<<
>>

ПРИМИТИВНОЕ ОБЩЕСТВО

Во всяком случае, характер поселений мустьерской эпохи, свидетель­ствующий о весьма возросшем значении охоты как постоянного источ­ника средств существования, указывает на новые, уже существенно иные черты эпохи мустье по сравнению с предшествовавшей эпохой перво­бытного стада.

Эти моменты имеют чрезвычайно важное значение для понимания условий, в которых складывалось первобытное общество на ступени среднего палеолита. Здесь, очевидно, еще более укреплялась внутренняя спайка первобытных, еще зачаточных обществ, вытекавшая не только из потребности противостоять опасностям, которыми грозил окружающий мир, — что, можно думать, играло очень большую роль в древнейшую эпоху, — но и из прямой производственной необходи­мости. Дело в том, что постоянная охота на крупных травоядных и таких хищников, как пещерный медведь, при достаточной еще простоте и несложности охотничьего вооружения мустьерца, должна была тре­бовать от человека прежде всего организованной коллективности действия, без чего немыслимо представить возможность добычливости подобной охоты.

Весьма уже продуктивная охота, как основной вид производственной деятельности человеческого коллектива, вместе с ростом и укреплением, с одной стороны, технических и культурных навыков, с другой — род­ственной связи первичных общественных групп, — является, несомненно, необходимой предпосылкой для окончательного оформления первобыт­ного общества на начальных этапах его развития.

Размеры становищ и мощные слои отбросов обитания дают основание предполагать, что мустьерские орды представляли уже довольно крупные объединения, вероятно большие, чем те, которые застает история у наиболее отставших в своем развитии народностей близкого к нам времени. Можно думать, что они обычно состояли не меньше чем из 50—100 человек.

Одежда

Числен­ность орды

16. Первобытное общество.

Низкий Если мустьерцы в своих поселениях в Европе выступают перед нами

уровень bвиде настоящих охотников на мамонта, носорога, лошадь, пещерного культуры медвЄдЯідикого быка, большеротого оленя, — охотников, успешно отстаивавших свое существование в тяжелых условиях ледникового периода, ■— общий уровень культурного развития их остается все же еще весьма низким.

Выше уже указывалось на исключительную медленность развития общества в мустьерское время и крайний консерватизм его материаль­ного уклада. Лучшее отражение это получает в технике обработки кремня, где в течение всего среднего палеолита удерживались простей­шие приемы, сопряженные или с обтесыванием кусков кремня, или с рас­щеплением их на грубые, широкие, часто треугольные отщепы. Из подобных отщепов изготовлялись немногочисленные виды орудий, среди которых до конца мустьерской эпохи главное место занимали два орудия — мустьерский остроконечник и скребло. Они жили в обиходе мустьерцев многие тысячелетия, пока быстро сложившийся с наступле­нием позднего палеолита новый, значительно более богатый и разно­образный кремневый инвентарь не заставил их исчезнуть уже в так называемое ориньяко-солютрейское время.

Чем же объясняется этот резкий перелом в развитии палеолитиче­ской культуры, который хорошо прослеживается в очень многих место­нахождениях Европы? Нет нужды останавливаться на разборе „теорий", находящих единственное объяснение прогрессивного характера поздне­палеолитического общества в смене древнего населения пришлым населе­нием, принесшим новые, высшие формы культуры. Не приходится гово­рить о том, что перемещения населения могли иметь место и в ту эпоху, как и в более раннее и последующее время первобытной истории челове­чества. Однако эти „теории" — „расовая" и „теория культурных кругов" — ничего не объясняют в закономерности развития палеолити­ческого общества в широком историческом масштабе, подменивая в то же время общую закономерность исторического процесса — переход человечества из одной исторической эпохи в другую — столкновением рас и культур (культур „широкой" и „узкой пластинки", неандерталь­ской и кроманьонской „рас") и т. п.

