<<
>>

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В качестве обобщенных результатов исследования отметим наиболее значимые суждения относительно политико-правовых идей, подходов, направлений и содержания деятельности в реализации имперского фактора в административной системе на центральном и региональном уровнях в России второй половины XVII - начала XX вв.

Подчеркнем, что возросший интерес к дискуссиям о месте и значении государственно­правовых институтов в функционировании политической сферы и накопленном отечественном опыте организации управления территориями, перспективах государства как мегарегулятора системы общественных отношений в настоящее время достиг критического уровня, остро ставя вопрос о стратегических показателях эффективности государственного управления, пределах и степени влияния права на государство. Потому имперская проблематика, актуализирующая во многом, в том числе, законодательное оформление национально-этнического и территориально­регионального компонентов государственности в политико-правовом пространстве России, имеющая результатом политико-юридические конструкции и формулы сохранения определенной устойчивости поликонфессионального социума и сложноцентрализованного государства, в целом поддержания государственного единства, имеет по-прежнему высокую степень востребованности в науке. Предпринятое исследование целесообразно и ввиду почти полного отсутствия обобщающих историко-правовых работ, охватывающих единой концепцией государственное управление продолжительного имперского периода российской государственности, тем более, что оно связано со значительным вовлечением в научный оборот одновременно фактологического, философского и социокультурного, историко­правового и политико-юридического материала в разрезе имеющихся немногочисленных теоретических выводов по «империи».

В диссертационном исследовании предпринята попытка показать отражение в нормативно-правовом материале всего специфически организованного пространства единого Российского государства использование юридического инструментария в регулировании многоукладных общественных процессов, институционализацию сложившейся практики регионального управления асимметричной системы

государственных учреждений периода второй половины XVII - начала XX вв.

относительно сферы государственного управления. Сущностный характер проведенной исследовательской работы выражается в анализе особенностей эволюции административной системы в периферийных территориях империи, а также в выделении основных тенденций их управленческо-нормативного развития более чем двухсотлетнего периода, при этом прослежено осуществление реформ в области государственного строительства, выявлены социально-экономические и политические условия преобразования аппарата управления в окраинах, воспроизведена динамика становления и развития систем регионального и местного управления с учетом их территориально-региональной и социокультурной специфики. В связи с этим рассмотрен целый ряд интереснейших проблем, непосредственно связанных с определением и реализацией политики управления регионами Российской империи, в частности, проблематика закономерностей формирования административных институтов отдельных территорий, соотношения имперских законов, партикулярного права и местных обычаев, степень учета специфики местного самоуправления, особенности влияния на государство сословного и этноконфессионального состава населения, а также вытекающие из данных факторов особенности механизма легитимации и легализации общеимперской публичной власти и многое другое. При этом в исследовании реализуется традиционный взгляд на административную политику как на организационно-функциональную деятельность по управлению в развитии, соответственно реализовано и структурное соотношение глав диссертации: общая, историко-теоретическая часть, затем - часть специальная, в которой рассмотрен политико-правового процесс влияния имперского характера государственности на урегулирование вопросов империостроительства и государственного управления в регионах и центре в рамках предложенных моделей регионального управления.

При анализе подходов самодержавной власти к организации имперского политико-правового пространства, линий и специфики интеграции региональных управленческих институтов в механизм публичной власти акцентируется внимание на позитивации самобытных социально-правовых традиций присоединяемых территорий и автономистской традиции российского государства, поскольку последнее, по существу, было и оставалось специфичным - унитарным на всем протяжении исследуемого периода.

Восприятие верховной власти империи в ее пределах в работе выражается

применительно к совокупности трех элементов классической арифметической теории происхождения государства: «власть + население + территория» как совокупность к имперской проекции в виде «самодержавная власть + региональные несуверенные образования + надэтнический состав населения». В то же время, государственная власть обеспечивается такими элементами механизма ее легитимации, как сакральный характер власти монарха, дифференциация власти и системы регионального управления, общность и легитимность имперской элиты, завоевательный характер ее распространения и авторитета, более развитый тип цивилизации центра, сохранение по мере возможности многоукладности полиэтничного населения. Но в определенный исторический период перехода в буржуазную эпоху, в силу своей традиционалистской и бюрократической природы, эта власть не вписывается в модернизационный императив и потому ее социальная база резко ослабляется.

