<<
>>

СТОЯНКА НА КИРИЛЛОВСКОЙ УЛИЦЕ В КИЕВЕ. НИЖНИЙ ГОРИЗОНТ

Место, где были обнаружены палеолитические остатки, находится на Подоле, в части Киева, обращенной к Днепру. Здесь, на Кириллов­ской улице, одна сторона которой обращена к пойменной долине Днепра, а другая примыкает к обрыву береговой возвышенности, в 1893 г.

у под­ножия обрыва были обнаружены киевским археологом В. В. Хвойко

Рис. 266. Палеолитическое местонахождение на Кирилловской улице в Киеве во время земляных работ (по сохранившемуся снимку).

кости мамонта, сопровождавшиеся кремнями, расщепленными явно ру­кой человека. Возвышенность прорезана здесь глубокими оврагами и в то время имела вид довольно широкого и длинного мыса, полого спускающегося к Кирилловской улице.

Геологи­ческое строение

В геологическом отношении строение окружающей местности пред­ставляет очень интересную картину, запечатлевающую историю образо­вания долины Днепра. Коренной берег сложен морскими третичными осадками, в основании которых залегает плотная синяя так называемая спондиловая глина, разрабатываемая для выделки кирпича. Поверх третичных наносов лежат краснобурые глины, затем лёсс и флювиогла- циальные (пресноводные) суглинки предрисского времени, на которых отложилась ледниковая глина с валунами северных пород, оставленная максимальным оледенением, и выше ее — снова лёсс (рис. 266).

В эпоху, следовавшую за отступанием ледника, поднявшаяся река размыла валунный нанос и третичные слои до уровня плотной и вязкой спондиловой глины, дойдя до линии современного коренного берега, ко­торый во времена обитания здесь людей палеолита являлся действитель­ным берегом реки. Трудно представить себе огромность этого потока,

питаемого талыми вбдами ледника и катившегося от края до края об­ширнейшей долины Днепра, ширина которой достигает местами многих десятков километров.

Культур­ный горизонт

Последовавшее за этим углубление речной долины, заставившее реку отступить от коренного берега, освободило береговую террасу. Она стала покрываться слоями песка и глины, отчасти отлагавшимися рекой при повторном повышении ее уровня, отчасти же наплывавшими с воз­вышенности, которая в ту эпоху подвергалась энергичному разрушению. Так образовался огромный пласт наноса в 20—22 м толщиной, покры­вающий древнюю террасу, которая, очевидно, представляет собой вторую надпойменную террасу для рек Днепровского бассейна. Перечисленные слои можно видеть в обрывах возвышенности, где В. В. Хвойко были сделаны его замечательные находки.

Обстоятельное описание геологического разреза на месте находок было в свое время дано видным геологом П. Я. Армашевским [347]. На синей третичной глине залегает пласт серых и зеленоватосерых песков, часто обнаруживающих слоистость. Общая мощность их очень значи­тельна, не менее 8—10 м. Толща их может быть разделена на ряд от­дельных горизонтов. Один из таких горизонтов представляет слой песка с дресвой и галечником, настолько сцементированный окислами железа, что по своей плотности он напоминает песчаник. В верхней части пески переходят в полутораметровый пласт желтоватобурого, также очень плотного, слоистого суглинка, пропитанного каолином. Выше лежит лёсс, покрывающий террасу слоем, толща которого достигает 10 м.

Первые находки сделаны были Хвойко в обрыве возвышенности, вы­ходившей в б. усадьбу Зиваля, у самой подошвы обрыва, почти в осно­вании толщи зеленоватосерых песков. Сначала им была найдена часть черепа мамонта с бивнями, затем в ходе дальнейших раскопок — зна­чительное количество бивней мамонта, залегавших на одном уровне. Все они оказались изломанными и представляли как бы запас материа­ла для изделий. Вместе с ними встречались и другие части скелета ма­монта — лопатки, кости конечностей, зубы. Попадались с ними и крем­ни, но в небольшом количестве. По мере продвижения раскопок вглубь горы более или менее единичные находки превратились в кострище, ко­торое имело вид скопления древесного угля, раздробленных костей ма­монта и обожженных костей.

Раскопки 1893—1896 гг., производившиеся Хвойко в сравнительно небольшом масштабе вследствие того, что приходилось снимать большую толщу земли, выяснили все же, что палеолитические отложения в этом месте распадаются на несколько культурных прослоек, в общем сходных по характеру находок. Ниже первоначально открытого кострища была найдена прослойка в виде такой же темной полоски с углем и костями мамонта, часто расколотыми и обугленными, которая залегала почти непосредственно да поверхности древней спондиловой глины. Из этого можно было заключить, что человек впервые поселился в данной мест­ности вскоре по освобождении ее от вод отступившей реки, которая по­том вновь поднялась, откладывая слои аллювиально-делювиального наноса.

