<<
>>

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы диссертации. Усиление в системе федеративного устройства России в XXI в. значимости властеотношений согласования-координации, стремление власти утвердить право в качестве действенного регулятора влияния гражданского общества на государственное управление и определенная противоречивость в актуализации дореволюционного и советского опыта достижения толерантности остается серьезной базой для научной дискуссии в проблематике позитивации социального опыта в государственно-правовой конструкции вообще и, особенно, в имперский период государственности, когда насущные вопросы жизнедеятельности достигали особой остроты и вынуждали находить альтернативы в сочетании интересов многочисленных субъектов, определявших формат ее эволюции как мегагосударства и мировой державы.

Соответственно, можно предположить, что при форматировании современных властеоотношений возможно использовать в качестве подходов некоторые принципы эволюции нашего государства, обеспечивающие ее государственное единство, как-то, элементы унификации и децентрализации административной системы, деконцентрации власти в регионах, моделирования государственного и местного управления, которые обеспечивали функциональное соотношении личности, общества, государства, права и политики нового и новейшего времени.

Уточнение же истины в методологических подходах к политико-правовому пространству империи, выступающей стержневой категорией сущности Российского государства в обозримой ретроспективе, позволит идентифицировать относительно народов России понятия «различия» и «равноправие» как органично сосуществующие одновременно в едином пространстве и придаст существенный положительный импульс в определении подходов, направлений, мероприятий и оценки политического воздействия в отношении ее территорий-населения настоящего времени.

Предлагая исследовать в историко-правовом контексте учет и возможную консолидацию классических принципов государственного управления: административной, национальной и государственной структуризации и конвергенционной институционализации властно-управленческих отношений во времени и пространстве, автор концентрирует основные аспекты имеющихся мнений на

проблематику этнополитики и государственного строительства абсолютистских государств, систематизируя и расширяя предмет-объектные свойства имперской тематики гуманитарных исследований.

Вместе с тем, применительно к практике легитимации государственной власти в России, выделяя ее социальные и юридико- формальные источники, отметим сложность изучения закрепления обозначенных принципов ввиду плюрализма их форм реализации в территориально-законодательном устройстве России второй половины XVII - начала XX вв. Потому представляется, что востребованность системы взаимосвязанных утверждений как смысла науки, именно в дискурсе взаимодействия и взаимообусловленности многочисленных иерархий империи в праве, государстве и социуме становится еще одним элементом социальной и научно­познавательной значимости авторской исследовательской идеи.

Соответственно, полезность определения четких ориентиров относительно значимости имперского национально-регионального управления для современного государства и отражения теоретико-методологических подходов в становлении его перспектив представляется бесспорной, тем более, что в условиях преобладающей международной публицистической политической парадигмы в исследовании имперской сущности России часто преобладает эмоциональная форма познания и некритичность в анализе таких сложных явлений, как «наднациональный компонент государства- империи», «имперские центробежно-центростремительные политические отношения», «асимметрия территориально-законодательного устройства», «взаимная инкорпорация права империи и права народов», то есть системы дифференцированного управления регионами и поддержания существования разноуровневых жизненных укладов.

При отсутствии ясных доктринальных основ исследование вопросов, непосредственно связанных с определением и реализацией политики государственного управления населением в регионах, в том числе, закономерностей формирования институтов управления отдельными территориями, соотношения имперских законов и партикулярных систем местного права, учета специфики местного самоуправления и особенностей социокультурного и этноконфессионального состава населения окраин, а также вытекающих отсюда особенностей публичной власти, создает серьезные основания отразить империю как форму государственного устройства и отдельный тип цивилизации-государства.

В контексте применения относительно России системно­

структурного метода возможно выдвижение гипотезы о том, что империя выступает и формой государства, поскольку имперский фактор отражался по существу также и в форме правления и форме государственного режима. В частности, относительно разных территорий верховная власть монарха выражалась в неоднородном характере взаимодействия региональных администраций с высшими органами и допущении разнообразных форм автономизации, при этом пределы власти монарха различались по регионам. С точки зрения государственного режима империя представляется системой, сочетающей общий социальный строй с сложившейся особенной сословной стратификацией территориальных образований, а также фиксирующей октроированные конституции-установления для некоторых регионов единой России. В силу такой институционально-государственной специфики и традиций автономизма именно состояние органов администрации в центре и на местах служило организационной предпосылкой, условием и гарантом проведения правительственной политики в жизнь.

Объектом исследования избрана нормативно-управленческая деятельность государственных институтов Российской империи как практическое, организующее и регулирующее воздействие государства на общественную жизнедеятельность средствами государственной власти в региональном измерении с целью ее упорядочения, сохранения и преобразования с позиции причинно-следственных связей и движущих сил данного процесса, которые, в конечном счете, определяли характер и отдельные черты государственного управления на региональном уровне. Такая постановка объекта исследования позволит выделить в качестве институций управленческо-властной конструкции «центр - регионы» совокупность компонентов, с помощью которых государственная власть оказывает интегрирующее воздействие на инкорпорацию территорий, а итогом ее - систему институтов политико-правовых властеотношений, устанавливаемых и закрепленных нормами государственного права.

Предметом исследования определены основные тенденции и параметры становления, оформления и реализации в институциональном выражении имперской власти в территориально-законодательном устройстве, а также правового регулирования деятельности государства по формированию моделей включения национальных регионов в единое политико-правовое пространство России, закрепляющих особый статус периферии в системе административного управления и определявших формы

взаимодействия различных социальных, государственных и правовых иерархий в системе «центр - регионы» периода второй половины XVII - начала XX вв.

Целью исследования является выявление общих и специфических закономерностей в эволюции нормативно-управленческой деятельности в контексте источников легитимации власти, влияния на процесс национально-этнического и регионального компонентов государственности, проекции властеотношений регионов и центра на механизм имперского государства, институционального отражения политических связей периода второй половины XVII - начала XX вв.

Задачи исследования определяются в виде отдельных направлений научно­познавательных действий по достижению цели и включают следующие: определить социальные и юридические источники легитимации государственной власти в империи; выделить институты бюрократической организации в центре и на местах; обобщить содержание нормативно-управленческого регулирования по ретрансляции общегосударственных и местных правил; отразить систему общих политических институтов национально-регионального управления, способных к монополизации легитимного насилия; систематизировать процесс создания разнообразных моделей государственного автономистского управления и адаптации их к местным традициям; идентифицировать имперскую сущность России второй половины XVII - начала XX вв. формулой «монархическая по сути власть - региональные несуверенные образования - надэтнический состав населения»; закрепить идею о властеотношениях в империи как о взаимодействии центра и периферийных территорий, различных групп ее населения на фоне непредопределенности процессов формирования национальных идентичностей; показать подчинение административно-территориального устройства империи задачам формирования новой системы государственных органов на началах определенного представительства в них различных сословий населения и территорий; отождествить конституции Великого княжества Финляндского и Царства Польского с процессом их инкорпорации в состав России; сформировать убеждение о том, что имперской системе политико-государственных институтов присуща в эволюционном развитии альтернативность и вариативность; классифицировать свойства имперской организации пространства как формы государственного устройства и типа цивилизации-государства.

Хронологические рамки исследования ограничены второй половиной XVII - началом XX вв., поскольку к началу периода относится зарождение сложносоставного Российского государства, в том числе, выделение регионов как значимых единиц в территориально-законодательном устройстве, оформление Россией в начале XVIII в.