Характер обществен­ных обра­зований

Следует заметить, что примитивность мустьерской культуры и чрез­вычайно медленный темп ее развития находятся как будто в известном противоречии с фактом растущего значения охоты на крупных живот­ных уже со сравнительно ранней поры, по крайней мере с конца .древ­него палеолита.

Растущая продуктивность охоты, в большей мере обеспечивавшей существование человека, казалось бы, должна была явиться предпосылкой достаточно быстрого расцвета культуры. Раз­решение этих вопросов приходится искать в характере общественных образований, складывавшихся на данной исторической ступени.

Мустьерские общины, очевидно, представляли собой обособленные группы первобытных охотников, разбросанные на огромной территории. Уже это обстоятельство — немногочисленность в ту эпоху человеческого населения, державшегося на удобных для охоты территориях, разделен­ных сотнями километров совершенно безлюдных пространств, — должно было создавать условия, очень неблагоприятствовавшие более быстрому развитию и усложнению материальной основы культуры. Крайне низкий уровень потребностей и неразвитые формы разделения труда, с своей сто­роны, вели к той же замкнутости существования и к отсутствию каких- либо стимулов для взаимного общения отдельных охотничьих групп..

Естественным следствием подобных условий являлось другое весьма?

важное обстоятельство. Отдельные крепкие и сплоченные группы мустьер- ских охотников, разбросанные на огромных пространствах материков, которые едва лишь начинали осваиваться человечеством, должны были развиваться при наличии половой замкнутости, эндогамно, то есть путем браков внутри орды. Конечно, термин „брак“ здесь приходится приме­нять совершенно условно, поскольку не может быть сомнения, что в ту эпоху в течение долгого времени вряд ли существовали какие-либо нор­мы, ограничивавшие сношения между полами. Данные современной этно­графии позволяют полагать с достаточной определенностью, что половые отношения на этой ступени развития человеческого общества имели ха­рактер группового брака между всеми мужчинами и всеми женщинами первобытной общины, принадлежавшими к одному поколению.

Таким образом, мустьерскому времени должна была исторически отвечать та форма общественной организации, которая в этнографи­ческих исследованиях носит довольно условное название .„кровнород­ственной семьи“.

Последняя сменяет еще более древнее общественное образование, относящееся к начальной эпохе человеческой истории, — стадные группы шелльцев и ашельцев, с господствовавшей у них прак­тикой промискуитета.

Вместе с укреплением общественных ячеек среднего палеолита с их складывавшимся естественным разделением труда — труда мужчин и женщин, взрослых и несовершеннолетних или слишком старых членов общины — должна была постепенно формироваться первобытная семей­ная община неандертальцев.

Ступень историче­ского развития

Представление о наиболее раннем этапе человеческой истории, естественно вытекающее из анализа собранных современной наукой археологических фактов, в сущности, лишь развивает и дает конкретное содержание взглядам, в свое время изложенным Ф. Энгельсом.

Соответствующая эпоха характеризуется в трудах Ф. Энгельса, как значительный шаг вперед в отношении развития материальных про­изводительных сил первобытного общества, находившихся в предшест­вующую эпоху в более или менее зачаточном состоянии. Особенное значение здесь имело появление охотничьего оружия в его уже вполне сложившихся, хотя и еще очень простых формах — деревянного копья с заостренным при помощи огня концом, тяжелой палицы, пращи и мета­тельных камней, боласа из ремней с грузом на конце и пр., что вместе с усложнением самой техники охоты, применением огня, загонов и т. п. в условиях девственной, почти не затронутой человеком природы могло более или менее обеспечить первобытную группу постоянными продук­тами охоты.

Это приобретение, имевшее, несомненно, чрезвычайно большое зна­чение, вместе с освоением огня освобождало людей от прежней тесной зависимости от природных условий. Оно давало возможность человече­скому обществу впервые значительно расширить занятую им территорию. Человек стал расселяться в умеренных широтах Европы и Азии, в тех местностях, которые оставались недоступными ему на предшествующей ступени. Он проник в ту эпоху даже в высокогорные районы, лежащие на границе вечных снегов, где успешно охотился на пещерных медведей, горных козлов и т.