Содержательные линии авторского взгляда на исследование проблематики включают в себя, во-первых, общие научно-теоретические подходы, теоретико­методологические подходы историков государства и права к изучению Российской империи как формы организации политического пространства; во-вторых, институционализацию имперских доминант в государственном механизме России; в- третьих, идеологию, правовое регулирование и практику деятельности центра и региональных властей по интеграции местных административных институтов периферийных территорий в механизм российского абсолютизма; при том, что все они объединены взаимозависимыми категориями историко-правового плана - государственное устройство и государственное единство. Подчеркнем, что строительство и отработка механизмов обеспечения единства империи требовали решения задач по поддержанию геополитической устойчивости и внутриполитической стабильности на присоединенных территориях, экономической интеграции различных национальных регионов страны, социокультурной консолидации.

В этой ситуации госу­дарство не ломало бездумно сложившуюся ранее систему государственного, территориально-общественного, корпоративного и родового управления, а старалось, с учетом местных особенностей, с определенными коррективами, интегрировать ее в существующие управленческие механизмы и осуществлять преемственность подходов в рамках существующей формы государства. Потому постепенно были отработаны различные модели взаимодействия центральной власти с регионами, нашедшие

отражение в своеобразном национально-региональном подразделении Российской империи. В результате центральная часть империи - внутренние губернии государства- метрополии были окружены национальными территориями со специфически организованным политико-правовым пространством - системой местного управления и местного права.

В качестве определенного итога диссертационного исследования стоит отметить, что в обозначенной конструкции Российской империи институционально можно выделить следующие имперские доминанты: влияние институтов обычного права на формирование системы региональной власти; сохранение местных административных систем и разнообразие организационных форм местного управления при внутреннем их единстве; определяющая роль геополитических факторов на роль и значение институтов административного автономизма в обществе; способность российского законодательства, регулирующего отношения империи с отдельными территориями, соединять в себе различные обычно-правовые традиции; стремление государства в лице его органов найти методы взаимодействия с органами местного самоуправления путем создания совмещенных институтов власти и государственного управления, что и явилось основаниями различных вариантов-моделей организации политико-правового пространства империи. Широкий набор признаков приводит к выводу, что только в совокупности с предшествующим цивилизационным развитием самой империи и ее регионов, характеризующимся сочетанием идеологической составляющей государственности в многоукладном социуме и размытым соотношением права-обычая- религии, удастся четко обозначить влияние имперского фактора на регулирование практики центрального, регионального и местного управления в отдельно взятых присоединяемых территориях.

Реализация триединого подхода «специфика-единство-управляемость» в Российской империи проводилась через систему региональных институтов государственного устройства в условиях первичного характера правовых актов верховной власти, при этом регион выступал формой локализации узловых проблем в рамках определенного территориального сообщества, позволяющей эффективно и адекватно контролировать и решать с помощью институционального объединения имеющихся ресурсов возникающие конфликты и проявления неблагоприятной

социально-политической обстановки. Естественно, что региональные черты существенным образом оказывали влияние на территориально-законодательное устройство имперского государства и оформление государственного управления в позитивном праве. Национально-этническое, культурно-религиозное и административно-управленческое своеобразие территорий вынуждало правительство осуществлять поиск оптимальной модели взаимоотношений региона и центра, проводить на практике вариант прагматично-компромиссной региональной политики, которая выразилась в преобразованиях центрального управления, внедрении надфункциональной модели организации и деятельности его структур, перераспределении властных полномочий основных уровней правительственных учреждений государственного управления. В этой политике освоения нового пространства, в частности, применялся также и принцип «непрямого господства», кооперации с нерусской элитой, в итоге все эти средства, что вполне закономерно, преследовали цели инкорпорации самобытных территорий в имперское политико­правовое пространство. Властеотношения государственного управления и самоуправления в Российской империи находили свое наибольшее отражение в эволюции институционального оформления статуса главы региональной власти, концентрирующего в своей должности представление интересов короны на местах и местных потребностей перед центром, - это с одной стороны, а с другой - локализующего местные проблемы и пути их преодоления, в том числе с помощью системы внутреннего управления региона, сочетающей обычаи и традиции отдельной территории и возможности внесения на месте согласованных с верховной властью и учитывающих местную специфику изменений в общеимперское законодательство.

Хотя усиливающаяся детализация характера власти правителя в регионе все более закрепляла его бюрократическую природу, соответственно, и проецировала такой подход на низшие уровни местного управления, в итоге функциональный и бюрократический подход в государственном управлении возобладал не только в столице в министерствах, но и в местных учреждениях.