официального статуса империи, что формализовано во многом несистематизированном и непредопределенном праве и ассиметрично дифференцированной административной системе. К началу XX в. Россия вступает в полосу кризиса разнопорядковых традиций в иерархичности сословной организации, институциональных выражений государственности, плюрализма в источниках правовой системы и консолидации этих элементов сакральной верховной властью, вследствие чего происходит слом политико­правовой системы имперского цивилизации-государства.

Степень разработанности темы диссертационного исследования. Научная база включает широкий круг юридических, исторических и философских публикаций, связанных с рассмотрением отдельных аспектов обозначенной проблематики. При этом обратим внимание, что, несмотря на значительное количество законодательных, официально-документальных, статистических, архивных и историко-правовых, а также публицистических материалов, избранная тема не стала предметом специального монографического исследования в контексте нормативного, в том числе правового, регулирования государственного управления России периода середины XVII - начала XX вв. Для историографии тематики национально-государственного управления данной эпохи за последние два десятилетия характерно возрастание количества публикаций, расширение спектра их предметов и значительный разброс мнений, вовлечение все большего числа ученых разных регионов в изучение социума, идеологии, системы правительственных институтов и их деятельности в Российской империи. Перечисление вопросов можно было бы продолжить, но каждый из них имеет самостоятельное значение в междисциплинарном знании, а соответственно, и требует восстановления во всей полноте и собственной логике, поэтому ограничимся лишь выводом о том, что на обновленной источниковой базе происходит приращение фактического знания, обеспечивающего объективность и достоверность заключений о тенденциях происхождения и развития имперских государственно-правовых институтов в политической практике государства.

Отметим, что отдельные сюжеты темы в конкретно-историческом дискурсе широко и непосредственно представлены в

значительном количестве научных трудов, а потому представляется рациональным имеющиеся исследования классифицировать в рамках различных сторон рассматриваемых в диссертации политико-правовых процессов.

Обобщающие труды юридического профиля XIX - начала XX вв. представляют курсы истории российского права и государства И.Е. Андреевского, М.Ф. Владимирского- Буданова, В.П. Безобразова, А.Д. Градовского, Н.М. Коркунова, Н.И. Кохановского, Н.И. Лазаревского, Н.В. Латкина, Ф.И. Леонтовича, Б.Э. Нольде, В.И. Сергеевича[1]. Системный характер в исследовании предмета диссертации имеют научные работы и последних двух десятилетий, в частности, серия коллективных исследований Института государства и права РАН в четырех книгах - «Развитие русского права», а также коллективные работы научных сотрудников этого института - «История политических и правовых учений. XIX в.», «История буржуазного конституционализма. XIX в.», «Институты самоуправления: историко-правовое исследование», «Преемственность и новизна в государственно-правовом развитии», «Государство: многомерность восприятия (к 80-летию профессора Л.С. Мамута)», «Философия права и конституционализм»[2], в целом представляющие методологические подходы к функционированию государственности и права нового времени. Важное значение имеют исследования И.А. Исаева, посвященные традициям российского государственно-правового развития, а его курс лекций приобретает особенное значение как концептуальный авторский взгляд на ход развития государства и права России[3]. Самостоятельное историографическое значение в круге публикаций имеют вводные статьи и комментарии к законодательным актам коллективного труда «Российское

законодательство X - XX вв.». Существенный интерес представляет осмысление эволюции государственно-правовых институтов российского государства в серии изданных в последнее время учебников по истории отечественного государства и права, истории государственного управления России, которые раскрывают авторский взгляд ученых в сравнительно-правовой ретроспективе[4].

Среди авторов исторических научных трудов обобщающего характера - классики исторической науки XIX - начала XX вв. Н.М. Карамзин, В.О. Ключевский, А.А. Корнилов, С.М. Соловьев, интересы которых имели непосредственное отношение к проблематике темы, включая отражение в их исследованиях различных аспектов социальной и политической истории России. Историческая наука конца XX в., прямо касающаяся вопросов диссертационного исследования, представлена несколькими работами фундаментального значения. Сюда мы относим публикации В.С. Дякина, отразившего для научной общественности систематизирующий широкий круг архивных, законодательных, статистических и эпистолярных материалов - труд «Национальный вопрос во внутренней политике царизма (XIX - начало XX вв.)» - анализ которых по различным направлениям правительственных действий по отношению к многочисленным этносам России позволил ему прийти к убеждению, что наиболее действенной является лишь политика, амортизирующая развал империи. Подобное же значение для исследовательской работы представляют труды Н.П. Ерошкина, положившего начало государствоведческому направлению в отечественной исторической науке, онтологическое и гносеологическое значение которых остается существенным. Монография этого ученого «Крепостническое самодержавие и его политические институты (Первая половина XIX в.)» отличается содержательно выстроенным на широкой источниковой базе историко-политическим материалом, отражает идеи, средства, методы и направления институционально выстроенной внутренней политики самодержавной верховной власти по пути государственного строительства Российской империи периода ее сущностного совершенствования. Сюда же относим по своей исследовательской функциональной значимости и работу П.А. Зайончковского «Правительственный аппарат

самодержавной монархии в XIX в.»[5]. В развитие данных научных направлений на рубеже XX­XXI в., в условиях становления парламентаризма, конституционализма и федерализма в государственно-правовой сфере суверенной Российской Федерации, усилился интерес к институциональному оформлению политических преобразований, что способствовало новому витку теоретико-методологических исследований по данной проблематике. Так, вышли в свет труды М.В. Бабич «Государственные учреждения XVIII века. Комиссии петровского времени», коллективные работы исследователей: «Этничность и власть в полиэтничных государствах», «Исторические исследования в России. Тенденции последних лет», «Россия в XVIII - XX веках. Страницы истории», «Институт генерал-губернаторства и наместничества в Российской империи», которые отражают эволюцию государства на уровне реформаторских идей и их структурно-функциональной реализации в практике государственного управления всего имперского периода[6].

Политико-управленческие явления и процессы имперского периода истории России, в качестве отдельных сторон историко-политического развития государства, нашли отражение в монографических исследованиях М.О. Акишина, А.Б. Каменского, Л.М. Лысенко, Л.В. Мась, А. Миллера, С.В. Мироненко, А.В. Предтеченского, М.М. Сафонова, Р.А. Циунчук, Н.Я. Эйдельмана, в коллективных работе «От самодержавной к советской России», центральной темой которых выступает государственно-властная деятельность имперских институтов в их динамической проекции относительно реформирования основ российского государства. Пристальный, длительно неослабевающий интерес вызывает двухтомный труд по социальной истории России периода империи Б.Н. Миронова, принципиально обозначившего вопрос многогранного взаимодействия в политико-правовом развитии государственности социума и власти. В этом же ряду находится и двухтомное исследование

М.Я. Геллера «История Российской империи», представляющее значимость обобщающего вида в исследовании предмета диссертации[7].

