<<
>>

Щ. О НИЗАРИТСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

В 1162 году Гассан занял место своего скоропостижно скончавшегося отца и господина, войдя в историю под име­нем Гассана II Мухаммеда. Феодальное наследование уже прочно утвердилось у низаритов.

Со смертью Гассана ибн Саббаха движение потеряло харизматического вождя, создателя доктрины, безгреш­ного и недостижимого. То, что Старец не называл себя имамом, роли не играло — он все равно таковым являлся. Теологическая разница между трансцендентным «скрытым имамом» и вполне реальным «даисом» Гассаном ибн Саб- бахом для рядового низарита была не более существенна, чем разница между трансцендентным Святым апостолом Петром и величаво вещавшим от его имени («Мы, Петр...») папой римским («наместником Бога на Земле», «викарием Иисуса Христа» и т.д.) — для рядового западного кресто­носца описываемой эпохи (скажем, рядового члена ордена тамплиеров, который, как мы знаем, очень часто сравнива­ли — и продолжают сравнивать! — с орденом ассасинов, тем более, что белые, с крестами и шапочками кроваво­красного «мученического» цвета, облачения храмовников весьма напоминали белые, с кроваво-красными тюрбанами и поясами, облачения низаритов, также считавших себя «шахидами» — «мучениками за веру»). И вот «живой Бог» перешел в мир иной. Низариты остались с доктриной, но без пророка. Разумеется, коллективное руководство пред­ставителей «старой гвардии» заменить имама не могло. Попытка Кийя Бузурга Умида — функционера-интригана, поднаторевшего в «аппаратных играх», опытного политика, но не богослова! — заменить собой Гассана ибн Саббаха провалилась. «Невидимая империя» низаритского ордена держалась лишь силой инерции, на крепостях и привычной дисциплине. Никаких «перспектив дальнейшего развития у нее не оставалось. И она непременно сошла бы со сцены

исторического развития, если бы не гениальная (по своему) идея Гассана- младшего.

С первых же месяцев после прихода к власти в ордене Гассан развил бурную деятельность, проводя все свободное от молитвенных бдений и бе­сед со «скрытым имамом» время в совещаниях с комендантами орденских замков и крепостей.

Прошло два долгих года, прежде чем настал великий день.

В семнадцатый день месяца рамадана 559 года мусульманского летоис­числения (или 8 августа 1164 года Христианской эры) со всех концов дер­жавы низаритского ордена в Аламут прибыли делегаты. Мулиды распо­ложились на площади, посреди которой стояло возвышение, украшенное четырьмя знаменами разных цветов — черным, белым, зеленым и красным (эта цветовая гамма по сей день остается излюбленной в вексиллологии мусульманского мира — и в то же время на капитулах-собраниях многих ветвей нынешних тамплиеров, странным образом, непременно зажигают­ся четыре ритуальные свечи — черная, белая, красная и зеленая).

День был ясный и нежаркий. Приятный августовский ветер веял над главной крепостью низаритского ордена, шевеля полотнища знамен.

На возвышение поднялись наместники орденских провинций и комен­данты орденских крепостей.

В полдень из своей кельи вышел глава ордена Гассан.

Он был облачен в длинное белое одеяние, на голове — высокий белый тюрбан (в отличие от обычного красного тюрбана ассасинов). Гассан был высок, красив и статен. Яркие краски и скопление народа были необычны. Необычна была и одежда Гассана, ибо все привыкли, что вожди низаритов не показываются простым людям и предпочитают черные и серые одежды, подчеркнуто скромные, почти нищенские, подобные смиренным облаче­ниям неимущих суфиев-дервишей — так повелел еще основатель ордена Гассан ибн Саббах.

Гассан-младший поклонился по очереди на все четыре стороны света. Затем он произнес речь. В ней он восхвалял Бога, который открыл врата милосердия и по щедрости своей даровал всем жизнь.

Затем он объявил, чтот некий тайный человек доставил ему послание от «скрытого имама», которое он и намерен прочитать.

Гассан действовал крайне осмотрительно. Он не поторопился сразу объявить имамом себя, проявив в столь важном деле разумную осторож­ность и исподволь готовя свою паству к новости, которая должна была ее ошеломить. Мало того! Как оказалось, послание «скрытого имама» было написано по-арабски — на священном языке Корана — языке, которого, од­нако, не понимал никто из ираноязычных присутствующих (ведь, как нам уже известно, излишняя образованность среди низаритов не поощрялась, и рядовому члену мусульманского ордена измаилитов, не отобранному для

спецопераций, священный язык написанного по-арабски Корана был по­нятен не более, чем рядовому члену христианского ордена тамплиеров — священный язык написанной на латыни католической Библии).

