<<
>>

ВВЕДЕНИЕ

Прочный методологический фундамент для глубокого изучения истории первобытного общества и правильного научного разрешения относящихся к ней вопросов разработан в трудах пениальных осново­положников марксизма-ленинизма Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина.

Марксистский диалектический метод является тем единственным подлин­ным и полноценным научным методом, применение которого дает возмож­ность решения основных проблем истории человеческого общества. Только в свете учения исторического материализма становятся понят­ными закономерности, лежащие в основе развития первобытного общества.

Известно, что еще до второй половины XIX в. древнейшее прошлое человеческого общества являлось предметом всякого рода фантазий и вымыслов, в значительной степени основанных на библейских легендах и церковных догмах. Это не помешало тому, что на протяжении XVIII—XIX вв. ряд выдающихся ученых, среди которых можно назвать имена Ломоносова, Дарвина, Моргана и многих других прогрессивных деятелей науки — естествоиспытателей, археологов, этнографов, антропо­логов, — своими трудами заложил некоторые основы позитивного знания первобытных эпох истории человечества и его культуры. Еще на протя­жении второй половины XIX в. по этим ранним эпохам, — соответ­ствующим тому, что в археологии носит название палеолита, палеолити­ческого времени, — был собран большой фактический материал, осно­вываясь на котором можно было считать вполне доказанным появление человечества уже в самое отдаленное время, где-то на рубеже третичного и современного, четвертичного, периодов.

Однако содержание исторического процесса на начальном этапе истории человеческого общества, его закономерность и определенная историческая обусловленность были гениально раскрыты только в трудах классиков марксизма-ленинизма.

Глубокое понимание, правильное освещение древних эпох челове­ческой истории — как необходимого исходного звена в развитии чело­веческого общества — играло, несомненно, исключительно важную роль в сложении целостного диалектико-материалистического мировоззрения Маркса и Энгельса.

Многочисленные указания на это можно найти, например, у Энгельса [1].

Материалистическое освещение первобытности, — вскрывающее исторические условия происхождения классов, частной собственности, государства, религии и других атрибутов классового общества, которые буржуазная наука ложно объявляет извечными и якобы коренящимися

в природе общества, а потому не подлежащими изменению, — в трудах и исследованиях основоположников марксизма является важнейшим эле­ментом диалектико-материалистического мировоззрения. „Марксизм — это не только теория социализма, — указывает Иосиф Виссарионович Сталин в своей замечательной работе „Анархизм или Социализм?'*, — это ■—■ цельное мировоззрение, философская система, из которой само собой вытекает пролетарский социализм Маркса. Эта философская си­стема называется диалектическим материализмом"1.

Весьма показательно, что наиболее существенные моменты древ­нейшей истории человечества были изложены Марксом и Энгельсом в сжатом виде уже в 40-х годах XIX в. в „Немецкой идеологии"[2][3], где они предвосхитили многие важнейшие выводы современной науки.

Ярким примером внимания основоположников марксизма к перво­бытной истории является оценка, данная Энгельсом [4]открытиям Буше де Перта (доказавшего существование человека в Европе в отдален­нейшие времена ледникового периода) именно тогда, когда огром­ное большинство ученых-специалистов, современников этих открытий, относилось к ним не только с насмешкой и полным пренебрежением, но и с открытой враждебностью.

Естественно, что Маркс и Энгельс с живейшим сочувствием и ин­тересом встречали каждый новый факт, каждое новое исследование, проливавшее свет на раннюю историю человеческого общества, отмечая успехи передовой науки и резко осуждая рутину и раболепство перед авторитетами реакционной буржуазной науки. Так, 20 мая 1863 г. Эн­гельс писал Марксу: „С каким трудом прокладывают себе дорогу новые научные открытия даже в совершенно неполитических областях, об этом лучше всего свидетельствует книга Ляйэлля „Древность чело­века".

Еще в 1834 г. Шмерлинг нашел в Люттихе ископаемый череп из Энгиса и показал его Ляйэллю; тогда же он написал и свою тол­стую книгу. И несмотря на это до настоящего времени ни один человек не счел достойным труда хотя бы серьезно исследовать это дело"[5].