В диссертационном исследовании такая же хрестоматийная роль отводится и обобщающим различного рода государственно-властную деятельность в регионах Российской империи, как в целом, так и в частности, сборникам историко-теоретического свойства: «Административно-территориальное устройство России. История и современность», «Императорская Россия и мусульманский мир (конец XVIII -начало XX в.)», «Национальные окраины Российской империи: становление и развитие системы управления», «Российская империя в сравнительной перспективе», «Российская многонациональная цивилизация: Единство и противоречия», «Россия и ее «колонии». Как Грузия, Украина, Молдавия, Прибалтика и Средняя Азия вошли в состав России», «Управленческая элита Российской империи. История министерств. 1802-1917», ряду значимых монографий, в существенной степени определяющих линии исследования региональной географии власти Российской империи, прежде всего, касающихся разноуровневого и сочетающего в себе черты многофакторного влияния и потому четко выражающего имперскую сущность государственного управления Сибирью; а также включающих историко-политическую и экономико-социальную тематику сборников статей из серии «Окраины Российской империи», в частности, «Западные окраины Российской империи», «Сибирь в составе Российской империи», «Северный Кавказ в составе Российской империи», «Центральная Азия в составе Российской империи»[8]. В обозначенных научных изданиях предпринят анализ длительного

поиска центром оптимального варианта административно-территориального устройства империи и разграничения компетенции высших, центральных и местных органов власти.

Изучив значительный объем архивных материалов, историки рубежа XX-XXI вв. приходят к заключению, что, во-первых, используемая в отношении периферии административно-территориальная модель была более гибкой, чем в Европейской России, так как включала, кроме обычной административной триады (губерния - уезд - волость), еще и генерал-губернаторства, и области, предусматривая в отдельных случаях полный и сокращенный набор учреждений. Во-вторых, основное содержание административной политики можно свести к стремлению унифицировать местное административное устройство по образцу общероссийского, ликвидировав региональную специфику, что, по замыслу властей, должно было повысить управляемость из центра. В-третьих, проследив на длительном временном отрезке процесс унификации управления в окраинных территориях по типу общероссийского, с подробным и внимательным изучением неоднократных отступлений, признается тенденция, что длительность и незавершенность этого процесса во многом была обусловлена объективным расхождением интересов центра и региона. Параллельно в административно-управленческой системе осуществлялся процесс бюрократизации, в основном в трех направлениях - рационализации системы государственных учрежде­ний, становления законодательства о государственной службе и появления нового самосознания государственных служащих. Исследователями уделяется особенное внимание раскрытию роли и места губернаторов как института абсолютистского имперского государства, как важного элемента становления и развития Российской империи, инкорпорации окраин в состав единого государства. Системный подход позволил авторам углубленно рассмотреть вопросы правового положения губернатора,

его статус, разграничение компетенций, отношения с генерал-губернаторами и органами местного самоуправления, что привело к пониманию основных черт губернаторской власти в России: централизм, единоначалие, преобладание отраслевого принципа над территориальным, охранительно-полицейские функции. Также типичным в трудах специалистов стал вывод, что в основе дифференцированного подхода правительства к окраинам Европейской и Азиатской России лежали особенности геополитического положения конкретного региона, уровень их экономического развития, природно­климатические условия, этнический и религиозный фактор, пограничное положение, сословный состав населения и т. д.

В более узком предметном отношении имперская проблематика представлена в сборниках философско-материалистической направленности: «Империя и либералы», «Этничность и власть в полиэтничных государствах», «Национальная идея: страны, народы, социумы», «Национализм в мировой истории», исследованиях философов, политологов и социологов, а также в статьях тематических номеров журнала «Ab Imperio», основными темами которых определены поддержание стабильности полиэтничного и поликонфессионального имперского сообщества, в том числе эффективность деятельности управленческих структур, а также единство многообразия и отказ от жесткой унификации и централизации в империостроительстве в условиях предельной пестроты местных социально­экономических, административно-правовых, этнодемографических особенностей и традиций1.

Труды историков русского зарубежья2 и зарубежных историков традиционно уже представляют значительный интерес в многостороннем рассмотрении имперской государственности России в таких аспектах, как развитие и столкновение течений внутри господствующей идеологии, черты самобытности российской государственности, становление идей правового государства и федеративного политико-территориального устройства России,

попытки выявить и объяснить причины кризиса и краха политико-государственной системы Российской империи на рубеже XIX - XX вв., в том числе в издании «Российская империя в зарубежной историографии. Работы последних лет: Антология.»1. Авторы в общем сходятся в позиции, что нормативно-управленческая система периферийных территорий и проводимая в отношении их формирования политика имперского центра отличались гибкостью и прагматизмом, терпимостью, которые по мере утверждения основ министерско-губернской системы управления в окраинах сменялась курсом на единообразие административно­правового порядка в присоединенных землях и их сближением с центром в организации институтов государства и правовой системе, хотя этот процесс имел своеобразие применительно к отдельным регионам. При этом Россия представляется как особая, исторически сложившаяся цивилизация с конгломератом народов с разными типами развития, объединившихся за счет критической массы централизованного Московского государства с великорусским ядром, которая обладает потенциалом цивилизаторской миссии по отношению к новым территориям и населению, при этом концентрация власти и материальных ресурсов в центре в общем оправдана и необходима как одно из основных условий движения по эволюционному пути. Специфика автономизма и унитарности, многообразие русификации в региональном измерении, по убеждениям зарубежных специалистов, позволяют оценить последствия этнополитики империи в сложносоставном социуме и разобраться с причинами роста национализма в контексте распада общества по межцивилизационным границам.

При наличии большого количества научных работ последних двух десятилетий по проблемам управления Российской империей исторической, политологической, философской и социологической направленности в целом, или применительно лишь к отдельным территориям и общественно-политическим явлениям и процессам, не имеется системных историко-правовых исследований, посвященных специфике имперского формата государственно-властной деятельности в сфере управления народами и территориями всего

периода XVIII - начала XX вв., позволяющих взглянуть на проблему в динамике активного империостроительства и эволюции законодательно-территориального устройства Российского государства. Между тем, проведенный анализ близких к объекту исследования научных изысканий историко-правовой направленности позволил автору выделить в историографии проблемы две группы специальных работ. Первая представлена монографическими исследованиями, прямо или косвенно затрагивающими на государственном и региональном уровне вопросы, входящие в круг обозначенных в диссертационном исследовании задач. Вторую группу составляют труды, связанные со специальным изучением отдельных элементов объекта исследования, а потому имеющих не столько концептуальное, сколько прикладное значение для автора.

Стоит отметить многочисленность общероссийских материалов, рассматривающих реформы административного управления имперским пространством наряду с политико-правовой и общественно-экономической ситуацией ввиду значительного совмещения законодательной, административной и судебной властей рассматриваемого периода, вплоть до последней трети XIX в., а также законодательной и административной - до начала XX в. Исследования истории государства и права России для широкого круга специалистов появились под влиянием отмены крепостного права и либеральных реформ 1860-х гг., получив новый импульс развития с оформлением отраслевого юридического знания российской науки на уровне научных школ. Со второй половины XIX в. стали издаваться историко­правовые труды, в которых неизменно значительное место занимали теоретические вопросы взаимодействия и взаимообусловленности государства и общества; государственного управления и различных форм самоуправления в унитарной России; взаимодействия земских учреждений и местного управления в сложносоставном социуме и разноуровневой системе правительственных учреждений[9]. Самостоятельное

значение уже в пореформенную эпоху имели труды известных юристов, рассматривающие эволюцию регионального управления и нормативно-управленческой деятельности в едином политико-правовом пространстве, значение и возможности местных законов отдельных регионов в общеимперской правовой системе, а также судьбы монархической российской государственности в жизнедеятельности многочисленных народов и конфессий Российской империи. Подчеркнем, что посвя­щенные государственной идеологии во властно-правовой сфере и отдельным государственным институтам, в том числе в области государственного управления, научные труды в их диалектической связи, с учетом сформировавшихся в юриспруденции концептуальных оценок, помогают решить поставленные в исследовании задачи1. Среди вышеназванных большое значение в исследовании прида­ется труду «История русского права. Литература истории русского права» заслуженного ординарного профессора Ф.И. Леонтовича, в работе которого сведены в систему библиографические материалы по научной разработке специальных вопросов по истории русского права, в частности, отдельным разделом выделены труды историков- правоведов по государственному управлению.