д. Естественно, что успехи, достигнутые на этой ступени человеческим обществом, стали возможными только вместе с значительным усовершенствованием техники, прежде всего в части изготовления каменных орудий. Последние были совершенно необходимы для обработки таких материалов, как дерево; без них равным образом была невозможна разделка убитого животного и т. д. Энгельс для этой

эпохи („вторая ступень дикости") определенно указывает на палеоли­тическое время. Не будет ошибкой утверждать, что охарактеризованный таким образом этап развития первобытного общества вполне отвечает, по нашим современным представлениям, среднему палеолиту.

Испытало ли само первобытное общество — составляющие его ячейки — какие-либо изменения в ту эпоху? Относительно этого можно найти определенные указания у Маркса и Энгельса.

И Маркс и Энгельс неоднократно высказывали взгляд на охоту как на прогрессивную форму первобытного производства, являвшуюся в тех условиях первичным видом кооперации, то есть общественного труда. И. В. Сталин указывает, что „общий труд ведет к общей собственности на средства производства, равно как на продукты производства"[181]. Отсюда понятно распространенное повсюду у отставших в своем развитии народ­ностей общее владение средствами труда, в первую очередь, естественно, местами охоты и собирания плодов, кореньев и т. п. Понятна также и сама организация общественного коллектива, которая даже у племен с упадочными формами охотничьего образа жизни имеет отчетливые черты первобытно-общинного строя.

Таким образом, приобретение охотой значения основного, важней- . шего источника жизненных благ, — что имело место, очевидно, только

на определенной исторической ступени, —■ неизбежно должно было быть связано с оформлением первобытной ячейки как производственного кол­лектива, который в предшествующее время мог носить лишь совершенно неразвитый, зачаточный, в буквальном смысле слова стадный характер.

Первым следствием этого должно было явиться усиление внутренней связанности первобытной общины, что, очевидно, должно было содей­ствовать осознанию составляющими ее индивидуумами общности их происхождения, но, в равной мере, также и противопоставлению себя другим производственным объединениям.

Отличительной чертой общественной организации, соответствующей времени „кровнородственной семьи", как ее можно условно назвать, пользуясь термином, предложенным Морганом, была замкнутость этих ячеек. Размножение „в себе", в маленьких замкнутых общественных группах — первобытных общинах, — приходится расценивать как факт, весьма неблагоприятно влиявший прежде всего на физическое развитие человека среднего палеолита.

Интересно, с другой стороны, что неандертальские охотники на мамонта и пещерного медведя, жившие не менее чем за 40—50 тысяч лет до нашего времени, благодаря добычливости своих охот, как отме­чалось выше, находились в смысле питания не в худших условиях, чем австралийцы, бушмены или ведды.

Неблагоприятные условия природной среды, сложившиеся в резуль­тате непредусмотрительного расходования природных ресурсов, неблаго­приятная историческая обстановка, поставившая отдельные группы чело­вечества в состояние изоляции, на многие тысячелетия задержали их развитие. В частности, и бродяжничество, как необходимый в этих условиях образ жизни, должно было вызвать значительное огрубение и упрощение всего уклада жизни этих племен.

Замкнутый Очерченный выше характер мустьерского общества делает понятным характер многое из того, что о нем известно. Прежде всего естественно, что отсут- wycio?,,x ствиесвязи между отдельными общинами мустьерцев, их изолирован­ность и разобщенность должны были создавать условия, весьма тормо­зившие их развитие.

Та же дробность и замкнутость первобытных общественных коллек­тивов дает возможность понять другую характерную особенность му- стьерской эпохи — длительное существование бок о бок в пределах Европы различных типов производственного инвентаря, обозначающихся как примитивно мустьерские, клэктонские, ашельские, типично мустьер- ские наборы орудий, которые в действительности могли существовать часто рядом друг с другом приблизительно в одну и ту же эпоху.

Этот факт достаточно убедительно показан раскопками ряда подоб­ных местонахождений палеолитического времени. Он делает понятным ∙ -д.