Поэтому, прочтя послание имама, Гассан затем перевел его текст на понятный всем собравшимся персидский язык. Однако непонятность послания только усиливала его правдоподобие. Даже самому непросвещенному низариту было ясно, что раз «скрытый имам» — потомок пророка Мухаммеда, чи­стокровного араба, то ои, будучи и сам также арабом, естественно, и дол­жен писать по-арабски. В своем послании «скрытый имам» объявил своего верного слугу Гассана повелителем всех низаритов и приказал им всем беспрекословно подчиняться ему.

После того, как послание «скрытого имама» было выслушано в благо­говейном молчании, Гассан распорядился расстелить на площади скатер- ти-дастарханы, поставить на них еду и вино.

Это распоряжение, естественно, произвело эффект разорвавшейся бомбы (в описываемое время начиненные порохом разрывные снаряды уже давно и вовсю использовались на всем Востоке — от мусульманских земель до Китая — при обстреле городов и крепостей с помощью мета­тельных машин, так что сказанное не является анахронизмом). В разгар рамадана, великого поста (когда есть дозволяется только ночью, начиная с того момента, когда станет так темно, что нельзя отличить черную нит­ку от белой) — днем! — перед собравшимися появились всевозможные яства (как говорится, «казан, баран и дастархан»!) и хмельные напитки (и это — в Аламуте, чьи стены еще помнили казнь сына Гассана ибн Сабба- ха, осужденного родным отцом на лютую смерть за найденный в его келье кувшин вина — если не принимать в расчет версию о цветке ромашки, разумеется!). Такого горная твердыня Аламут не видела еще никогда. Ог­ромные блюда жирного плова и отборного, «ханского», риса, жареные цы­плята и разные маринады, пиалы с простоквашей и непременный спутник стола всякого уважающего себя мусульманина — свежий зеленый лук, посыпанный пряностями. Белые чуреки блестели от масла, а такой бла­гоуханной, душистой чорбы — похлебки из молодого барашка — никому из бедных фидаинов, привычных к орденским сухим лепешкам и пресной каше из проса-джугары, еще и понюхать не доводилось, не то, что попробо­вать! Поверх пышущего жаром риса были уложены аппетитные ломтики куриного мяса, а сверху блестели ягодки сущеного урюка.

Жареные утки пламенели, как гранат, а начинка — финики, миндаль, изюм, фисташки и орехи, так и вываливались наружу. А шербет, а посыпанный сахарной пудрой рахат-лукум, а янтарно-желтые кристаллы тростникового и виног­радного сахара, а медовая пахлава, а тонкие, ароматные вина! Но и это было еще не все: из задних рядов собравшихся выступили музыканты и достали спрятанные до того инструменты (строжайше запрещенные еще

Гассаном ибн Саббахом). Заиграла веселая музыка. Гассан-младший тор­жественно объявил всех членов и подданных своего ордена свободными от строгих законов шариата, от поста и... от обязательных молитв!

Еще через несколько дней Гассан открылся своим верным низаритам, признавшись им, что он-таки и есть имам («скрытый» еще до недавнего времени, а теперь, в своей неизреченной милости, взявший да и «раскрыв­шийся»).

Ему осталось только доказать свое происхождение от пророка Мухам­меда. Для этого было необходимо ответить на вопрос, откуда в персидской крестьянской семье Кийя Умида появился тайный имам (которому ведь по­лагалось по определению быть арабом, да еще чистейших, корейшитско- хашимитских кровей)? Ответ был прост до гениальности. Гассан поведал своим адептам, что малолетнего имама, пряча от врагов, вывезли из Египта и поселили с матерью в одном из сел Аламутской долины. Он вырос и, бу­дучи красивым мужчиной, соблазнил жену перса Кийя Мухаммеда, кото­рая и родила от этого сожительства мальчика Гассана. Поскольку скрытый имам действовал по предопределению свыше, этот грех был простителен. Но Кийя Мухаммед знал правду и потому Гассана не любил и тратил много сил, чтобы доказать всем, что тот — не имам, а его собственный сын. Иначе ему пришлось бы публично признать, что жена предпочла ему другого муж­чину, а это было невыносимо для его мужской гордости.