Возрастание научного интереса к имперской государственной власти, механизмам обеспечения ее легальности и легитимности, ее роли и значению в развитии государственно-правовой системы, характеру и инструментарию управленческого воздействия государства на общество происходит в историко-юридической области

гуманитарного знания как лишенной идеологического контекста самостоятельного объекта науки в последнее десятилетие XX - начале XXI вв. Повышается внимание к изучению соотношения и взаимовлияния таких явлений, как политика, государство, право, неразрывно связанных с нормативно-управленческим регулированием публичной властью отношений господства-подчинения и согласования-координации в механизме Российской империи. На этой основе учеными выявляются устойчивые тенденции в использовании государственно-правовых институтов в решении политических задач, что позволяет учесть опыт разработки политико-юридических подходов к решению современных проблем, обеспечить принятие государственной властью управленческих решений и издание законодательных актов с учетом национальных традиций и преемственности в сформировавшейся ментальности российской цивилизации.

Современные историки государства и права, прежде всего, воссоздают процесс формирования государственного аппарата и реализации системы власти в деятельности высших и территориальных органов Российской империи, приводя в обоснование различные теоретико-методологические суждения по становлению центрального, регионального и местного уровней государственного управления в государстве. Поскольку в диссертационном исследовании нас интересуют в первую очередь вопросы истории государственного устройства, законодательно-территориальной организации публичного права империи, институционализации государственной власти в условиях сложносоставного социума и властно-правовых отношений в механизме имперской конфигурации государственного механизма, то особо отметим в рамках достижения цели нашей работы концептуальные труды Н.Н. Ефремовой, С.В. Кодана, Л.Е. Лаптевой, А.Н. Медушевского, О.А. Омельченко, В.А. Томсинова, С.А. Чибиряева, О.И. Чистякова, Ю.Л. Шульженко[10]. Применительно к государственному управлению XVIII -

начала XX вв. исследователями предпринята попытка взглянуть на институционализацию имперских доминант и этнополитику через призму господствовавших в то время политико-правовых идей и в соответствии с тогдашней государственно-управленческой практикой. Возможность использовать неизвестные ранее архивные документы позволила указанным авторам не только ввести их в на­учный оборот, но и написать значительные по объему и насыщенности фактическим материалом историко-юридические сочинения.

Отметим, что общий обзор подходов к изучению нормативно-управленческих явлений и процессов Российской империи XVIII - начала XX вв., позволяющий выявить динамику научной проблематики в изучении предмета диссертации, безусловно, имеет практическое значение для проведения последующего анализа трудов по теме. Одновременно стоит уточнить, что имеющиеся историографические исследования и проведенная автором систематизация общеисторических и историко-юридических работ свидетельствуют об отсутствии в историографии XIX-XXI вв. научных трудов, непосредственно затрагивающих вопросы динамики процесса разработки теоретико­методологических подходов, политико-организационных мер, правового регулирования в юридической практике и касающихся социально-результативного аспекта государственного управления периода империостроительства XVIII - начала XX вв.

Методология и методы исследования характеризуются тем, что в исследовании использованы в познавательно значимом единстве и комплексном сочетании методологические средства науки, политико-государственные и правовые идеи и доктрины, разработанные в современной общей теории государства и права, ряде отраслевых юридических наук, теории управления, политологии, а также философские концептуальные подходы к изучению историко-политических процессов. Такой подход позволил рассматривать процессы государственно-правового развития Российской империи с использованием методологии различных областей гуманитарного знания.

Методологической базой диссертации выступает диалектический метод познания, основные принципы которого - принцип развития и принцип историзма - использованы в качестве фундаментальных при изучении проблематики работы, позволяя выделить проникающие через всю работу идеи. В качестве мировоззренческой базы принята политико-философская концепция социальной модернизации в преломлении к юридической (государственно-правовой) сфере жизнедеятельности общества как среде, отражающей управленческое воздействие государственной власти на социум. При этом модернизация рассматривается в качестве нормального эволюционного развития России, детерминированного сложной совокупностью факторов объективного и субъективного характера. Автор опирался на методологические установки теории модернизации и исторической регионалистики, которые на сегодня имеют серьезное теоретическое обоснование. Учитывая имеющееся разнообразие толкования термина «модернизация», в исследовании за основу принята теория «догоняющей» модернизации. В анализе государственно-правовых явлений применены в комплексном сочетании формационный и цивилизационный подходы к развитию государственности, что позволяет глубже отразить пестроту социума Российской империи, вариативность государственно-политических структур и противоречивость юридического быта имперской эпохи. Автором также творчески использованы общенаучные методы и методы познания отдельных наук (анализа и синтеза, абстрагирования, системно­структурный, историко-генетический, типологический, сравнительный и др.) для получения и углубления историко-правового знания. Большое значение в исследовании темы имеет и формально-юридический метод, позволяющий осуществить: установление юридических признаков определенных явлений; выработку, классификацию правовых понятий и установление их природы с точки зрения положений юридической науки;

объяснение различных категорий с позиций юридических теорий; описание, анализ и обобщение и приведение в определенную систему юридической практики.

Теоретической основой диссертации определены исследования систематизирующего, теоретического характера по юриспруденции, политологии, истории, теории управления и философии. Автор опирался на блок работ, которые позволили проанализировать собранный материал с учетом современных подходов к пониманию политико-правовых явлений и процессов. В определении методологии и методик аналитической деятельности, а также современных теоретических ориентиров исследования большое значение имели труды российских юристов в области теории и истории права и государства (С.С. Алексеев, Г.В. Атаманчук, В.К. Бабаев, Д.Н. Бахрах, В.Г. Графский, И.А. Исаев, Н.В. Исаков, Д.А. Керимов, В.А. Козлов, С.В. Кодан, Л.Е. Лаптева, Д.И. Луковская, Л.С. Мамут, М.Н. Марченко, Н.И. Матузов, Р.С. Мулукаев, О.Н. Мигущенко, В.С. Нерсесянц, В.М. Сырых, Н.Н. Тарасов, Ю.А. Тихомиров, В.Е. Чиркин, О.И. Чистяков, Ю.Л. Шульженко, Л.С. Явич и др.)1, а также российских (В.К.