Такие труды, как „Происхождение семьи, частной собственности и государства" Энгельса, работа его „Роль труда в процессе превра­щения обезьяны в человека" и. другие его произведения, письма Маркса к Засулич, впервые дают целостную научную концепцию истории перво­бытного общества, намечают и разрешают ряд важнейших вопросов, касающихся, в частности, становления и ранних этапов развития этого общества.

Созданная Марксом и Энгельсом и поднятая на еще большую вы­соту гениальными трудами Ленина и Сталина диалектико-материали­стическая концепция истории первобытного общества имеет руково­дящее, основополагающее значение для советских археологов — историков первобытных эпох.

Прежде всего сама проблема происхождения человека и человече­ского общества с исчерпывающей научной убедительностью впервые была поставлена и разрешена классиками марксизма-ленинизма как один из величайших переломных моментов в истории природы.

„Если бы обезьяна всегда ходила на четвереньках, если бы она не разогнула спины, то потомок её — человек — не мог бы свободно пользоваться своими лёгкими и голосовыми связками и, таким образом,

не мог бы пользоваться речью, что в корне задержало бы развитие его сознания. Или ещё: если бы обезьяна не стала на задние ноги, то потомок её — человек — был бы вынужден всегда ходить на четве­реньках, смотреть вниз и оттуда черпать свои впечатления; он не имел бы возможности смотреть вверх и вокруг себя и, следовательно, не имел бы возможности доставить своему мозгу больше впечатлений, чем их имеет четвероногое животное. Всё это коренным образом задержало бы раз­витие человеческого сознания"

Стадо высших обезьян в начале четвертичного периода превра­щается в первобытное человеческое стадо, начинающее добывать необ­ходимые ему средства существования с помощью искусственных орга­нов — орудий труда.

Этот ранний период истории первобытного общества определяется Энгельсом как время, характеризующееся еще присвоением готовых продуктов природы. В дальнейшем, во всей после­дующей истории человечества, труду — организованному воздействию на природу — принадлежит решающее значение как в развитии самого общества, так и в прогрессе человеческой культуры.

Поэтому орудия труда, в широком смысле слова, могут являться показателем развития производительных сил и производственных отно­шений человеческого общества на разных его исторических этапах.

Рассматривая первобытное состояние общества с его общностью производства и потребления, коллективной собственностью на средства производства как первую историческую общественно-экономическую формацию, Маркс- и Энгельс указывают — под углом зрения соотно­шений базиса и надстройки — на большую роль, которую играли на этой исторической ступени родственные, семейно-брачные отношения.

Уже первобытное человеческое стадо, характеризующееся крайней неразвитостью орудий труда и зачаточной общественной структурой, представляет собой историческое, хотя, конечно, крайне еще примитивное, общественное образование. Здесь, очевидно, совершенно еще не осознан­ная, но вполне реальная родственная связь служила естественной спайкой, „карнальной связью" отдельных индивидов, составлявших подобные за­чаточные общественные группы.

Происхождение рода, представляющего основу общественного устройства на протяжении всей последующей истории первобытного, доклассового общества, непосредственно связано с изживанием практики брака внутри отдельных общин.

Стремление к ограничению кровосмешения, проявляющееся без ясного осознания цели, приводит к запрету полового общения между ближайшими, затем между более далекими родственниками с материн­ской стороны [6][7]. Так возникает родовая община, имевшая огромное зна­чение в истории первобытного общества. Прекрасную иллюстрацию этому положению дает исчезновение примитивного, так называемого неандертальского типа человека и смена его — на рубеже эпохи мустье и позднего палеолита — гораздо более совершенным, „современным" типом человека.

Будучи прогрессивной формой общественной связи, родовая организация является показателем значительного роста произво­дительных сил первобытного общества. Об этом свидетельствует резкое изменение всего строя материальной культуры при переходе от эпохи мустье к позднему палеолиту. '

Таким образом, история первобытного общества на наиболее ранних ступенях представляет собой процесс развития общественной органи­зации, основанной на естественных связях. Однако и здесь основную, первенствующую и определяющую роль, естественно, должны были играть успехи в производстве средств существования ’, прежде всего выраженные в совершенствовании орудий труда.

Чрезвычайно большую роль в развитии советской исторической науки, в частности археологии, сыграли основополагающие указания великого Сталина — гениального продолжателя дела Маркса— Энгельса—-Ленина.