для таких памятников юга СССР, в частности Крыма и Прикубанья, как Киик-Коба, Чокурча, Ильская, сочетание кремневого инвентаря, имеющего формально некоторые „ашельские" черты [182], с далеко ушедшей утилизацией кости, даже появлением настоящих костяных изделий, кото­рые, как правило, становятся известны только с началом позднего палеолита.

В следующей главе будет показано, что происходило с материаль­ной культурой, когда изменился характер общественной структуры перво­бытного человечества и на месте мелких, изолированных и раздроблен­ных охотничьих групп возникли более крупные их объединения; это, с одной стороны, чрезвычайно усиливало производственные возможности человеческого труда как основы дальнейшего ускорявшегося историче­ского движения первобытного общества, с другой — открыло путь экзо? гамии, как нормальной форме брачных отношений, создавшей пред­посылки для оформления нового, высшего человеческого типа — типа современного человека.

Наиболее отставшие в культурном отношении общества близкого нам времени, в особенности тасманийское, о котором сохранились некоторые данные от XVIII и начала XIX вв., при всей своей простоте представляют все же общественные образования, весьма далеко ушед­шие от первобытного строя мустьерской эпохи.

С другой стороны, вероятно, неблагоприятными условиями, как, например, уменьшение дичи и вызванный этим недостаток мясной пищи, вместе со сложившимся уже разделением труда, при котором на женщину падало собирание необходимых для существования общины растительных и иных продуктов, можно объяснить наблюдавшееся уже у тасманийцев подчиненное положение женщины. Нет оснований предполагать подоб­ного рода отношений в среде мустьерского общества, где крепнувший в связи с большой хозяйственной сплоченностью группы социальный инстинкт создавал условия, благоприятные для равноправия членов орды, и где женщина, нужно полагать, сохраняла одинаковое положение с мужчиной.

Усложнение жизненных потребностей вместе с зарождавшейся Зачатки оседлостью МОГЛО ВЛИЯТЬ все же на известное разграничение некоторой разделения сферы мужского и женского труда. Труд женщины, естественно, должен труда был проявлять себя преимущественно в области, связанной с лагерем, жилищем, приготовлением пищи, одежды. Очевидно, также главным образом на женщин и подростков падало собирание всякого рода расти­тельных продуктов в виде ягод, кореньев, съедобных лишайников и пр., которые даже в суровых условиях полярной природы являются необхо­димым элементом питания человека и при наличии достаточных запасов мяса.

В отношении использования кремня для нужд первобытного хозяй­ства это намечавшееся ъгло в течение мустьерского

времени к закреплению двух основных типов орудий — мустьерского остроконечника и скребла, которые можно рассматривать как орудия обособлявшегося труда мужчины и женщины — „мужской" и „жен­ский" ножи.

Очень интересную, но и наименее выясненную сторону жизни му- стьерца представляет его духовная жизнь.

Речь

Одним из наиболее могущественных социальных факторов в условиях первобытного человеческого стада должна была явиться речь, отражав­шая в себе растущую и укреплявшуюся потребность в общении, котор'ая развивалась в меру усложнения хозяйственной организации гтерзобъ'ТЕСго общества. Если невозможно представить себе даже полуживотное состояние человека в древнем палеолите без какой-то ланалюнног рпвпг, естественно, что в мустьерское время он должен был уже широко владеть этим важнейшим средством общения. „Язык, — говорит товарищ Сталин, — относится к числу общественных явлений, действующих за все время существования общества. Он рождается и развиваете? с рождением и развитием общества. Он умирает вместе со смертью общества. Вне общества нет языка"1. Маркс и Энгельс, критикуя Фейербаха, вполне определенно указывают, что язык так же древен, как и сознание, поскольку язык „и есть практическое, существующее и для других людей, и лишь тем самым существующее также и для меня самого действительное сознание..."[183][184].