^Алексеев С.С. 1) Общая теория права. М., 1981-1982. Т. 1-2; 2) Государство и право. М., 1994; 3) Философия права. М., 1997; 4) Право. Опыт комплексного исследования. М., 1999; 5) Наука права // Избранное. М., 2003; Атаманчук Г.В. Теория государственного управления. 3-е изд. М., 2005; Бабаев В.К. Понятие права // Общая теория права. Н.Новгород, 1993; Бахрах Д.Н. Государственная администрация, ее органы и служащие: Автономия государственной администрации. Екатеринбург, 1998; Графский В.Г. 1) Государство и технократия. М., 1984; 2) Всеобщая история права и государства. М., 2000; 3) Интегральная (синтезированная) юриспруденция: актуальный и недовершенный проект // Правоведение. 2000. № 3; 4) Законы и обычаи в правовых традициях Запада - России - Востока // Зарубежный опыт и отечественные традиции в российском праве: Материалы всероссийского научно­методического семинара. Санкт-Петербург, 28-30 июня 2004 г. / Под общ. ред. В.П. Сальникова, Р.А. Ромашова. СПб., 2004; Исаев И.А. 1) История России. Традиции государственности. М., 1995; 2) История России. Правовые традиции. М., 1995; Исаков Н.В. Правовая политика современной России: проблемы теории и практики. Саратов, 2003; Керимов Д.А. 1) Методология права. М., 1974; 2) Методология права: предмет, функции, проблемы философии права. М., 2003; Козлов В.А. Проблемы предмета и общей методологии права. Л., 1989; Кодан С.В. 1) Административное право в системе российского права: формирование и основные направления развития (XV - первая половина XVII века) // Российский юридический журнал. 2012. № 4; 2) Взаимодействие национального и международного права в Российской империи (XVII - начало XX вв.) // Актуальные проблемы истории, политики и права. Екатеринбург, 2011. Вып. 11; 3) Имперские параметры государства и права в России (вторая половина XVII - начало XX века) // Российский юридический журнал. 2013. № 1 (88); 4) Политико-юридический подход к исследованию государственно-правового развития России (XIX - начало XX вв.). // Социодинамика. 2012. № 2; 5) Систематизация прибалтийского законодательства в первой половине XIX в. // Ученые записки Тартуского университета. Вып. 909. Т. VI. Тарту, 1990; 6) Территориально-законодательное устройство Российской империи (1800-1850-е гг.) // Эволюция административного устройства и управления в России: историческая ретроспектива и современность. Екатеринбург, 2001; 7) Национальная политика и формирование территориально-законодательного устройства Российской империи (1800-1850-е гг.) // Право и политика. 2003. № 2; 8) Юридическая политика Российского государства в 1800-1850-е гг. Екатеринбург, 2004; Кодан С.В., Февралев С.А. Местное право национальных регионов в Российской империи (вторая половина XVII - начало XX вв.). М., 2014; Лаптева Л.Е. 1) Закон и акт управления в пореформенной русской юриспруденции // Ученые записки: электронный научный журнал Курского государственного университета. 2013. № 1 (25); 2) Проблема адекватности сравнения в исследованиях по истории отечественного государства и права / сб. Методология сравнительно-правовых исследований. Жидковские чтения. Материалы Всероссийской научной конференции. Под. редакцией Г.И. Муромцева, М.В. Немытиной. Москва, 2013; 3) Эволюция управления центральными губерниями в России XIX - начала XX века // Труды Института государства и права Российской академии наук. 2013. № 3; 4) Региональное и местное управление в России (вторая половина XIX в.). М., 1998; 5) Опыт типологии административной политики // Право и политика. 2001. № 8; 6) Записки П.П. Шувалова в контексте

Борисов, К.С. Гаджиев, Д.Н. Замятин, В.К. Кантор, В.М. Колдаева, А.Н. Медушевский, А.С. Панарин, И.И. Рогов, А.И. Соловьев и др.) и зарубежных (Ш.Н. Айзенштадт, М. Вебер, Г. Мюнклер, Р.Г. Суни, Э. Хобсбаум и др.) политологов[11][12], теоретиков управления (Г.А. Атаманчук, И.А. Василенко, В.А. Козбаненко, Ф.Д. Кожурин, В.С. Комаровский, Д.П. Зеркин, В.Г. Игнатов, А.В. Пикулькин, В.Е. Чиркин)[13], историков (П.А. Зайончковский,

Н.П. Ерошкин, С.И. Каспэ, А. Каппелер, Л.В. Милов, С.В. Мироненко, Б.Н. Миронов, А. Мотыль, Х. Мейнандер, Марк фон Хаген, Джон У. Слокум и др.)[14].

Одновременно историко-юридический характер диссертации потребовал обращения к работам правоведов и государствоведов XIX - начала XX вв.: И.Е. Андреевского, В.П. Безобразова, А.Д. Градовского, К. Дюгамель, А.А. Жилина, В.В. Ивановского, К.Д. Кавелина, А.А. Кизеветтера, Н.Н. Корево, Н.М. Коркунова, С.А. Котляревского, Н.И. Лазаревского, Ф.И. Леонтовича, Б.Э. Нольде, О.К. Нотовича, А.В. Романовича-Славатинского, Г.Ф. Шершеневича, В.Е. Якушкина, А.С. Ященко и др.[15]Отметим при этом, что для названных ученых исследуемый государственно-правовой материал представлял собой действующий юридический мир, и потому их оценки, при всей критичности анализа, носят позитивный характер и позволяют глубже понять идеологию и содержание политико-правовых процессов в России.

Научная новизна исследования состоит в том, что диссертационная работа представляет собой комплексное междисциплинарное юридическое историко­теоретическое исследование, в котором на концептуальном уровне отражено влияние имперского фактора на систему национально-регионального уровня государственного управления России второй половины XVII - начала XX вв. как совокупности

общественных, государственных и правовых иерархий цивилизации-государства, сформированных путем взаимовлияния и взаимообусловленности политических отношений центра империи и периферийных территорий. В диссертации впервые осуществлен в историко-правовом контексте синтез свойств империи как формы государственного устройства и типа цивилизации-государства, определены на конкретно-историческом материале подходы, направления и меры институционализации имперских доминант в нормативно-управленческой сфере жизнедеятельности общества. Проблемы легитимации государственной власти как социально-политической основы в механизме имперского государства рассматриваются в русле поиска модернизирующего фактора его эволюции и попыток моделирования территориально-законодательного устройства России с учетом специфики ее национально-этнического состава и многоукладности жизненных традиций населения. Такая позиция позволила на основе систематизации имеющихся исследований, изучения опубликованных и архивных источников, ряд которых не вводился в научный оборот и не был востребован в качестве носителей историко-юридической информации, скорректировать и расширить область историко-юридических знаний, а также проанализировать ряд вопросов, которые ранее не освещались в истории государства и права России или, рассматриваясь вне проблематики исследования, получили, на взгляд автора, неточную интерпретацию. Результаты исследования содержат положения и выводы, направленные на решение крупной проблемы юридической науки, имеющей важное познавательное и социокультурное значение.

На защиту выносятся следующие положения:

1. Империя представляется отдельной формой государственного устройства, поскольку в распределении предметов ведомства и пределов власти в регионах реализовались на системном уровне общее, особенное, специальное и исключительное управление, отраженные в соответствующем административно-территориальном делении в виде наместничеств, генерал- губернаторств, губерний, областей, округов и земель, выступающих основой моделирования системы поддержания государственного единства в различных альтернативах их сочетания при закреплении автономистской традиции в российской государственности. Гипотетично, что отдельной политико­

правовой категорией выступает имперская форма государства, поскольку имперский фактор оказывал влияние и на форму правления, в частности, относительно различных территорий верховная власть монарха выражалась в различных статусах и конфигурациях взаимодействия региональных администраций с высшими органами империи; на форму государственного устройства, в качестве специфики которой эволюционирует национально­региональное управление с его автономизацией; а также на политический режим, ввиду октроирования конституций-установлений для некоторых регионов России и неоднородной стратификации имперского населения. То есть, империя выступает как отдельный тип государства, что выражается в ее формализации системой права и специфических социальных и юридических источниках публичной власти; нетипичной институционализации механизма государства - выделялись дополнительные уровни правительственных учреждений: подчиняющиеся напрямую монарху высшие комитеты и статс- секретариаты; допускалось субсидиарное правоприменение общеимперских норм в регулировании частных правоотношений в национальных регионах. При этом имперский дискурс исследовательской проблематики не только выражается в рамках отдельного государства, но и проецируется на созданные в результате территориального передела мира или краха самой империи государства позитивными чертами менталитета социума.