При этом обратим внимание, что в исследовании уточняется специфика неравномерности в политике центра империи по отношению к периферийным территориям, нашедшая позитивное выражение в праве: так, на западных ее рубежах формируется более совершенная политическая система, способная в большем объеме

выражать потребности подданных в регулировании общественных дел. Здесь увеличивается число субъектов государственного управления и расширяется обеспеченность их публичных интересов; верховная власть законодательным путем регламентирует политические отношения; основные ее понятия: государство, общество, подданный, политика, право - приобретают плюралистический смысл; политическая организация из строго иерархической трансформируется в многоуровневую, многолинейную и асимметричную по отношению к монарху. В условиях реформирования всех уровней публичной власти несколько иное значение в системе государственного управления приобретают создаваемые на Кавказе наместничества и их производные варианты в Бессарабии и среднеазиатских владениях России. Они уже рассматриваются как особый институт публичной власти, отличный от екатерининских генерал-губернаторств, как один из механизмов системы соединения всех составных частей империи в единое целое, а не как инструмент управления отдельным регионом. И, безусловно, тот факт, что во второй половине XIX - начале XX вв. в ситуации почти унифицированного государственного управления наместничества учреждались вновь, подтверждает убеждение, что эта форма управления не изжила себя, напротив, являлась достаточно актуальным политико-юридическим средством для социально проблемных регионов.

Поскольку исходным основанием определено, что территориальное и административное устройство власти и населения на всех этапах эволюции имперской государственности тесно связаны с функционированием общественно-политических процессов и институтов, то с методологически выверенных в общей части диссертации позиций к исследованию предмета и объектов темы, выделены следующие модели в определении правового статуса регионов Российской империи в государственном управлении: министерско-губернская, базовая для внутренних губерний; национально­автономистская, эволюционирующая в Великом княжестве Финляндском и Царстве Польском; административно-автономистская - для Малороссии (Украины), Остзейских губерний и Западного края; смешанная, постепенно получившая реализацию в Сибири; регионально-наместническая, в той или иной конфигурации осуществленная на Кавказе, в Бессарабии и среднеазиатских владениях России. Определенное влияние на трансформацию политических связей и самой государственно-правовой системы империи, как совокупности регионов, оказывал фактор наличия или отсутствия

государственного бытия присоединяемых территорий и степень его совпадения с уровнем государственно-правового развития центра, детерминированные устоявшимися тенденциями национально-автономистской традиции в управлении крупными этносами, а также сложным геополитическим положением территориально-протяженной Российской империи. В рамках обозначенных моделей в течение второй половины XVII - начале XX вв. происходит упорядочение деятельности центральных органов власти по региональному управлению, формируется по возможности единообразная схема имперских структур власти и их четкой соподчиненности в системе «центр-периферия», при этом прослеживается планомерный отход от екатерининского понимания автономии и постепенное усиление в политике центра тенденции инкорпорации и унификации в государственно-региональном управлении, однако, прежние институты местной власти продолжали действовать даже при жестком администрировании и полицейском контроле.

В исследовании основное внимание как системной характеристике империи уделено системе взаимосвязанных утверждений относительно динамики таких ее свойств, как «самодержавие-абсолютизм + сословия-этносы + губернии- наместничества-регионы», которая автором в рамках построения типологии административной политики отслежена применительно к специфике вышеназванных моделей в организации отдельных территорий в политико-правовом пространстве государства на протяжении периода XVIII - начала XX вв. И, как следствие, сущность имперского государственного управления определяется набором групп признаков империи, постепенно распространяемых по территории, в частности, такими свойствами названы общественно-экономические, социальные, политические, правовые и социокультурные, причем их иерархия для различных регионов империи составляет асимметричный порядок. Этот методологический дискурс воплощен в работе логично, обоснованно и доступно, и не должно возникнуть заблуждений относительно поступательного развития авторской концепции при анализе конкретно-исторических государственно-правовых явлений и процессов в окраинных территориях империи как непосредственно выбранных для исследования. Возможно, лишь появится потребность обратиться к многочисленным ссылочным правовым актам и другим источникам эпохи, поскольку некоторые из них впервые введены в исследовательский оборот.