В то время как советская наука, наиболее передовая, революционная наука современности, ставит своей целью познание объективных зако­нов и путей развития человеческого общества, — зашедшая в тупик буржуазная наука оказывается бессильной ставить и решать подобные задачи.

В буржуазной науке наших дней особенно сильно сказывается стремление доказать извечность неравенства отдельных групп челове­чества, незыблемость классовой организации буржуазного общества, оправдать угнетение колониальных народов.

Вопреки твердо установленным фактам единства происхождения человечества, общности путей развития и тождества основных истори­ческих периодов для первобытного общества в целом, — современная буржуазная наука, отходя от прогрессивных позиций старого поколения ученых-материалистов, пытается отрицать эти факты, сводя все содер­жание первобытной истории к бесконечным переселениям и столкно­вениям постоянно враждовавших носителей каких-то измышленных культур.

В своем докладе на XVII съезде партии товарищ Сталин полностью разоблачил теорию „высших'4 и „низших рас", распространенную в бур­жуазной археологии и этнографии, и тем самым создал прочную основу для развития советской науки в борьбе с человеконенавистническими измышлениями прислужников современного воинствующего империа­лизма.

В замечаниях на конспекты учебников истории И. В. Сталин, С. М. Киров и А. А. Жданов указали советским историкам на необхо­димость строгой конкретности в задачах исследования и овладения всей полнотой фактов, потребовали непримиримой борьбы против схематизма и антинаучного псевдосоциологизма, которыми засорили советскую науку всякого рода буржуазные апологеты.

Товарищ Сталин неоднократно призывал советских ученых к борьбе против устарелых традиций,. тормозящих развитие науки. В своей речи на приеме в Кремле работников высшей школы 17 мая 1938 г. он оста­новился на том, что необходимо для процветания передовой науки со­временности, „той науки, люди которой, понимая силу и значение уста­новившихся в науке традиций и умело используя их в интересах науки, все же не хотят быть рабами этих традиций, которая имеет смелость, решимость ломать старые традиции, нормы, установки, когда они ста­новятся устарелыми, когда они превращаются в тормоз для движения вперед, и которая умеет создавать новые традиции, новые нормы, новые установки"[8][9].

Указания И. В. Сталина имеют руководящее значение не только-

ВВЕДЕНИЕ It

для исторической науки в целом, но и для истории первобытного общества в частности, где устарелые, некритически унаследованные, лож­ные традиции нередко еще очень сильно тормозят дальнейшее развитие науки. Это обстоятельство требует тем более особого внимания со сто­роны советских историков первобытных эпох, что в этой области обоб­щающие работы значительного большинства буржуазных ученых являются совершенно неприемлемыми как в отношении методологии, так и со стороны подбора и научного освещения интересующих нас фактов.

Успехи советской археологии в деле изучения первобытных эпох велики и бесспорны. Однако влияние устарелых, формалистических, уз- ковещеведческих традиций, преклонение перед буржуазными авторите­тами, увлечение частностями в ущерб правильной исторической оценке фактов и явлений нередко еще чувствуются в работах советских архео­логов. Перед советской исторической наукой, разрабатывающей источ­ники, относящиеся к древнейшей истории человеческого общества, стоит задача преодоления всех подобных, задерживающих ее рост,, явлений.

И. В. Сталин неоднократно подчеркивал огромное значение исто­рического подхода ко всем явлениям общественной жизни. Особенно глубоко раскрывает он значение науки об общественном развитии в своей замечательной работе „О диалектическом и историческом мате­риализме".

„Легко понять, какое громадное значение имеет распространение положений философского материализма на изучение общественной жиз­ни, на изучение истории общества...

Если связь явлений природы и взаимная их обусловленность пред­ставляют закономерности развития природы, то из этого вытекает, что связь и взаимная обусловленность явлений общественной жизни — представляют также не случайное дело, а закономерности развития общества.

Значит, общественная жизнь, история общества перестает быть скоплением „случайностей", ибо история общества становится законо­мерным развитием общества, а изучение истории общества превращается в науку"1.