2. Имперский фактор, смыслом которого выступает многоукладность социально­политических традиций пестрого по национально-этническому составу населения России, а также сложившаяся в результате формирования сложносоставного государства совокупность разнопорядковых иерархий в обществе, государстве и праве, находит выражение на всех уровнях государственного управления: теоретико-идеологическом, нормативно­

правовом, организационно-кадровом, практико-реализационном и контрольно­надзорном, в итоге означает вариативность-альтернативность как принцип в преобразовании сложноцентрализованной административной системы в виде допущения различных моделей национально-регионального управления с целью сохранения государственного единства.

3. Традиционность государственно-правового бытия империи как условие ее устойчивого функционирования и трансформации обеспечивалась определенным набором политико-правовых мероприятий в качестве перспективных линий этнополитики: а) в условиях присоединения декларировалось сохранение «местных привилегий» и внутренней административной системы в национально-региональном управлении; б) кооптация местной элиты в общеимперскую; в) определение отдельным кодифицированным актом верховной власти контуров региональной системы управления с учетом особенностей местной социальной структуры, традиций в административном устройстве и праве; г) учреждение в центре высшего комитета по делам присоединяемой территории на время внедрения элементов регионального управления; д) приспособление и инкорпорация отдельных структур нормативно-управленческой системы территории к общеимперской администрации; е) распространение на регион в целом судебной системы империи с сохранением действия некоторых элементов местной обычно-и частноправовой правоприменительной практики; ж) нивелирование и ликвидация остатков системы внутреннего управления регионов и усиление через унификацию административного устройства государства, поскольку только оно выступало необходимым средством для установления, поддержания и укрепления государственного единства, з) возможностью и в обстоятельствах нелояльности местных элит применением ненасильственного и насильственного силового принуждения к некоторым регионам и социальным группам.

4. Применительно к империи как типу цивилизации-государства качественными свойствами процесса легитимации государственной власти являются следующие: а) право и последующая правоприменительная практика позитивируют идею государственной власти империи, идентифицируя ее со статусом императора; б) ее источники обусловлены общими закономерностями развития цивилизации и государства в рамках модернизационного императива; в) имперский строй определяется разнопорядковостью государственных, правовых и социальных иерархий; г) империя имеет бюрократическую природу происхождения и развития, а условия ее эволюции сконцентрированы в рамках абсолютизма и самодержавия; д) имперской системе политико-государственных

институтов присуща в развитии альтернативность и вариативность; ж) властно­правовые отношения в империи в историко-правовой плоскости исследуются применительно к эволюции ее социальной и территориальной подсистем.

5. Легализация и легитимация государственной власти в империи достигается обеспечивающим государственное управление институтом бюрократии в рамках сословной дифференциации «сверху» и институционализации общества, монополизирующей государственное управление и принуждение, а не доверием самих управляемых, при этом сословная организация служит юридическим инструментом включения населения присоединяемых территорий в категорию подданных и вовсе не выступает в имперский период каналом представления интересов населения перед властью.

6. Источником легализации имперской власти в международных отношениях и дополнительным источником легитимации государственной власти во внутренней политике империи выступает имплементация международно­правовых норм Европы, утверждающей средства верховенства Российской империи в новых территориях, что при дополнении сословного деления пестрым этно-конфессиональным составом населения повышало законодательно-территориальную устойчивость империи. При этом основной тенденцией в развитии бюрократической природы имперского управления как системной характеристики механизма Российского государства становятся не только процессы рационализации высших органов власти и институционализации дополнительных уровней государственной власти, в ходе которых ставятся на один уровень центральные учреждения имперского управления и генерал-губернаторские структуры управления в территориях (как территориальные министерства), но и постепенная бюрократизация национально-регионального управления и местного самоуправления по всей империи средствами уточнения компетенции генерал-губернаторов, губернаторов и территориальных учреждений.

7. Государственное единство Российской империи определялось исторически сложившимися условиями цивилизационного порядка, к которым относятся: а) преемственность в обеспечении законодательством баланса интересов унитарного государства и особых прав и привилегий определенным порядком

самоорганизованного социума периферийных регионов; б) бюрократическая монополия на власть при сложноцентрализованном механизме государства; в) пространственно-географические параметры региональной организации территории империи; г) национально-этнические и конфессиональные особенности сословно-структурированного социума; д) динамичные связи политического, экономического, социокультурного взаимообмена между входящими в состав полирегионального государства народами и территориями, которые выступали базой эволюционного развития территориально­законодательного устройства в имперской конструкции России.

8. В качестве существенных тенденций в развитии национально-региональной

управленческой системы Российской империи сложились такие направления государственного строительства, как-то: а) бюрократизация

институционального оформления управленческих структур всех уровней от высших до земского самоуправления; б) расширение источников легитимации власти императора; в) сохранение этноконфессиональной самобытности населения периферийных территорий России; г) поддержание различными средствами политического значения института генерал-губернаторства; д) плюрализм источников права во внутреннем управлении отдельных регионов; е) динамичные преобразования, разнопорядковость в сфере административно­территориального деления и региональная локализация управления; ж) противоречивые мероприятия в закреплении автономизма и инкорпорации территорий в состав единого политико-правового пространства.

9. Сформировавшаяся в практике империостроительства правовая система характеризуется дуалистичностью, в частности, урегулированностью административной системы правом на уровне центра единого государства и возможностью дальнейшей урегулируемости правом в локализованном пространстве отдельной территории в результате признания государством «личного начала» регионального правителя и осуществления им некоторых изъятий из законодательства. Такой подход позволял сочетать общеимперские интересы и управленческую специфику местного сообщества, а в итоге достигать устойчивости государственного единства. И поскольку система права систематизируется лишь с расцветом империи к концу первой трети XIX в., то

следует констатировать, что начальное развитие империи обусловлено наличием признаков системы общего, некодифицированного права, потому при исследовании права империи следует использовать оценочные аспекты цивилизационного подхода к государственно-правовым процессам.

10. В ходе естественного и необходимого процесса формирования этнической и (или) политической нации как ступени эволюции сложносоставного государства возникают проблемы делегитимизации высшей и центральной государственной власти, так как сакральный характер власти монарха, дифференциация власти в системе регионального и местного управления, общность и легитимность имперской элиты, завоевательный характер ее распространения и авторитета, более развитый тип цивилизации центра, сохранение по мере возможности многоукладности полиэтничного населения как нормы-принципы империостроительства постепенно теряют свое значение.

11. Динамика ситуационного управления присоединяемыми территориями в XVII­XVIII вв. обусловила необходимость автономизма в государственном управлении регионами, который превратился в элемент правоприменительной практики и был закреплен в законодательстве. Потому с начала XIX в. влияние имперского фактора в сохранении государственного единства нашло выражение в утверждении следующих моделей регионального управления: а) общеимперская, базовая конструкция, созданная эволюционным путем, - министерско-губернская, б) территориально-автономистская, в) национально­автономистская, г) смешанная, д) регионально-наместническая.

