<<
>>

Жизнь как подвиг и подвиг бытия

Немногочисленные, но в идейно-тематическом отношении весьма существенные в рамках поэтического идиолекта Вяземского сущ. подвиг и метафорические словосочетания подвиг жизни и подвиг бытия необходимо прочитывать не только в их секулярных значениях и смыслах, отображенных в нормативных «секулярных» словарях русского литературного языка, но и в сакральных церковно-религиозных значениях, отображенных в словарях церковнославянского языка.

В Словообразовательном словаре русского языка существительные подвиг и подвижник представлены как синхронно непроизводные заголовочные слова отдельных статей [Тихонов 1985. Т. 1: 775], утратившие живую словообразовательную связь с мотивирующими типа двигать / двигаться, подвигать / подви(г)нуть. Такая словарная констатация опрощения как утраты синхронной мотивированности, превращения лексемы подвиг из членимой и производной в непроизводную, на наш взгляд, связана с секуляризацией и десакрализацией этого в своих истоках старославянского, а затем церковнославянского существительного, с утратой живого ощущения идеи некоего движения, для русского языкового сознания неразрывно связанного с корневой морфемой двиг-.

В современных секулярных словарях, не фиксирующих реальности религиозного сознания, сущ. подвиг трактуется в сугубо мирском ключе, ср.: «Подвиг. Героический, самоотверженный поступок, совершённый в опасных условиях, связанный с риском. Воинские подвиги. Патриотический подвиг. || чего или с опр. Самоотверженный, тяжёлый труд; важное дело, начинание. Исторический, литературный, научный подвиг. Подвиг труда.
Подвиг чести, славы» [НБТС: 861]. Как видим, приведенное толкование отсылает к представлениям о самоотвержении «внешнего» человека во имя сугубо мирских социально значимых ценностей. Аксиология христианского «внутреннего делания» при этом остается вне поля зрения. Во временной проекции секулярное представление о подвиге - это представление либо о некоем однократном самоотверженном поступке, либо о длительном, самоотверженном, но однородном труде, в рамках которого субъект труда во времени качественно не изменяется. Христианский подвиг как «внутренне делание», напротив, неразрывно связан с представлением о последовательной трансформации человеческого существа, такой подвиг - это движение от одного своего «я» к другому, по пути обожения.

В текстуально значимой роли «семантической доминанты», акцентирующей особый «внутрипроизведенческий» смысл [Волков, Волкова 2014: 279], сущ. подвиг и вместе с ним словосочетание подвиг жизни впервые встречается в относящемся к раннему периоду творчества Вяземского стихотворении «Петербург» (1818). В жанровом отношении это классическая «гражданская ода», прославляющая народ и правителей, историческое восхождение страны, закалившейся, начиная с Петра, в победоносных битвах и державном строительстве. Однако сущ. подвиг в начальном использовании акцентированно привязано не к воинским свершениям, а к достижениям европейского просвещения, наглядным свидетельством которых оказываются сами петербургские стены:

«Но жатвою ль одной меча страна богата?

Одних ли громких битв здесь след запечатлен?

Иные подвиги, к иным победам ревность

Поведает нам глас красноречивых стен, -

Их юная краса затмить успела древность.

Искусство здесь везде вело с природой брань

И торжество свое везде знаменовало;

Могущество ума - мятеж стихий смиряло.» [Вяземский 1986: 119].

Буквально через два-три десятка строк - иное прочтение величия страны и ее правителей перед лицом исторического призвания: прославление России как идущей по своему собственному пути, как наследницы падшей Византии, призванной к своему собственному, отличному от европейского, подвигу бытия:

«Державный дух Петра и ум Екатерины

Труд медленных веков свершили в век единый.

На Юге меркнул день - у нас он рассветал.

Там предрассудков меч и светоч возмущенья

Грозились ринуть в прах святыню просвещенья.

Убежищем ему был Север, и когда

В Европе зарево крамол зажгла вражда

И древний мир вспылал, склонясь печальной выей, -

Дух творческий парил над юною Россией

И мощно влек ее на подвиг бытия» [там же].