Классифицируя имеющийся историко-политический и социально-правовой материал относительно управленческо-нормативной системы империи в целом, создавая собственную типологию признаков имперской государственности, в работе исподволь прослеживаются идеи, что империя с точки зрения государства представляет собой систему дифференцированного управления другими образованиями, а также механизм, с помощью которого поддерживается сосуществование нескольких разноуровневых естественно-общественных традиций и жизненных укладов, на которые, без их разрушения, не может быть наложена слишком жесткая схема организации общественной жизни. При этом, с правовых позиций представляя имперскую конструкцию государственной власти и систему государственных административных структур, делается попытка убедить, что унитарный характер Российской империи в ситуации, когда законодательные акты выступали важным средством регулирования жизни общества, не мешал сохранять и поддерживать в действенном состоянии плюрализм источников права. Собственное частное право и определенный объем публичного в сфере внутреннего регионального управления и местного самоуправления отдельных территорий реализовывались и применялись не только в имевших национально-автономистский статус частях империи - в Великом княжестве Финляндском и Царстве Польском, но и в управляемых общим порядком, но административно обособленных частях, таких как Малороссия, Прибалтика, Бессарабия. И, хотя в работе отслеживается восхождение и утверждение в качестве определяющей тенденции в империи унификации управления, тем не менее, подчеркивается возможность сохранения своеобразия правовых, но никак не административных систем входящих в состав империи народов, так как общинные и иные формы самоуправления отнюдь не заменяли, а только лишь дополняли стержневые чиновничьи формы администрации.

Отметим, что изложенная оригинальная концепция специфических моделей организации территорий в политико-правовом пространстве Российского государства предполагает принципиальную нетождественность этнического и национального элемента государственности в абсолютистских империях, при этом можно говорить о некотором сближении понятий народ и нация, народность и этнос. В конечном счете, нации до конца XIX в. типично оказывались размыты в государственной, религиозной и культурной идентичности, а принцип национализма в государственном управлении

империй, естественно, становился неприменимым, а потому для верховной власти сохранялась неопределенность в цели этно-национальной консолидации: стремление к формированию этнической либо же политической нации. В общецивилизационном русле эволюции государственности Российская империя объединяла и сохраняла несхожие между собой социальные традиции и жизненные уклады, при этом, не столько уравнивая их к некоему среднему уровню, сколько создавая разнообразные механизмы управления и адаптации к местным традициям. Следовательно, об имперской схеме управления стоит рассуждать только тогда, когда в единое целое приходится интегрировать средствами управленческо-нормативной системы и административной деятельности бюрократии, несколько разных политических систем, образов жизни, традиций права, религиозных конфессий и так далее. Даже при отсутствии единого подхода в данном вопросе приходим к выводу, что в этой плоскости источником подлинного имперского типа государственности выступает многоукладность традиций в обществе, причем не отрицается и многонациональность, а также, что империя создает правовое пространство, устанавливая общую, наднациональную цель и предлагая общее, наднациональное асимметричное, с несколькими «вертикалями власти» политическое бытие для всех народов, если не сводить империю к деспотии. В этом случае предоставление автономии периферийным территориям как политико­юридический инструмент воздействия на коренное население, при условии варьирования степени обособленности и самостоятельности в определении внутренней администрации, обеспечивал нормальные способы разрешения социальных конфликтов, внутреннюю и внешнюю безопасность имперского образования.

Позитивным моментом проведенного исследования будет и тот вывод, что изучение вопросов империостроительства через отражение в управленческих и правовых институтах этнополитики российской верховной власти позволяет более глубоко осмыслить и понять истоки процессов, проекция которых достаточно отчетливо просматривается в социальном развитии и взаимоотношениях народов самостоятельных государств - прошлом территорий Российской империи. В этом плане опыт выстраивания отношений России как метрополии с национальными регионами в условиях построения территориальной империи уникален и поучителен, а его практическая значимость требует проведения комплекса взаимосвязанных глубоких исследований особенностей различных аспектов национально-региональной политики

Российского государства в смежных гуманитарных науках. Представляется, что роль диссертации - в расширении значимых для историко-правовой науки вопросов имперской проблематики, которые находят широкое обсуждение в междисциплинарном знании и иногда решены там на уровне выделения гипотез, а также в том, что поставлены на обсуждение неоднозначные идеи, представляющие определенную научную новизну. Наблюдая же развитие государственности в современной мировой политической системе, причем не всегда по восходящей линии, понимаешь, насколько возрастает значение для России государственно-правовых традиций и юридического быта народов, и потому исследование представляет также практический интерес в формировании правового мышления и социально мотивированного правосознания не только специалистов, но и широкой общественности относительно специфически представляемого символа «империя» в ментальности современного человека и граждан.

<< | >>
Источник: КРАСНИКОВ НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ. Система национально-регионального управления в Российской империи (вторая половина XVII - начало XX вв.). ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени доктора юридических наук. Новосибирск - 2019. 2019

Еще по теме ЗАКЛЮЧЕНИЕ:

  1. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  2. Заключение
  3. Заключение
  4. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  5. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  6. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  7. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  8. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  9. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  10. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  11. Заключение
  12. §5 Перспективы совершенствования процессуального законодательства в сфере реализации права на судебную защиту (вместо заключения)
  13. ВВЕДЕНИЕ