Далее товарищ Сталин указывает·. „Понятно, что без такого исто­рического подхода к общественным явлениям невозможно существова­ние и развитие науки об истории, ибо только такой подход избавляет историческую науку от превращения ее в хаос случайностей и в груду нелепейших ошибок"[10][11].

Огромное значение для всей совокупности вопросов, касающихся истории первобытного общества, имеет гениальный труд товарища Сталина, посвященный вопросам языкознания и направленный против идеалисти­ческих, вульгаризаторских „теорий" Н. Я. Марра. Являясь осново­полагающим вкладом в сокровищницу марксистско-ленинской теории, названный труд И. В. Сталина намечает единственно правильный путь решения ряда важнейших проблем не только языкознания, но и свя­занных с ним разделов исторической науки.

„Язык относится к числу общественных явлений, действующих за всё время существования общества. Он рождается и развивается с рож­дением и развитием общества. Он умирает вместе со смертью общества. Вне общества нет языка. Поэтому язык и законы его развития можно понять лишь в том случае, если он изучается в неразрывной связи

с историей общества, с историей народа, которому принадлежит изучае­мый язык и который является творцом и носителем этого- языка'* [12].

Совершенно по-новому ставят работы И. В. Сталина вопрос об истоках звуковой речи, О Древности современных больших ЯЗЫКОВЫХ единств, вносят ясность в проблему пресловутого „праязыка**. Они ори­ентируют советских ученых на смелую постановку важнейших вопросов, связанных с историей не только классовых, но и доклассовых, перво­бытных обществ.

Произведения И. В. Сталина, посвященные вопросам языкознания, являются замечательным вкладом в науку об обществе, в теорию диа­лектического и исторического материализма. Они прокладывают новые пути творческого развития марксизма-ленинизма. Они имеют выдаю­щееся значение и для развития советской археологии как особой ветви исторической науки. Указания И. В. Сталина открывают широчайшие перспективы для конкретного исследования в области древнейшего прошлого человеческого общества.

Исключительное значение трудов И. В. Сталина по вопросам языко­знания для палеолитоведения нельзя переоценить. Они поднимают изучение древнейшей истории человеческого общества на чрезвычайно большую высоту. В свете трудов Иосифа Виссарионовича Сталина становятся ясными ошибки, допущенные советскими археологами, специалистами по палеолиту, давшими себя увлечь на путь формалисти­ческих, научно не оправдываемых построений упрощенческими, вульга­ризаторскими положениями „нового учения о языке** Н. я. Марра.

Не приходится сомневаться, что антиисторические взгляды Н. Я. Мар­ра, идеалистическая, антимарксистская сущность которых была гениально раскрыта в трудах Иосифа Виссарионовича Сталина, оказали весьма вредное, дезориентирующее влияние на понимание древнейших эпох истории первобытного общества. Дело заключается не только в том, что достижения советской археологии без всяких к тому оснований при­писывались якобы плодотворному влиянию „нового учения о языке** и его творца Н. я. Марра. Вопрос даже не в том, что ряд совершенно неправильных, ничем не доказанных утверждений Н. Я· Марра — напри­мер о будто бы позднем появлении звуковой речи, существовании куль­товой обрядности и соответствующих представлений уже у древнейших человеческих обществ, полное отрицание переселений и т. п. — был некритически воспринят многими историками первобытного общества. Вульгарно-социологические взгляды, проповедывавшиеся Н. Я. Мар­ром и его „учениками**, в первую очередь акад. И. И. Мещаниновым, в большей или меньшей степени наложили печать формализма и схема­тизма на представления советских археологов о характере историче­ского процесса в целом.

Это особенно наглядно проявляется, во-первых, в представлениях о полном разрыве, якобы наблюдающемся между первобытным обще­ством эпохи мустье и обществом позднего палеолита, во-вторых, в недо­учете прогрессивного характера культуры неандертальцев и значения этой эпохи в подготовке перехода к обществу, характеризующемуся ■родовой организацией, в-третьих, в той легкости и некритичности, с которой была воспринята советскими археологами поверхностная и фор­малистическая, к тому же по существу совершенно необоснованная периодизация памятников позднего палеолита Европы, общепринятая в буржуазном палеолитоведении.