Поистине, революция, произведенная Гассаном-младшим, спасла не только низаризм, но и измаилизм вообще. Именно благодаря гениальной выдумке Гассана (вот уж, воистину, «ложь во спасение»!) это учение со­хранилось до наших дней.

Сегодня отдаленный потомок Гассана — Ага- Хан — именует себя имамом и отсчитывает рождение измаилизма с того дня, когда Гассан-младший, выйдя на крепостную площадь Аламута в бе­лых одеждах, объявил великий праздник освобождения. Великий и суро­вый первый шейх низаритского тайного ордена — «худжжа» Гассан ибн Саббах — был почти забыт...

Гассан-младший, отвергнув жестокость и аскетизм ордена ассасинов, открыв ворота крепостей, возродил низаризм в глазах рядовых его адеп­тов, не спаянных орденской дисциплиной «внутреннего круга». Но систе­му он сокрушить не смог и казнить противников в своих рядах не стал. Даже враги не могли упрекнуть его в репрессиях и казнях. Политические убийства прекратились. Фидаины остались без дела, и в райские сады Ла­масара теперь мог зайти любой.

У имама Гассана II ибн Мухаммеда было немало врагов в его собст­венном ордене, в первую очередь — те коменданты мулидских крепостей, которым еретические идеи самозваного имама были противны, и которым выгоднее было поддерживать лояльные отношения с соседними мусуль­манскими государями.

Имам Гассан II, которому было явно неуютно в Аламуте, спустился с гор и переехал в обширный светлый Ламасар. Там он жил открыто, окру­женный друзьями и, разумеется, врагами. Один из первых же заговоров оказался успешным. В начале 1166 года имама Гассана заколол отрав­ленным кинжалом собственный шурин, брат его горячо любимой жены, который, по словам враждебного Гассану иранского писателя, переступил через клятву верности главе ордена и родственные чувства, ибо «не мог терпеть распространения того постыдного заблуждения».

Можно сказать, что в орденских владениях подняла голову самая что ни на есть оголтелая низаритская реакция. Началось методичное и по- низаритски беспощадное истребление соратников, сторонников и едино­мышленников предательски убитого Гассана.

Однако принцип престолонаследия уже установился в низаритском орденском государстве. Коменданты согласились с тем, что престол пе­реходит к девятнадцатилетнему Нур-ад-Дину Мухаммеду, сыну Гассана. Они полагали, что смогут надежно держать неопытного в делах упрвления орденским государством юношу в руках.

Но они жестоко просчитались. Юноша был верным другом и способ­ным учеником своего гениального отца. И, подобно своему отцу, он умел лицемерить, притворяться, лгать и таить свои чувства и мысли, как и подо­бает истинному адепту низаритского ордена — «к вящей славе Божьей», как впоследствии у иезуитов...

<< | >>
Источник: Военно-духовные братства Востока и Запада / В. В. Акунов. - СПб.: Алетейя,2019. - 328 с.: ил.. 2019

Еще по теме Щ. О НИЗАРИТСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ:

  1. 3ибарев В.Л.. Юстиция у малых народов Севера (XVII— XIX пв.). — Томск: Изд-во Том. ун-та,1990. — 218с., 1990
  2. Модернизация представлений о личностных и профессионально важных качествах идеального школьногоучителя в конце ХХ века
  3. Моделирование теплопотерь в конструкции вентфасада с учетом скорости ветра и термического сопротивления вентилируемого воздушного пространства с отражательной теплоизоляцией
  4. Выводы по главе
  5. Влияние активаторов на зарядно-разрядные процессы
  6. 3.4. Обращения граждан.
  7. Заключение
  8. 9.3. Виды административного принуждения
  9. Общая характеристика исследования
  10. 16.2. Способы обеспечения законности и дисциплины в государственном управлении.
  11. Проблема выявления собственно церковнославянизмов и церковнославяно-русских полисемантов в идиолексиконе Вяземского: некоторые процедуры и результаты
  12. ПРИЛОЖЕНИЕ
  13. Формирование представлений о личностных и профессионально важных качествах идеального школьного учителя в 1900-1920 гг.
  14. Право на удовлетворение иска и право на получение судебной защиты
  15. Психолингвистический анализ современной медианоминации
  16. 21. Исполнение опекунами и попечителями обязанностей в отношении подопечного. Распоряжение и доверительное управление имуществом подопечного.