Совершенно превратные, идеалистические представления Н. Я- Марра о якобы очень позднем появлении звуковой речи, возникающей чуть ли не в эпоху позднего палеолита, которой будто· бы должна была пред­шествовать кинетическая речь, — некритически воспринятые рядом советских ученых, — оказали весьма неблагоприятное влияние на пони­мание древнего общества. Они вели, прежде всего, к резкому противо­поставлению неандертальского общества обществу позднего палеолита, а отсюда — к затушевыванию тех прогрессивных черт, которые отли­чают мустьерское время.

Руководствуясь указаниями И. В. Сталина, сейчас нельзя сомне­ваться в том, что звуковая речь должна была формироваться вместе с сознанием уже на самых начальных этапах, вырастая и усложняясь параллельно с усложнением материальной основы существования перво­бытного стада. Значительно сложнее вопрос о звуковой речи современ­ного, хорошо известного нам типа, которую, видимо, приходится считать возможной только на определенной ступени развития и совершенство­вания физической природы человека и его речевого аппарата.

Учитывая крайне простой и примитивный характер мустьерского общества, замкнутость первобытных общин неандертальцев и тесную сплоченность членов таких коллективов, приходится думать, что они могли довольствоваться еще очень простой по своей структуре и по составляющим ее элементам звуковой речью. Тесная спаянность подоб­ной группы давала ей возможность обходиться еще очень примитивным языком звуков, которые могли видоизменяться в зависимости от того, что они должны были обозначать — призыв, предупреждение об опас­ности и т. д. С другой стороны, следует предполагать все же, что в условиях по крайней мере более поздней поры среднего палеолита

должны были уже зарождаться в зачаточных формах более сложные сочетания звуков для определенных понятий 1.

и с внешним миром. Время среднего палеолита дает ряд фактов из области идеологии, неизвестных в предшествующую эпоху, к ним относится, прежде всего,

Минераль­ная краска

Развитие и усложнение звуковой речи, очевидно, шло параллельно с нарастанием представлений, уже перераставших простейшие акты повседневного существования и суммировавших опыт общественного коллектива во взаимоотношениях его членов как между собой, так первое появление настоящих погребений. Не­зависимо от того, как объяснять их мотивы, появление их в эпоху мустье не может быть объяснено иначе, как в плоскости явлений уже собственно идеологического порядка.

Зарождение эстетики в виде заботы об украшении тела, о которой говорят находки минеральной краски, охры, в стоянках сред­него палеолита, вряд ли можно рассматривать вне того же круга представлений.

Рис. 92. Кость с пра­вильно расположенными нарезками и грубо обитая кость из мустьерского слоя главного убежища Ла Ферраси, 1∕2 н. в.

Конечно, такие естественные проявления эстетического чувства, как украшение головы, шеи, рук и обнаженного тела цветами или низками ягод и зерен, могут восходить к чрез­вычайно ранней эпохе, вырастая из весьма первобытных инстинктов. Однако находкам красящих веществ на местах мустьерских ста­новищ1 [185][186] можно придавать значение не только средства украшения в узком значении этого слова.

с очень ранней поры

Изобрази­тельное творчество

Нельзя забывать, что многие современные охотничьи народности практикуют окрашива­ние тела краской, смешанной с жиром, как средство защиты от холода. Вместе с тем уже краски — красная, белая, черная — должны были переплетаться в перво­бытном, еще очень примитивном сознании с определенным кругом пред­ставлений, являясь для древнего человека символами многих из окру­жавших и весьма для него важных явлений* таких, например, как огонь, кровь, солнце, день с его антитезой — ночной тьмой и т. д.,і выраставших в его миропонимании в ряды ассоциирующихся образов.

На возникновение достаточно сложных ассоциаций указывают отме­чаемые ниже находки на местах мустьерских поселений плит с чашечко­видными углублениями и первые проявления того, что можно назвать условно орнаментальным искусством, — в виде, например, костяной пластинки с нанесенными на ней рядами тонких параллельных нарезок (рис. 92), найденной в мустьерском слое главного убежища Ла Ферраси.

Следует учитывать также усложнение элементов материальной Строй пред­культуры, наблюдавшееся в мустьерское время, что должно было ставлений требовать значительной диференциации понятий, для передачи которых

зачаточная речь шелльской эпохи создавала, очевидно, слишком узкие рамки.