ВВЕДЕНИЕ 13

Ответственность за эти и другие подобные ошибки марристского ха­рактера в двух первых изданиях „Первобытного общества", естественно, полностью несет автор настоящей книги.

Археологические материалы по палеолиту, относящиеся как к вещест­венным остаткам труда, так и к костным остаткам самого человека, дают, несомненно, возможность проследить поступательное движение челове­ческого общества — от одной эпохи к другой, от одной исторической ступени К следующей, более ВЫСОКОЙ ступени — В| течение тех нескольких сотен тысячелетий, которыми исчисляется древность человека. Если веще­ственные остатки труда позволяют составить определенной представление об уровне развития производительных сил первобытного общественного коллектива, о характере его потребностей и способах их удовлетворения и, таким образом, о первобытной культуре в целом, — то изменяющийся тип человека в какой-то мере отображает и другую сторону того же исторического процесса — условия развития самой физической природы человека.

В соответствующих главах нами излагается основной фактический материал, исходя из которого можно составить определенное представ­ление об общем характере этого процесса.

Правильное, строго научное решение проблемы периодизации истории первобытного общества дано в трудах основоположников марксизма-ленинизма. Величайшее открытие в области исторической науки — учение исторического материализма, в котором Маркс „указал путь к всеобъемлющему, всестороннему изучению процесса возникнове­ния, развития и упадка общественно-экономических формаций..."1, — дает возможность понять, в частности, и условия «возникновения и раз­вития первобытного общества в интересующий нас древнейший период.

Идя по пути, указанному историческим материализмом, советская археология получила возможность правильно, в соответствии с требо­ваниями строгой и объективной научности, осветить историю древнего общества, восстановить основные слагающие ее эпохи.

Первобытно-общинный строй является тем состоянием человечес­кого общества, которым, как известно, начинается его история. Класси­ческим определением этого строя мы обязаны товарищу Сталину.

„Истории известны пять основных типов производственных отноше­ний: первобытно-общинный, рабовладельческий, феодальный, капитали­стический, социалистический.

При первобытно-общинном строе основой производственных отно­шений является общественная собственность на средства производства. Это в основном соответствует характеру производительных сил в этот период. Каменные орудия и появившиеся потом лук и стрелы исклю­чали возможность борьбы с силами природы и хищными животными в одиночку. Чтобы собрать плоды в лесу, наловить рыбу в воде, по­строить какое-либо жилище, люди вынуждены работать сообща, если они не хотят стать жертвой голодной смерти, хищных животных или соседних обществ. Общий труд ведет к общей собственности на средства производства, равно как на продукты производства. Здесь не имеют еще понятия о частной собственности на средства производства, если не счи­тать личной собственности на некоторые орудия производства, явля­ющиеся вместе с тем орудиями защиты от хищных зверей. Здесь нет эксплуатации, нет классов"[13][14].

В процессе своего становления, расцвета и последующего распада первобытное общество проходит ряд ступеней, ряд типических состо­яний. Говоря словами Маркса, „архаическая или первичная формация земного шара состоит из целого ряда напластований различных перио­дов, из которых одни ложились на другие. Точно так же архаическая общественная формация обнаруживает ряд различных типов, отмеча­ющих собою последовательные эпохи"1.

Своего расцвета первобытное общество, как об этом подробно пи­сал Энгельс в „Происхождении семьи, частной собственности и государ­ства", достигает в родовом обществе, основанном на матриархате, на господствующем положении женщины. В последующее время матриар­хальное родовое общество сменяется патриархальным, уже выходящим за пределы раннего периода первобытной истории.

Но родовое общество (матриархальное) возникает сравнительно уже достаточно поздно. Ему должно было предшествовать более при­митивное состояние общественных связей.

По этому поводу нельзя не вспомнить замечательное указание Ленина, в котором он, определяя основные периоды доклассового общества, противопоставляет раннюю эпоху — первобытное стадо — сле­дующей за ним первобытной общине [15][16]. В этом определении, устанавливаю­щем две основные эпохи в истории первобытного общества, дается решение важнейшего вопроса, касающегося периодизации первобытной истории.

