<<
>>

А. Чему и как учились бедуины

Самобытная школа, готовящая воинов-кочевников Ара­вии к адекватным действиям в условиях реального боя, су­щественно повышающая их боеспособность, выживаемость и стимулирующая защитные функции человеческого орга­низма, образовалась задолго до появления на исторической сцене пророка Мухаммеда.

Суровые климатические усло­вия Аравийского полуострова ставили перед бедуином- кочевником («бедави», то есть «сыном пустыни»), особо острую, в постоянной борьбе за существование, проблему выживания. Человек в процессе существования как вида никогда не был «особым интеллектуалом», и особенно мно­го на уровне сознания не размышлял. Бедуин существовал во враждебной окружающей среде и поэтому для него, как правило, оказывалось не так важно, что именно он решал предпринять в условиях надвигающейся опасности (уда­рить,убежать или просто спрятаться). Важно было, как бы­стро он принимал то или иное решение. Человек, который слишком долго выбирал (естественно, при всех прочих рав­ных условиях), очевидно, и не выживал, и, соответствен­но, не передавал эту свою неспособность выжить дальше, следующим поколениям. Поэтому способность к быстрому, в гораздо большей степени подсознательному, чем созна­тельному, выбору очень хорошо закрепилась в бедуине и, вообще говоря, делала возможной его жизнь как таковую. Проблема выживания породила такой род деятельности бедуина-кочевника, как защита от хищных зверей, охота, скотоводство и оборона от соседних племен. Эта проблема и определила необходимость передачи знаний от поколе­ния к поколению. А передача знаний вне специальной пе­дагогической практики невозможна.

Цель обучения и воспитания воинов — подготовка за­щитника своего племени — кочевникам-бедуинам пред­

ставлялась двояко: с одной стороны, необходимо было добиться практи­ческих результатов, передать воспитаннику знания, навыки, умения, ценностные ориентиры и т.п., с другой — приобщить его к традиционным способам деятельности, как то велел обычай.

Задачей обучения и воспитания являлось наделение члена племени мо­рально-этическими нормами и знаниями, необходимыми в кочевом хозяйст­ве и военном деле, в соответствии (в основном) с двумя главными законами морального кодекса: законом гостеприимства и законом кровной мести.

Воплотить в жизнь цели воспитания можно было, лишь сделав досто­янием подрастающих поколений определенный социальный опыт, приоб­щив их к культуре, созданной предыдущими поколениями. Содержанием воспитания выступал процесс формирования норм, относительно которых человек оценивает характер своего сосуществования с общим целым (ро­дом, племенем и т.п.), основанным на таком базовом свойстве человеческой психики, как способность подсознания фиксировать то сочетание особен­ностей жизни человека в условиях кочевого строя Аравии, при котором у кочевника возникало ощущение единства и отсутствия противоречий. Фиксировать это сочетание особенностей и условий как единое целое, как норму, и затем воспроизводить для сравнения с текущими условия­ми. Процесс формирования норм основывался также и на другом бытовом свойстве человеческой психики, заключающемся в способности челове­ка на уровне эмоций, подсознания, чувств отождествлять себя с другими людьми (как правило — с авторитетами племени, героев сказаний и т.д.). Безусловно, учитывался и фактор, имеющий генетически-биологическую основу (естественно, интуитивно, на подсознательном уровне).

Этот процесс формирования норм, естественно, не мог быть адекват­но и своевременно усвоен вне специальной педагогической деятельности. С точки зрения воспроизводства человека как субъекта социальной дея­тельности у кочевых народов Аравии необходимо было, чтобы он усвоил основные пласты культуры (а затем воспроизводил их, как норму):

1) Опыт, обеспечивающий воспроизводство материальных условий жиз­ни;

2) Опыт, обеспечивающий воспроизводство общественных отношений;

3) Опыт, обеспечивающий воспроизводство духовной жизни;

4) Опыт, обеспечивающий защиту своего племени от внешних врагов.

В качестве средства воспитания широко использовался язык, опосре­довавший все виды общения, ритуалы, представляющие собой социально значимые стереотипы поведения, воспроизводимые в различных жизнен­ных ситуациях, фольклор, представляющий собой совокупность представ­лений о природе и обществе.

Средства воспитания использовались в структуре педагогических методов, среди которых особое место принадлежало одобрению или

неодобрению действий воспитуемого, совместно разделенной деятельнос­ти, примеру, упражнению.

