<<
>>

Иная точка зрения на вечевые порядки и их критика

Наши ученые давно уже обратили внимание на вечевое устройство древней России, и литература предмета пред­ставляет такие мнения и взгляды, которые мы считаем необ­ходимым привести, для уяснения дела.

Первое место, конечно, принадлежит мнению, с точки зрения которого древние народные собрания делятся на за­конные, или правильные, и на незаконные, или самовольные. Это мнение встречаем у Неволина (Поли. собр. соч. VI. 112). Законным вечем признает он только такое, которое созвано князем и посадником, и непременно на дворе Ярослава. Мнение это особенно развито И.Беляевым (Рассказы. II. 158). К вечам „неправильным или чрезвычайным44, как он выражается, относятся, по его мнению, те, которые созыва­лись во время борьбы партий; они не имели определенного места и созывались колокольным звоном; правильные же — созывались биричами и Подвойскими.

Мнение это пустило глубокие корни в нашу литературу и высказывается и в наши дни. Из ученых последнего вре­мени к нему примыкает профессор Владимирский-Буданов (Обзор истории рус. права. I. 28, 32). Он различает веча „в тесном историко-юридическом смысле44. Под вечем в этом тесном смысле он разумеет „собрание полноправных граж­дан старшего города земли44. Тайных вечевых собраний он не считает вечами в „историко-юридическом смысле44 слова. Явные же имели, по его мнению, „нормальное44 место собра­ний. Это нормальное место он называет „законным44 и дума­ет, что „место собраний немало значило для законности их44. Собрание киевлян у Туровой божницы он не считает воз­можным признать „нормальным44.

Приведенное деление вечевых собраний на законные и незаконные есть продукт нашего времени. Оно совершенно чуждо сознанию древней эпохи и несогласно с существом

дела. Рассмотрим несколько ближе признаки законных и не­законных собраний.

1) „Законное вече созывается князем и посадником“.

Но, во-первых, князь и посадник могут быть вне города; во-вторых, вече может собраться против князя и посадника; в-третьих, в волости может вовсе не быть ни князя, ни по­садника, а вечу надо собраться для избрания князя. В древ­ности никто не смотрел на такие собрания как на незакон­ные. Во Владимире Волынском в 1097 г. вече собралось не по призыву своего князя, Давыда, а по призыву его против­ников, Володаря и Василька. Тем не менее оно вступило в переговоры со своим князем, и он исполнил его требование. Киевское вече 1112 г., избравшее Владимира Мономаха, бы­ло созвано не князем, потому что князя уже не было в жи­вых, и не его посадником, ибо в Киеве при князе не было посадника. Тем не менее Владимир Мономах и другие кня­зья подчинились его решению. Никому из них и в голову не пришло возразить против законности избрания по причине неправильного созвания веча.

2) „Законное вече должно собираться на законном мес­те. Собрание киевлян у Туровой божницы не должно быть признано нормальным*4.

Киевляне, собравшиеся у Туровой божницы, пригласи­ли к себе на вече вновь избранного князя, Игоря. Игорь не возразил им указанием на неправильность собрания, а по­слал вместо себя брата, Святослава. Святослав вошел с со­бравшимися у Туровой божницы в переговоры, пришел к соглашению и целовал к ним крест; потом с депутатами от собравшихся поехал к брату и передал ему о своем соглаше­нии с народом; Игорь присоединился к этому соглашению и целовал киевлянам крест „на всей их воле44. И все это мы должны считать „ненормальным44 по той одной причине, что местом собрания была Турова божница, а не Ярославов двор и не св. София? А если бы у св. Софии и на Ярославовом дворе почему-либо нельзя было собраться? Вся государст­венная жизнь должна была бы остановиться, и Киев остаться без князя? Думаем, что не место решало вопрос о законности собрания.

3) „Во время борьбы партий созываются неправильные веча и притом колокольным звоном, а не чрез биричей44.

Но борьба партий могла обнаружиться и на правильно созванном вече. А, с другой стороны, неправильное вече, созванное во время борьбы партий, могло окончиться при­мирением партий и прекращением их борьбы. Какой же ре­зультат? Правильное вече переходит в неправильное и на­оборот, т.е. нет грани между правильным и неправильным. Созвание колоколом не составляет отличительного признака неправильных собраний. Колоколом собирают вече и сами князья (см. выше, с.55).

В 1209 г. в Новгороде состоялось вече в отсутствие по­садника и князя. Оно было направлено против отсутствую­щего посадника, который и был осужден этим вечем. В том же году состоялось избрание нового посадника. По мнению некоторых ученых, это будет вече незаконное. А между тем, когда в Новгород приехал князь и узнал о решении соби­равшегося без него веча, он присоединился к нему и взял на себя исполнение той части решения, которая не была еще исполнена (Новогор. I).

4) „Тайные вечевые собрания не суть веча в тесном ис­торико-юридическом смысле слова44.

Тайные вечевые собрания, как мы уже сказали, не суть обыкновенные собрания, а предварительные.

5) „Вече, как орган государственной власти, есть собра­ние полноправных граждан старшего города земли44.