Ранний период первобытной истории — период первобытного чело­веческого стада, начинающийся, как следует предполагать, не менее чем за 500 тысяч лет до нашего времени, в эпоху, когда стадо очело­вечившихся обезьян перешло к производству первых орудий труда, — заканчивается в такой исторической обстановке, где человеческое об­щество получает все признаки несравненно более высоко организован­ного общественно-производственного коллектива. Новая, более высокая ступень исторического развития находит здесь свое выражение в зна­чительном улучшении орудий труда, в более совершенных формах про­изводственной деятельности, в прочном освоении огня и т. д.

Как об этом говорят археологические источники, наиболее характер­ной чертой различия между указанной начальной и более поздней порой первобытного стада является переход от вполне бродячего существо­вания (не связанного с какими-либо определенными местами обитания), свойственного людям древнейшего времени, к обитанию в стойбищах, становящихся местом повседневной жизни первобытных групп в эпоху среднего палеолита.

Определяя наиболее раннюю ступень развития первобытного обще­ства как первобытное человеческое стадо, мы рассматриваем последую­щую историю этого общества как эпоху первобытной родовой общины. Вместе с тем мы устанавливаем, что позднейший, заключительный, этап первобытного стада содержит в себе такие признаки, которые застав­ляют его рассматривать как время, когда закладываются предпосылки к зарождению родовой организации, основанной на материнском праве.

В соответствии с несложностью технического вооружения, с простым характером орудий труда, и источники существования человека на про­тяжении всего палеолитического времени остаются еще весьма ограни­ченными. „Что первобытный человек получал необходимое как свобод­ный подарок природы, — это глупая побасенка... Никакого золотого века

ВВЕДЕНИЕ 15

позади нас не было, и первобытный человек был совершенно подавлен трудностью существования, трудностью борьбы с природой** 1, — ука­зывает Ленин. Основными источниками существования палеолитического человека были собирательство растительной и всякой иной пищи, а также охота, которая в конце палеолитического периода начинает дополняться рыболовством. Только к самому концу палеолита, судя по некоторым находкам, сделанным на территории СССР, можно от­нести первое приручение животных (собаки, может быть, также оленя, кабана и пр.), широкое развитие которого принадлежит уже последую­щему времени, и, возможно, какие-то зачатки земледелия (в южных, жарких областях земного шара). .

Как известно, еще в своих ранних работах („Немецкая идеология**, „К критике политической экономии** и др.) основоположники марксизма особенное значение в качестве основного вида производства (и первой формы кооперации) на начальной ступени человеческой истории при­давали охоте и рыболовству.

В замечательном очерке „Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека** Энгельс считает мясную пищу важнейшим условием формирования человека[17][18]и первые орудия труда рассматривает как орудия, обеспечивавшие мясное питание. С этим он связывает и имевшее огромное значение „пользование огнем**. Он справедливо указывает, что „исключительно охотничьих народов, как они описываются в книгах, т. е. таких, которые живут только охотой, никогда не существовало; для этого добыча от охоты слишком ненадежна**[19]. Действительно, известно, что даже народности севера, в жизни которых мясная пища, добываемая путем охоты и рыболовства, играет огромную роль, не могли бы существовать без растительной пищи. Тем не менее значение охоты проявляется уже в том, что эпохи развития первобытного общества, по Энгельсу, в значительной мере определяются совершенствованием охот­ничьего вооружения и обеспеченностью продуктами охоты.

Условия существования человеческого общества на начальной, наи­более примитивной ступени его развития Энгельс характеризует как первобытное собирательство. Однако нельзя сомневаться в том, что уже на этой ступени охота, как самый активный способ добывания пищи, в наибольшей мере способствовавший сплочению членов зачаточных общественных образований, другими словами — особенно стимулиро­вавший развитие социальных инстинктов внутри первобытного стада, — должна была играть важнейшую роль в самом процессе антропогенеза [20].

Следующий этап развития древнейшего человеческого общества Энгельс видит в переходе к мясному питанию как основному источнику существования, в применении огня, в появлении простейших жилищ и простейшей одежды из шкур животных, что обеспечило человечеству переход от равномерно жаркого климата первоначальной родины к кли­

матическим условиям более холодных стран. Это дало возможность че­ловеку, утверждает Энгельс, широко расселиться по пригодным для обитания пространствам земли, причем он подчеркивает, что человек —■ единственное существо, которое в состоянии было сделать это само­стоятельно.