Думается, вне контекста истории православной Церкви и представления о России как «третьем Риме», хранительнице Православия, верно интерпретировать этот фрагмент не удастся. «Святыня просвещения» здесь у Вяземского - явно не Европа, где «зарево крамол зажгла вражда». «Дух творческий», парящий «над юною Россией», - это дух творческого соединения секулярного знания и христианской веры. Подвиг бытия - подвиг, заключающийся в движении по пути соединения умственной просвещенности Запада и духовной богоустремленности православного Востока.

В исповедальном стихотворении «Уныние» (1819) Вяземский, в служебном, «биографическом» отношении чувствовавший себя в этот период неудачником, не сумевшим идти в ногу с изменениями настроения власти и незаслуженно отстраненным от службы, осмысляет свой личный подвиг бытия как подвиг внутренней честности перед самим собой и перед Богом - пред «алтарем души»:

«Болтливыя молвы не требуя похвал,

Я подвиг бытия означил тесным кругом;

Пред алтарем души в смиренье клятву дал:

Тирану быть врагом и жертве верным другом» [там же: 134].

Подвиг в данном случае целесообразно интерпретировать как «хранение целомудренной целостности души в земном бытии как долгом испытании», а залог внутренней целостности - смирение как важнейшая, предлежащая всем остальным христианская добродетель, далее - целомудрие как «чистота помыслов и телесная; непорочность» [ПЦС: 806].

Сущ. бытие и в русских, и в церковнославянских словарях равно семантизируется как «существование, жизнь», однако если в секулярном контексте бытие / жизнь противополагается смерти как небытию, то в сакрально-религиозном контексте антоним бытия / жизни (земной) - пакибытие, «возрождение, новая жизнь при будущем преобразовании мира, при втором славном пришествии Господа для суда живых и мертвых» [ПЦС: 403-404]. Тем самым смыслы словосочетания подвиг бытия в секулярном и сакральном прочтениях существенно различаются: в первом случае это «тяжелый, самоотверженный труд, связанный с выполнением своих многообразных обязанностей перед близкими, обществом и государством», во втором - «героическое самопреодоление своего

человеческого несовершенства ради спасения во Христе». Суммарная интерпретация контекстуального смысла словосочетания подвиг бытия у Вяземского, в случае его использования для характеристики своей собственной, сугубо личной жизненной позиции, - «смиренное и

целомудренное приятие всего, что приносит жизнь».

В семантическом ассонансе с «Унынием» 1819 года - одноименное исповедальное стихотворение «Уныние» 1857 года, своеобразная предсмертная автохарактеристика, самоотчет в существе прожитого (хотя до самой кончины оставалось еще двадцать лет, о чем поэт, разумеется, знать не мог)

«Уж подвиг мой окончен. Неудачен,

Хорош ли он? Здесь не об этом речь.

Но близок день, который предназначен,

И ношу дня пора мне сбросить с плеч» [ПСС. Т. 11: 259].

Знаменательно здесь словоупотребление предназначен (

<< | >>
Источник: БОРОДИНА Екатерина Юрьевна. СЛАВЯНИЗМЫ В ЯЗЫКЕ ПОЭЗИИ П.А. ВЯЗЕМСКОГО. Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук. Тверь —2019. 2019

Еще по теме Жизнь как подвиг и подвиг бытия:

  1. 7. Гражданское право как наука и как учебная дисциплина.
  2. 45. Деньги как объекты гражданских прав.
  3. § 3. Банковская тайна как публично-правовой институт
  4. 48. Работы и услуги как объекты гражданских прав.
  5. 71. Вред как основание гражданско-правовой ответственности.
  6. 47. Нематериальные блага как объекты гражданских прав.
  7. 38. Акционерное общество как участник гражданских правоотношений.
  8. Лексикографическая помета «арх.» как критерий выявления славянизмов
  9. 1.5. Семантика славянизмов как основание интерпретации религиозных мотивов
  10. 72. Вина как условие наступления гражданско-правовой ответственности.