В этой культурной прослойке расщепленные кремни встречались чаще, чем в вышележащем слое, который был обнаружен при первых работах В. В. Хвойко и находился сантиметров на 70 выше. Такое же

кострище было обнаружено при дальнейших раскопках приблизительно посередине расстояния между верхним и нижним кострищами.

В 1899 г., в год Киевского археологического съезда, и затем в 1900 г. новый владелец усадьбы предпринял обширные работы с целью добывания синей глины для своего кирпичного завода. Им была снесена вся передняя часть возвышенности, как раз на месте палеолитической стоянки. Во время этих работ была вскрыта площадь свыше 100 м в длину холма и от 40 до 70 м по его ширине. Благодаря бдительности Хвойко, установившего наблюдения за земляными работами, удалось выяснить, что почти вся эта площадь занята была культурными от- ложениями. Здесь они также залегали в самом низу толщи зеленовато­серых песков и представляли несколько наслоений кострищ с углем, зо­лой, костями и бивнями мамонта, пережженными и разбитыми костями других животных, обугленными кусками дерева и относительно неболь­шим количеством кремневых орудий.

Мощность культурных отложений, имевшая в обрыве б. усадьбы Зи- валя всего 2—5 см, здесь постепенно увеличивалась и достигала места­ми 40—50 см.

В скоплениях костей, сопровождавших кострища, найдено было огромное количество костей мамонта — челюстей, бивней, коренных зубов, передних и задних конечностей и пр. Одних концов бивней, не считая пережженных и распавшихся бивней, подсчитано было Хвойко около 100, а общее количество мамонтов определяется минимум в 67 особей разного возраста. Кроме мамонта, изредка в этих же слоях встре­чались остатки -сибирского носорога; других животных в отложениях нижнего горизонта стоянки ни Хвойко, ни иные авторы, описывавшие стоянку, не называют.

О кремневом инвентаре нижнего культурного горизонта стоянки мож- Кремневый но говорить лишь очень приблизительно, так как сохранившийся ве- инвентарь щественный материал научно описан лишь в самое недавнее время П. И. Борисковским. На вскрытой огромной площади, исчисляемой Хвойко в несколько тысяч квадратных метров, найдено было, как это ни кажется странным, в общем очень мало кремня. По свидетельству П. Я. Арма- шевского, хорошо осведомленного о ходе раскопок, здесь было собрано всего около 200 кремневых „орудий", как он их называет, то есть в большинстве случаев всякого рода кремневых отщепов. В массе, на­сколько можно судить по опубликованным образцам, они представляют небольшие кремневые пластинки позднепалеолитического облика [348]. Кро­ме них встречаются главным образом резцы, по своему виду вполне характерные для описанных выше поселений раннемадленской поры, присутствие которых свидетельствует о применении обработки кости. Из других орудий П. И. Борисковский указывает лишь пару небольших скребков позднего облика. Иными видами орудий нижний горизонт Кирилловской стоянки, очевидно, очень небогат, и ничего достоверного о них мы не знаем. В качестве материала для изготовления орудий шел исключительно серый, темного оттенка меловой кремень.

Хотя полный состав находок, сделанных в нижних отложениях Ки­рилловской стоянки, остается не вполне еще выясненным, все же общий характер кремневого инвентаря не оставляет сомнений в том, что куль-

Фрагмент бивня с изобра­жением

Рис.

267. Изображение, выгравированное на бивне мамонта из Кирилловской стоянки в Киеве (по В. В Хвойко).

турные остатки нижнего горизонта стоянки принадлежат позднему па­леолиту и, видимо, ближе всего стоят к находкам в Костенках II и III, а также в Карачарове. Особенного внимания, однако, заслуживают изде­лия из кости. Наиболее интересную находку здесь представляет орна­ментированный фрагмент бивня мамонта, который был подобран в дальнем конце холма, в 100—120 м от места первоначальных раскопок. Он был встречен не один, а сопровождался другими костями мамонта и следами очага, залегавшими, по словам Хвойко, на самой поверхности синей глины, на глубине 21 м от дневной поверхности1.

Эта замечательная на­ходка представляет, соб­ственно, отрезок самого острия бивня, в 30 см дли­ной. Его конец по верхней выпуклой поверхности сильно выбит, а по нижней имеет ряд царапин, так что часть резьбы оказы­вается стертой. Изношен­ность бивня как будто го­ворит о том, что его про­должительное время для чего-то использовали.

Резьба, покрывающая большую часть его поверх­ности (рис. 267), носит сложный и вместе с тем странный, даже загадоч­ный характер. Мы здесь имеем какие-то фигуры, может быть птицу [349][350]и че­

репаху, как думал еще Хвойко; возможно, однако, что некоторые из них имеют какое-то иное значение. Они сопровождаются изображениями еще более неопределенного характера, если не видеть в них просто орнамен­тальных мотивов, чему, однако, противоречит общая композиция рисунка. Рассматривая его в развернутом виде, трудно отрешиться от мысли, что рисунок в целом имеет внутреннюю связанность и что он передает, хоть в очень условном виде, какую-то не разгаданную нами сцену. Эта несом­ненная условность изображения, имеющая характер узорной стилизации, существенно отличает резьбу бивня Кирилловской стоянки от памятни­ков палеолитического искусства Юго-Западной Европы, где не только в скульптурной резьбе, но и в гравюре в основном господствует реали­стическая передача образов, взятых главным образом из животного мира.