Указанное определение целиком и полностью соответствует картине исторического процесса, раскрывающейся в материальных остатках, с одной стороны, шелльской эпохи (время питекантропа), с другой — мустьерской (время неандертальца).

В своей книге „Происхождение семьи, частной собственности и го­сударства" Энгельс излагает, по существу, те же положения, лишь в бо­лее развернутом виде.

Намеченная основоположниками марксизма-ленинизма последова­тельность древнейших эпох истории первобытного общества' находит свое дальнейшее развитие и конкретное выражение во всей совокупности фактов, собранных современной наукой. Она может быть представлена В следующем виде:

Предшественник человека — вид обезьян, ставший на путь очеловечения. Эпоха, к которой непосредственно относится опре­деление Ленина — „стада обезьян, берущих палки..."1. Время австрало­питека.

Первобытное стадо — соответствует наиболее первобытному состоянию человеческого общества. Детство человеческого рода. Его характеризуют собирательство и охота в ее начальных формах. Орудия труда еще весьма грубы. На этой древнейшей ступени развития человек мог жить только в условиях „равномерно жаркого климата".

Такое определение целиком отвечает установленным по археологи­ческим и антропологическим источникам шелльской и ашельской эпохам или времени питекантропа — синантропа.

Переход к родовой общине — первобытная община неан­дертальцев — характеризуется добыванием и уже широким, повсемест­ным применением огня, усложнением и совершенствованием орудий охоты и вообще орудий труда. Производство и потребление, как и раньше, имеют коллективный характер. Развивается естественное разделение труда. Растительное питание, в связи с появлением более совершенного вооружения, широко дополняется мясной пищей. Огонь, простейшие жи­лища, возникающие на местах стойбищ, а также одежда из шкур спо­собствуют расселению человечества на большей части земли.

Это время с точки зрения исторической перспективы может, оче­видно, рассматриваться как позднейшая, заключительная, пора перво­бытного стада. Естественно, что внутри последнего на протяжении сотен тысяч лет в ходе развития зачаточных общественных образований должны были нарождаться все необходимые предпосылки для перехода на более высокую ступень — ступень родовой организации.

Археологически данной поре отвечает мустьерское время. Физичес­кий тип человека в соответствующую историческую эпоху представлен на всех заселенных человечеством материках неандертальцем — предшест­венником современного человека 2.

Первобытная родовая община. Как историческое явле­ние родовая община тесно связана в своем возникновении с дальней-

1 В. И. Ленин, Соч., т. 25, стр. 361.

2 Ср. интересную дискуссию, посвященную проблеме происхождения Homo sapiens и значению неандертальца как ступени развития современного человека. „Кратк. сообщ. Ин-та этнографии", 1950, IX.

шим ростом производительности труда, совершенствованием орудий труда, естественным разделением труда и более высокой организацией общества, которое складывается теперь уже из первичных родовых образований.

Главным источником существования в раннюю пору родовой об­щины остаются охота и собирательство. Однако к концу этой эпохи все более заметным становится и роль рыболовства. Средства существования определяются в значительной мере природной, географической обстанов­кой: в более северной, приледниковой области Европы и Азии преиму­щественное значение приобретает охота, тогда как на юге, например вдоль побережий Средиземного моря, этому времени уже сравнительно рано соответствует усиление значения собирательства, переходящего позже в зачатки земледелия.

Исходя из многочисленных фактов, добытых советской наукой, можно считать установленным, что родовое общество проходило первые ступени своего развития еще. в позднем палеолите. Это доказывается появлением в позднепалеолитическое время более или менее оседлых поселений и связанных с ними прочных больших жилищ долговременного типа; зарождением и расцветом палеолитического искусства, в котором изображение женщины сразу начинает играть главенствующую роль; появлением в позднем палеолите высшего типа человека, сменяющего· древний, примитивный неандертальский тип, и т. д.

Благодаря успехам советской археологии, совершенно по-новому освещающим позднепалеолитическое время как историческую эпоху, имеется возможность в свете современных данных рассматривать позд­ний палеолит как значительно более высокую ступень исторического развития, чем это до сих пор обычно трактуется буржуазной наукой.