Воспитатели широко использовали внушение, вовлекая молодежь в коллективные обряды. Воспитательный процесс у арабских кочевников- бедуинов выступал в двух формах:

1. В форме, синкретически слитой с другими видами социальной дея­тельности, включенной в повседневное общение. Воспитание осуществ­лялось как бы в процессе развития жизненных ситуаций, в ходе разверты­вания которых возникала потребность передавать неопытному подростку определенные знания, умения, навыки, необходимые для выполнения им социально значимых действий или формирования общественно значимого отношения к различным событиям и явлениям.

2. Практиковалось также воспитание молодежи в рамках специальных институтов, которыми являлись: обряды посвящения в полноправные чле­ны бедуинского племени, различные ритуалы и так называемые «школы на верблюдах».

Основным методом передачи знаний были обучение танцу воина-кочев­ника и различные религиозные обряды, которые консервировали в сим­волике психомоторных движений самые трагические эпизоды борьбы за выживание. Процесс обучения воинским обрядам практически и являлся процессом передачи знаний и формой обучения вообще. В процессе обуче­ния и воспитания участвовало все бедуинское племя.

Документальные источники утверждают, что обучение и воспитание воинов Аравии доисламского периода осуществлялось в двух формах:

1) глубоко в пустынях, в так называемых «школах на верблюдах»;

2) в городах.

До появления ислама, у бедуинов, хотя и имелось тяготение к оседло­му образу жизни — государственности, что подтверждается существова­нием у арабов городов, преобладающим общественным строем являлся родоплеменной кочевой строй. В «школах на верблюдах» обучение и вос­питание воинов выполняло развивающую и воспитательную функцию, что вполне удовлетворяло кочевников.

Юношей учили верховой езде, владе­нию мечом, копьем, ножом, кинжалом, дротиком («джидом», или «джери- дом»), луком со стрелами, организации обороны племени, методам совер­шения набегов на соседние племена. В городах обучение и воспитание, помимо развивающей и воспитательной функций, выполняло еще и обра­зовательную функцию. Защитников (воинов гарнизона) и охранников (во­инов городской стражи, или, выражаясь современным языком, полиции) арабских городов обучали чтению; письму; математике (арифметике, то есть искусству счета; геометрия в курс их обучения не входила); музы­ке; искусству стихосложения (поэзии); воинскому мастерству, заключав­шемуся в технике владения мечом, копьем, ножом, кинжалом, дротиком

и луком со стрелами; умению обращаться с техническими средствами (боевыми машинами), предназначенными для обороны городов; методам несения сторожевой службы и методам обороны городов.

Таким образом, воспитание и обучение арабских воинов носило харак­тер, ориентированный на воспроизводство традиционных, обрядовых, ре­лигиозных, ритуализированных форм. Культура, усваиваемая молодыми людьми, была освящена тысячелетней практикой и носила обязательный для всех характер. Различия в воспитании определялись лишь различи­ями пола, которые были естественными и всеобщими. Девочкам отводи­лась роль продолжательниц рода, а в общественной жизни — ведение домашнего хозяйства. Воспитание было направлено не на обновление, а на воспроизводство ранее созданных образцов. Все это в совокупности и определяло эффективность и высокую результативность образования бедуинов.

<< | >>
Источник: Военно-духовные братства Востока и Запада / В. В. Акунов. - СПб.: Алетейя,2019. - 328 с.: ил.. 2019

Еще по теме А. Чему и как учились бедуины:

  1. 7. Гражданское право как наука и как учебная дисциплина.
  2. 45. Деньги как объекты гражданских прав.
  3. § 3. Банковская тайна как публично-правовой институт
  4. 48. Работы и услуги как объекты гражданских прав.
  5. 71. Вред как основание гражданско-правовой ответственности.
  6. Лексикографическая помета «арх.» как критерий выявления славянизмов
  7. 1.5. Семантика славянизмов как основание интерпретации религиозных мотивов
  8. 47. Нематериальные блага как объекты гражданских прав.
  9. 38. Акционерное общество как участник гражданских правоотношений.
  10. 72. Вина как условие наступления гражданско-правовой ответственности.
  11. Фиксация в словарях церковнославянского языка как критерий выявления славянизмов
  12. Глава I. Банковская тайна как объект правовых отношений
  13. 23. Юридические лица как субъекты гражданского права: понятие и признаки.
  14. Славянизмы как маркеры танатологических мотивов в поздней лирике П.А. Вяземского