Инстинктивная боязнь окружающего, сопровождавшая существова­ние древнейшего человека, поскольку его жизнь протекала в условиях постоянной опасности со стороны хищных животных, которым он едва ли мог противопоставить серьезные средства защиты, — в мустьерскую эпоху должна была приобрести иной характер. Весьма примитивное мышле­ние человека древнего палеолита, построенное на очень узком круге ассоциаций, должно было смениться у неандертальца концентрацией сознания вокруг обстановки его существования, где он сам выступает как реальная действующая сила.

Вместе с тем, включая в себя все большее количество представлений из области внешнего мира, сознание неандертальца должно было оста­навливать его внимание на явлениях природы, которые имели непосред­ственное отношение к его повседневному существованию, как ночь и день, небо, солнце, звезды, вода, огонь, гроза, окружающий мир животных, — которые он, очевидно, пытался осмысливать, исходя из строя своей собственной жизни. Однако некоторые зачатки первобытно­идеалистических представлений, которые на этой ступени общественного развития было бы невозможно отделить от мышления, формирующегося на опыте практической жизни, — настолько они сливались у первобыт­ного охотника в темном, крайне ограниченном понимании связей явлений окружающего мира, — приходится искать в кругу фактов, ближайшим образом связанных с жизнью самого первобытного общества. Судя по тому, что известно в отношении полубродячих охотничьих племен недав­него прошлого, как те же австралийцы, зачатки подобных представлений могли вытекать из особого положения, которое начинает занимать в сознании первобытной общины ее умерший сочлен.

<< | >>
Источник: Π. П. ЕФИМЕНКО. ПЕРВОБЫТНОЕ ОБЩЕСТВО. ОЧЕРКИ ПО ИСТОРИИ ПАЛЕОЛИТИЧЕСКОГО ВРЕМЕНИ. ИЗДАНИЕ ТРЕТЬЕ, ПЕРЕРАБОТАННОЕ И ДОПОЛНЕННОЕ. ИЗДАТЕЛЬСТВО АКАДЕМИИ НАУК УКРАИНСКОЙ ССР. КИЕВ - 1953. 1953

Еще по теме ПРИМИТИВНОЕ ОБЩЕСТВО:

  1. 38. Акционерное общество как участник гражданских правоотношений.
  2. 36. Гражданско-правовое положение обществ с ограниченной и дополнительной ответственностью.
  3. Химченко Алексей Игоревич. ИНФОРМАЦИОННОЕ ОБЩЕСТВО: ПРАВОВЫЕ ПРОБЛЕМЫ В УСЛОВИЯХ ГЛОБАЛИЗАЦИИ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2014, 2014
  4. 27. Виды юридических лиц и основания их классификации.
  5. 32. Органы управления юридических лиц: понятие, виды, основания и порядок деятельности.
  6. Социокультурная обусловленность обращения к проблеме идеального школьного учителя в американской педагогической мысли
  7. 9.1. Сущность убеждения и принуждения.
  8. § 4. Банковская тайна в системе правовых режимов конфиденциальной информации
  9. 3.3. Административно-правовая защита прав и свобод граждан
  10. 3.4. Обращения граждан.
  11. Новационное расширение представлений о личностных и профессионально важных качествах идеального школьного учителя в 1950 - 1980 гг.
  12. 10.1. Сущность и признаки административного правонарушения
  13. Сергеевич В.И.. Древности русского права: в 3 т. /В.И.Сергеевич; вступ. ст. Ю.И.Семенова; Гос. публ. ист. б-ка России. — М., 2007. Т.2: Вече и князь. Советники князя. —2007. — 595 с., 2007
  14. Сергеевич В.И.. Древности русского права: в 3 т. /В.И.Сергеевич; вступ. ст. Ю.И.Семенова; Гос. публ. ист. б-ка Рос­сии. — М., 2007. Т.1: Территория и население. —2007. — 699с., 2007