Более того, изучение поселений, относящихся к позднему палео­литу — как на европейской, так и на азиатской территории СССР, — показывает изменение характера этих поселений (в эпоху мадлена и азиля). Отсюда мы имеем все основания считать, что в конце позднего палеолита уже намечается переход к парной семье, присущей времени расцвета материнской родовой организации [21].

С другой стороны, возможность рассматривать древнейшую (палео­литическую) историю человеческого общества в свете вышеуказанных больших исторических эпох находит свое подтверждение в таком важ­ном факте, как эволюция физической природы человека.

Намеченный выше исторический путь древнейшего человеческого общества имеет всеобщее значение — он был, несомненно, тождествен­ным для всего человечества, для всех составляющих его народов и наций. Можно считать установленным, что человечество на всех трех материках Старого света, — поскольку они были заселены еще в древнейшее время, — прошло одни и те же этапы развития, начиная от шелльской поры, времени питекантропа, до позднего палеолита, с которым, как известно, было связано формирование современных человеческих рас.

Так же закономерно в начале современной геологической эпохи имел место повсюду — как в Европе, так и в Азии и на территории Африки — переход к новым формам производства, более высокому строю культуры, то есть к тому, что носит название неолита, неолитического времени.

Однако, если характерные черты этого процесса можно — в осо­бенности в результате работ советских ученых — считать выясненными,

хотя бы с известным приближением, для территории Европы, то несрав­ненно хуже обстоит дело для двух других материков. Такое обстоятель­ство приходится рассматривать как одно из наиболее уязвимых мест современного палеолитоведения, поскольку огромные пространства азиат­ского и африканского материков, —· население которых и ныне, как, несомненно, и в далекие прошлые периоды, составляет и составляло значительное большинство человечества,· — выглядят до настоящего времени на археологической карте как бы одним сплошным белым пятном. '

Все, что известно здесь для древнейших эпох, сводится, за редкими исключениями, к случайным сборам подъемного материала в виде грубо обработанных камней, ни о геологическом возрасте, ни о первоначаль­ных условиях залегания которых обычно нельзя составить себе сколько- нибудь ясного представления. Естественно, что с тем большей легкостью археологи типа австрийского реакционера проф. О. Менгина, пред­приимчивого американца Мовиуса и англичанина Лики пытаются построить для Восточной и Южной Африки или Юго-Восточной Азии сложные схемы множества якобы сменяющихся здесь палеолитических „культур". В сущности, подобные схемы по своему характеру и по своему научному значению могут претендовать лишь на то, чтобы создать •у доверчивого читателя впечатление о каких-то особенных достижениях современной буржуазной науки в деле изучения колониальных и полу­колониальных стран.

Учитывая явно корыстные цели, которые преследует буржуазная наука в отношении политически слабых и зависимых стран, являющихся постоянным объектом жестокой эксплуатации агрессивного американ­ского и английского империализма, трудно и рассчитывать на научную объективность и доброкачественность подобных „исторических" построе­ний. Реальные сдвиги1 в этом отношении можно ожидать, очевидно, лишь в связи с тем мощным подъемом национально-освободительного движе­ния, которое все больше продолжает нарастать и "крепнуть в странах Азии и африканского материка.

<< | >>
Источник: Π. П. ЕФИМЕНКО. ПЕРВОБЫТНОЕ ОБЩЕСТВО. ОЧЕРКИ ПО ИСТОРИИ ПАЛЕОЛИТИЧЕСКОГО ВРЕМЕНИ. ИЗДАНИЕ ТРЕТЬЕ, ПЕРЕРАБОТАННОЕ И ДОПОЛНЕННОЕ. ИЗДАТЕЛЬСТВО АКАДЕМИИ НАУК УКРАИНСКОЙ ССР. КИЕВ - 1953. 1953

Еще по теме ВВЕДЕНИЕ:

  1. ВВЕДЕНИЕ
  2. ВВЕДЕНИЕ
  3. Введение
  4. ВВЕДЕНИЕ
  5. ВВЕДЕНИЕ
  6. ВВЕДЕНИЕ
  7. Введение
  8. Введение
  9. ВВЕДЕНИЕ
  10. ВВЕДЕНИЕ
  11. Введение
  12. ВВЕДЕНИЕ
  13. Введение
  14. ВВЕДЕНИЕ