Однако, как это хорошо показал еще Ф. К- Волков, отдельные ор­наментальные элементы резьбы на бивне находят себе полную параллель в вещах, происходящих из других поселений соответствующего времени. Там мы видим те же мотивы зубчатой полоски, узоры из параллельных черт, заполняющие фон отдельных изображений, наконец, характерную

манеру порезки из линий, подчеркнутых мелкой насечкой [351]. Собственно, в технике резьбы Кирилловская находка представляет полное тождество с малленским искусством гравюры на кости.

При всем том этот образчик художественного творчества восточно­европейского палеолита, как уже было указано, имеет черты существен­ного различия в сравнении с памятниками мадленского искусства Юго- Западной Европы. Если отдельные элементы орнаментальной резьбы встречаются и там, то, насколько известно, только в Средней и Восточ­ной Европе они получают значительное развитие и слагаются в особый орнаментальный стиль, представителями которого в раннюю пору явля­ются Костенки I и Пржедмость, а в несколько более позднюю — Мезин на Десне и Елисеевичи на Судости. Собственно, только в Пржедмости в замечательном изображении женщины имеем мы близкую к Кириллов­ской находке узорную, декоративную стилизацию того реального обра­за, который господствует в искусстве более ранней эпохи позднего палеолита. Только в Пржедмости, отчасти и в Костенках I, а позже в Мезине и в Елисеевичах получает значительное развитие линейный, геометрический орнамент. Эти моменты связывают Кирилловскую стоянку с палеолитическими памятниками типа Пржедмости и Мезина. Нужно добавить, что из тех же находок на Кирилловской улице Хвойко описаны еще два обломка бивня мамонта с несложным геометрическим нарезным узором.

Время

Если простота кремневого инвентаря нижнего горизонта Кириллов­ской стоянки, видимо, позволяет искать для него ближайшие аналогии в инвентаре раннемадленских стоянок Поднестровья и Воронежского района, то ее изобразительное творчество говорит о культурном укладе, преемственно связанном с Пржедмостью и Мезином. И то и другое обстоятельство одинаково может определять время нижних слоев Кирил­ловской стоянки как самый конец ориньяка—солютре или, скорее, раннюю пору мадленской эпохи.

Иной характер имеют находки, сделанные В. В. Хвойко в верхних горизонтах отложений той же стоянки на Кирилловской улице, которые должны быть отнесены к значительно более поздней поре палеолити­ческого времени. К ним придется еще вернуться в дальнейшем.

<< | >>
Источник: Π. П. ЕФИМЕНКО. ПЕРВОБЫТНОЕ ОБЩЕСТВО. ОЧЕРКИ ПО ИСТОРИИ ПАЛЕОЛИТИЧЕСКОГО ВРЕМЕНИ. ИЗДАНИЕ ТРЕТЬЕ, ПЕРЕРАБОТАННОЕ И ДОПОЛНЕННОЕ. ИЗДАТЕЛЬСТВО АКАДЕМИИ НАУК УКРАИНСКОЙ ССР. КИЕВ - 1953. 1953

Еще по теме СТОЯНКА НА КИРИЛЛОВСКОЙ УЛИЦЕ В КИЕВЕ. НИЖНИЙ ГОРИЗОНТ:

  1. Мурунова А.В.. Логика: Практикум. - Нижний Новгород: Нижегородский госуниверситет,2019. - 34 с., 2019
  2. Мурунова А.В.. Логика. Курс лекций. Учебное пособие. - Нижний Новгород: Нижегородский госуниверситет,2019. - 93 с., 2019
  3. Пример развития дефекта КРН, приведшего к аварии
  4. Роль наноразмерных структурных изменений
  5. ПРИЛОЖЕНИЕ
  6. Формирование представлений о личностных и профессионально важных качествах идеального школьного учителя в 1900-1920 гг.
  7. Право на удовлетворение иска и право на получение судебной защиты
  8. Психолингвистический анализ современной медианоминации
  9. 21. Исполнение опекунами и попечителями обязанностей в отношении подопечного. Распоряжение и доверительное управление имуществом подопечного.
  10. Статистика влияния типа грунтов на распространение КРН
  11. 53. Оспоримые сделки: основания, условия, последствия и момент недействительности.
  12. Моделирование методом конечных элементов. Численный эксперимент
  13. Химченко Алексей Игоревич. ИНФОРМАЦИОННОЕ ОБЩЕСТВО: ПРАВОВЫЕ ПРОБЛЕМЫ В УСЛОВИЯХ ГЛОБАЛИЗАЦИИ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2014, 2014