12. Внутренние губернии играли роль стабилизирующей и обеспечивающей «критической массы» при расширении пределов империи и централизации ресурсов в общих интересах всех этносов России. При этом функционировали несколько механизмов предупреждения межэтнических конфликтов: общеимперское губернское государственное устройство с элементами сословного представительства, самоуправления и регионального автономизма; динамичные реформы административно-территориального деления на периферии, способствующие утверждению монаршей власти как арбитра в нахождении компромиссов, локализации конфликтов и разделению интересов соседних населения-территорий; унитарность государства, в рамках которого

этносы не наделялись политической и правовой субъектностью; кооптация региональных элит при разнообразии моделей организации государственного управления в периферии на основе до вхождения в состав России сложившейся организации социальных иерархий в новой территории империи; «верховенство» конфессиональной составляющей в стратификации над этническими различиями и регулирование социальных отношений на основе принципа веротерпимости; свобода перемещения этнических групп, исключающая возможность появления этнически однородных регионов.

13. Имперская государственная конструкция России второй половины XVII - начала XX вв. предполагает применение совокупности формационного и цивилизационного подходов в исследовании происхождения и развития государственности, которая позволяет соединить экономическую

многоукладность и асимметричную политическую надстройку с поликонфессиональностью населения и обычно-правовой системой

общественных регуляций многих этносов выражается в таких свойствах государства, как нетипичная форма государственного устройства и отдельный тип цивилизации-государства. Соответственно, политико-правовая категория «империя» имеет фундаментальный смысл в общественном сознании и междисциплинарное значение в научных исследованиях, поскольку характеризуется динамическими свойствами иерархий общества, государства, права и на методологическом уровне позволяет идентифицировать и квалифицировать культурно-идеологические, социально-экономические и политические условия эволюции Российской империи.

Источниковая база исследования определяется его направленностью и требованиями комплексного подхода к изучению имперского управления России. Выделим отдельные группы источников: 1) политико-юридические проекты и записки; 2) материалы деятельности государственных органов; 3) законодательные акты и акты систематизации законодательства; 4) статистические материалы; 5) эпистолярные и мемуарные материалы.

Политико-юридические проекты и записки как носители информации являются первичным звеном в процессе исследования имперского управления и его институционального оформления. Связанные с личностью государственных деятелей,

они выступают отражением различных взглядов и подходов к оценке и определению дальнейшего развития управленческих и правовых институтов государственной власти, роли закона и его реализации в жизнедеятельности общества и т.д. Они создают дополнительные возможности изучения государственной правотворческой деятельности и юридической практики государственного управления на личностно­мировоззренческом уровне, когда четко проявлялись не только политические пристрастия, но и степень правового сознания, при этом государствоведческие и правовые знания трансформировались в конкретные политико-юридические сочинения, проекты и записки. Данный вид источников, на наш взгляд, имеет двоякое значение. Так, с одной стороны, проекты и записки формулировали инициированные верховной властью и отдельными сановниками или созданные по собственной инициативе предложения по изменению государственного механизма и законодательства Российской империи. С другой же - они показательны с точки зрения влияния их положений или игнорирования их (в целом или частично) при принятии политических решений и их законодательном оформлении. В последнем аспекте политико­юридические записки должны использоваться как материал для сравнения положений на уровне оценочно-проектных документов (законодательных предложений) и нормативных правовых актов (утвержденных верховной властью узаконений). В рамках исследуемого нами периода указанный вид источников представлен политико­юридическими записками и проектами государственных деятелей, оказавших наибольшее влияние на преобразования в имперской конструкции государственного управления, в том числе, особенно отметим, инициатора крупнейших реформ механизма государства в Российской империи М.М. Сперанского, а также многих чиновников центральных ведомств, генерал-губернаторов, наместников и губернаторов.

Материалы официального делопроизводства представлены опубликованными и архивными документами государственных учреждений, в которых, собственно, и проходило в официальном, конфиденциальном или неофициальном порядке обсуждение актов законодательного или исполнительно-распорядительного характера. Различные варианты государственных преобразований в имперском управлении обсуждались в совещательных учреждениях при монархах, Сенате, Комитете министров, различных высших комитетах по делам отдельных территорий империи, причем часто в секретном порядке и с большим количеством переписки чиновников различных центральных

ведомств по согласованию позиций. Эти высшие политико-бюрократические учреждения и готовили возможные варианты политических решений, которые затем облекались в форму законопроектов, и после утверждения, нередко с серьезной правкой, получали санкцию верховной власти, и уже как законы переходили на уровень нормативного регулирования вопросов жизнедеятельности в государстве. Опубликованные материалы представлены в ряде официально изданных сборников документов и обзорах некоторых аспектов имперского государства в России, различного рода законопроектов, их вариантов и пояснительных записок к ним, а также в отдельных публикациях неофициального характера. Неопубликованные материалы официального делопроизводства представлены документами архивных учреждений: Российского государственного исторического архива (РГИА), бывшего архива высших и центральных органов Российской империи, отдела рукописей и редких материалов Российской национальной библиотеки (РНБ).

Законодательные акты и акты систематизации законодательства как отражение и собственно продукт имперского управления в его определенной плоскости - законодательной деятельности - в исследовании темы играют особую роль. Их содержательное значение показывает реализацию в системе права политико­управленческих подходов власти к нормативному закреплению государственного механизма империи и регулированию различных сторон жизнедеятельности государства. При этом обратим внимание на то, что законодательное закрепление властных предписаний позволяет показать и весьма существенные аспекты отечественной истории с точки зрения значения законодательства как инструмента политической деятельности. Одновременно законодательство не только легализовало политические решения верховной власти, но и служило целям легитимации политики власти в обществе. Среди узаконений выделяются такие носители политико­идеологической и правовой информации, как манифесты императоров, связанные с присоединением новых территорий и сохранением местному населению прежних прав и привилегий, с заключением международных договоров о разделе побежденных государств и принятием на себя международно-правовых обязательств, созданием и преобразованием государственных структур, утверждением наиболее важных актов по региональному управлению, изданием актов систематизации права. В них отражались подходы и практические меры политического характера, обосновывались принятые

монархом решения и доводилась информация до подданных о действиях власти в России. Нередко манифесты, внешне связанные с реорганизацией государственного аппарата или изменением статуса отдельных территорий империи, содержали определенные программные заявления верховной власти и ее окружения. Отдельные манифесты, связанные с теми или иными внутри- и внешнеполитическими событиями и действиями, обозначали вектор политических оценок происходящего монархом и определяли характер нормативно-управленческой деятельности.

Статистические источники в рамках исследуемой темы позволяют использовать в качестве объективных количественных показателей данные, подтверждающие определенные теоретические положения. Эпистолярные и мемуарные источники - переписка, записки, воспоминания, дневники - наиболее рельефно иллюстрируют колоритность эпохи и мироощущение имперского социума.