Отсюда следовало бы вывести, что граждане пригоро­дов не имеют права присутствовать на вече старшего горо­да. Но это до такой степени противоречит нашим источни­кам, что и сам автор приведенного мнения не решается сде­лать такое заключение. Совершенно наоборот, он допускает участие пригорожан на вече старшего города, но смягчает это допущение такой оговоркой: „Участие пригорожан слу­чайно и не необходимо44. Из этой оговорки следовало бы за­ключить, что участие полноправных жителей старшего го­рода неслучайно и необходимо. Но так ли это? Оно только менее случайно, чем участие жителей пригородов, но тоже случайно, так как собираются наличные граждане, которые

узнают о вече лишь в момент собрания. Собрание всех на­личных граждан главного города тоже не необходимо.

Схо­дятся вовсе не все, а желающие, и переклички не делают. Никто не участвует по необходимости, в смысле обязанно­сти; все участвуют лишь по доброй воле, и следовательно, не необходимо. Никакого „историко-юридического“ различия между вечевыми правами жителей старших и младших го­родов, кажется нам, не было.

Относительно судебной компетенции веча встречаем также разноречие в нашей литературе.

Неволин признает вече верховным судилищем по делам уголовным (Поли. собр. соч. VI. 113). И.Д.Беляев судебную компетенцию веча допускает еще в более широких размерах. По его мнению (Рассказы. II. 157), вечу „приносились жало­бы на неправый суд“, т.е. вече было апелляционным судом не только в уголовных, но и в гражданских делах. К сожале­нию, ни тот, ни другой автор не приводят источников, на которых они основывают свои мнения; мы же не заметили ни одного места, на основании которого можно было бы ут­верждать, что вече было обыкновенным апелляционным су­дом. Приняв же во внимание, что князь призывался именно для суда, что впоследствии (в Новгороде) суд его ограничи­вался только участием посадника, что новгородские дого­ворные грамоты ничего не знают о суде веча, как высшем апелляционном по отношению к суду князя и посадника, о чем им невозможно было бы не знать, и зная — молчать, мы думаем, что не имеем основания отступать от высказанного уже по сему предмету мнения.

Самую широкую компетенцию веча признает С.М.Соловьев. По его мнению, предметы ведомства веча не отличались от предметов ведомства князя; но и в подтвер­ждение своей мысли, что вече также судило, как и князь, он приводит примеры лишь чрезвычайного суда, а не обыкно­венного (Об отношениях Новгорода к великим князьям. С.8 и след.).

В заключение обратим внимание на то, что наличность веча в старых городах есть факт общепризнанный, хотя, мо­жет быть, и не вполне еще оцененный. Подвергают сомне­

нию распространение этой формы быта на новые города, воздвигаемые на глазах истории князьями. Предполагают, что в новых городах Ростовской волости никогда не было веча, и этим объясняют возникновение там нового порядка вещей, подготовившего образование Московского государ­ства. У С.М.Соловьева читаем: „Андрей Боголюбский пере­селяется жить из старого города Ростова Великого в новый, Владимир на Клязьме, где нет веча, где власть княжеская не встретит преградѣ (История. XIII. 21; ср.: Об отношениях Новгорода к великим князьям. С. 17). Новый порядок вещей действительно развился в новых городах Ростовской волос­ти, но это было произведено совокупностью очень многих причин, среди которых не было, однако, места предполагае­мому, но в действительности не существовавшему различию (см.: с.23 и след.).

<< | >>
Источник: Сергеевич В.И.. Древности русского права: в 3 т. /В.И.Сергеевич; вступ. ст. Ю.И.Семенова; Гос. публ. ист. б-ка России. — М., 2007. Т.2: Вече и князь. Советники князя. —2007. — 595 с.. 2007

Еще по теме Иная точка зрения на вечевые порядки и их критика:

  1. Вязкость порядка ε
  2. Производство в порядке надзора
  3. Нелинейные разрешающие дифференциальные уравнения, описывающие амплитудно-фазовую модуляцию для различных типов внутреннего резонанса порядка ε2
  4. Нелинейные разрешающие дифференциальные уравнения, описывающие амплитудно-фазовую модуляцию для различных типов внутреннего резонанса порядка ε
  5. 9. Обычаи как источники гражданского права. Соотношение обычаев делового оборота, обыкновений и заведённого порядка взаимоотношений участников имущественного оборота.
  6. Постановка задачи
  7. 2.3 Право на предъявление иска и право на обращение в суд за судебной за­щитой
  8. Двойственность авторского «я» П.А. Вяземского и дуальность поэтического времени
  9. 14.2. Правовое регулирование и принципы административного процесса
  10. Метод решения
  11. Языковые особенности современной медианоминации
  12. 30. Возникновение юридических лиц: способы образования, порядок создания.
  13. Введение
  14. Высокочастотные морфосемантические гнезда как специфический объект исследования (на примере гнезда с корнем благ-)
  15. Производство в апелляционной инстанции
  16. Метод решения
  17. Модернизация представлений о личностных и профессионально важных качествах идеального школьногоучителя в конце ХХ века
  18. Славянизм книга и библеизм книга жизни
  19. 15.1. Содержание производства по делам об административных правонарушениях
  20. 62. Формы и порядок защиты субъективных гражданских прав.