Достоверность и апробация результатов исследования. Достоверность полученных результатов основывается на изучении автором широкого круга работ по теории и истории права и государства, по истории политических и правовых учений, по некоторым отраслевым юридическим наукам, а также научной литературы по истории России, философии, социологии, политологии, как отечественных (дореволюционной, советской и современной России), так и зарубежных исследователей. Достоверность результатов проведенного исследования подтверждена выступлениями автора по данной проблеме на международных и всероссийских конференциях, рецензированием его монографий и цитированием отдельных работ ведущими историками права, историками и философами (А.С. Зуев, С.В. Кодан, Л.Е. Лаптева, Б.Н. Миронов, М.А. Фадеичева, П.Б. Стукалов, Е.С. Третьякова и др.).

Обоснованность результатов исследования достигается также объективным анализом значительного объема нормативных правовых актов, регулирующих институциональное выражении империи в территориально-законодательном устройстве государства и закрепляющих особый статус регионов в системе административного управления. Это позволило проанализировать поставленную проблему в комплексе поставленных задач, систематизировать существенный историко-правовой материал и получить достоверные, объективные данные.

Основные положения и теоретические выводы диссертации были представлены более чем в 60 докладах и сообщениях на международных, общероссийских, региональных и межвузовских научных конференциях, чтениях и «круглых столах»: «Теория, методология и методика изучения и преподавания историко-юридических наук» (Екатеринбург, 2003), «Конституционное развитие России: история и современность» (Екатеринбург, 2003), «Форма государства: исторические измерения и оценки» (Екатеринбург, 2004), «Юридическая география: состояние и перспективы исследования» (Екатеринбург, 2004), «Актуальные вопросы истории и теории государства и права» (Екатеринбург, 2004), «Государство: право, экономика: история и современность» (Лангепас, 2005), «Государство, право, экономика: теоретические подходы и региональная специфика» (Лангепас, 2006), «Гражданское общество: история и современность» (Чита, 2007), «Государственно-политическое развитие России: уроки и перспективы. Реформирование регионального избирательного законодательства» (Тюмень, 2007), «Реформы местного самоуправления: проблемы и пути решения» (Магнитогорск, 2007), «Систематизация законодательства в России (историко-правовые, теоретико-методологические и технико-юридические проблемы). К 175-летию Свода законов Российской империи» (Москва, 2008), «Реформа местного самоуправления: исторический опыт и современность» (Магнитогорск, 2008), «Проблемы устойчивого социально-экономического развития и управления муниципальных образований» (Пермь, 2008), «Взаимодействие центра и регионов в практике государственного строительства: мировой и российский опыт» (Уфа, 2008), «Политика, экономика, социум: стратегические приоритеты развития и механизмы взаимодействия в современной России» (Екатеринбург, 2008), «Имперский фактор в политико-правовом развитии: государство и этносы» (Турция, Анкара, 2008), «Развитие и реформирование государственной и муниципальной службы в России на современном этапе» (Пермь, 2009), «Институт конституционализма: развитие и перспективы» (Республика Казахстан, Семей, 2010), «Кросс-культурные взаимодействия в политико-правовой сфере: история, теория, современность» (Екатеринбург, 2010), «Образы России, ее регионов в историческом и образовательном пространстве» (Новосибирск, 2010), «Гражданское общество: история и современность» (Чита, 2010), «Теория и практика государственного и муниципального управления» (Тюмень, 2010), «Инновационное развитие юридической науки как фактор укрепления российской государственности»

(Новосибирск, 2012, 2013, 2014 гг.), «Гражданское общество и правовое государство» (г. Барнаул, 2014 г.), «Проблемы правового обеспечения личности, общества и

государства» (Новосибирск, 2015 г.), «Новации юридической науки и практики как фактор гармонизации взаимоотношений личности, общества и государства» (Новосибирск, 2017 г.) и др. Статьи по теме диссертационного исследования опубликованы в зарубежных научных изданиях: в Турции, США, Чехии, Казахстане. По теме исследования опубликовано более 80 научных работ, в том числе, 28 в изданиях из списка ВАК РФ, основные материалы, выводы и положения которых представлены в работе. Диссертационное исследование в различных аспектах обсуждалось на заседании кафедры теории и истории государства и права Уральской академии государственной службы (2009 г.), на заседаниях кафедры теории и истории государства и права Сибирского института управления - филиала Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ (2014 г., 2017 г.), на общественных слушаниях в Новосибирском национальном исследовательском государственном университете с привлечением ученых в области юриспруденции и истории России (2017 г.). Результаты исследования использовались при подготовке учебных пособий, в лекционных и специальных курсах по истории и теории государства и права, на курсах повышения квалификации государственных и муниципальных служащих, в просветительской работе на авторской научно-популярной лекции для студентов, преподавателей и сотрудников Сибирского института управления - филиала РАНХиГС.

Теоретическая и практическая значимость. Исследованием консолидации административной, национальной и государственной структуризации власти в империи и конвергенции институтов административных отношений автор концентрирует сущность проблематики воздействия самодержавной власти в сфере этнополитики и процессов инкорпорации в империостроительстве, расширяя имперскую тематику исследований. Выделяя социальные и юридико-формальные источники легитимации государственной власти, отражается сложность закрепления обозначенных принципов в России ввиду плюрализма форм их реализации в неоднородном территориально­законодательном устройстве второй половины XVII - начала XX вв.

Полезность систематизации практики регионального уровня имперского управления в России для современного государства и определения его смысловых субстанций представляется бесспорной в становлении перспектив нашего социума,

поскольку международная публицистическая парадигма в исследовании имперской сущности российского государства до сих пор не предлагает точного механизма сосуществования разноуровневых естественно-общественных традиций и жизненных укладов. Закрепление в общественном сознании того положения, что территориальное и административное устройство власти и населения на всех этапах эволюции имперской государственности тесно связаны с функционированием общественных, государственных, правовых процессов и институтов, дает основания для построения типологии административной политики.

Полученные выводы способствуют развитию теории и истории права и государства, касающихся деятельности органов государственного управления в системе «центр-регионы», также возможно их использование как основы для более глубоких общетеоретических и отраслевых исследований. Реализация сформулированных в диссертации рекомендаций может стать теоретической базой для решения ряда практических проблем, связанных с деятельностью органов административного управления и позволит повысить эффективность функционирования механизма государства, оптимизировать его организацию в рамках функций государства. Теоретические положения диссертационной работы могут быть использованы при подготовке учебных пособий и в системе повышения квалификации юристов, государственных служащих и в преподавательской практике.

Структура диссертационного исследования. Работа включает введение; шесть глав, из которых две первые относятся к общей части, четыре - к специальной; заключения; списка источников и литературы из 1040 наименований.

<< | >>
Источник: КРАСНИКОВ НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ. Система национально-регионального управления в Российской империи (вторая половина XVII - начало XX вв.). ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени доктора юридических наук. Новосибирск - 2019. 2019

Еще по теме ВВЕДЕНИЕ:

  1. ВВЕДЕНИЕ
  2. ВВЕДЕНИЕ
  3. Введение
  4. ВВЕДЕНИЕ
  5. ВВЕДЕНИЕ
  6. ВВЕДЕНИЕ
  7. Введение
  8. Введение
  9. ВВЕДЕНИЕ
  10. ВВЕДЕНИЕ
  11. Введение
  12. ВВЕДЕНИЕ
  13. Введение
  14. ВВЕДЕНИЕ
  15. ВВЕДЕНИЕ
  16. Технический углерод
  17. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  18. Гибридный углерод
  19. 3.4.1. Барьерно-блокировочный механизм
  20. Применение ингибиторов КРН