<<
>>

ПАМЯТНИКИ ГОНЦОВСКОГО ТИПА

Дальнейшие судьбы первобытного населения Восточной Европы, оставившего памятники описанного выше типа, представляются в на­стоящее время недостаточно ясными. Палеолитические поселения вроде нижнего горизонта Кирилловской стоянки сменяются на Восточно-Евро­пейской равнине памятниками несколько иного характера.

Их кремне­вый инвентарь приобретает заметные новые черты, хотя в смысле форм хозяйственной деятельности здесь не наблюдается существенных отличий от предшествующего времени, поскольку охота на мамонта еще многие тысячелетие продолжает оставаться в Средней и Восточной Европе од­ним из важнейших источников существования палеолитических общин.

Только к концу собственно палеолитического времени, когда остатки мамонта перестают встречаться на местах поселений, как, например, в самых верхних горизонтах лёссовых стоянок днепровского Надпо- рожья или воронежского течения Дона, начинают обнаруживаться при­знаки формирования новой культуры, с иной хозяйственной базой. Инте­ресно, что в эту, так называемую азильскую пору кремневый инвентарь, как и склад культуры в целом, снова приобретает на всем пространстве Европы черты единообразия, как это можно было наблюдать значитель­но раньше, в эпоху Костенок, Пржедмости, Виллендорфа.

Из числа палеолитических поселений, которые следует относить к средней поре мадленской эпохи, для европейской территории СССР можно назвать, в первую очередь, два лучше исследованных памятника. Оба они достаточно типичны для данного времени. Это — Гонцы и Бор- шево II (стоянка у Моста).

ГОНЦЫ

Палеолитическое стойбище в с. Гонцах на р. Удае, открытое

8 1873 г., можно считать первым научно освещенным памятником палеолитической культуры, ставшим известным в пределах бывшей Европейской Россия. Первое сообщение о нем было сделано лубенским преподавателем Ф. И. Каминским, производившим здесь небольшие раскопки, и геологом К.

М. Феофилактовым на археологическом съезде в Киеве 1. Затем много лет этот интересный памятник не привлекал к себе внимания ученых и не раз его копали любители, изрывшие ямами зна­чительную часть этой площади. Такие, раскопки, не имевшие научного зна­чения, от которых не сохранилось никаких документальных сведений, в 70-х годах велись помещиком Кирьяковым, на земле которого нахо­дилась стоянка, а позже Гельвигом, испортившим значительную часть площади палеолитического поселения. Гельвигом встречено было здесь очень большое скопление черепов мамонта (около 40), очевидно обра­зовавшее типичное для Гонцов ограждение места жилья. Еще раньше, в 1891 г., небольшие раскопки в Гонцах производились Е. Н. Скар- жинской; часть материала из этих раскопок хранилась в Полтавском музее

Только в 1914—1915 гг., через 40 лет после его открытия, этот важ­ный памятник был раскопан Полтавским музеем с участием ряда вид­ных специалистов — А. П. Павлова, М. В. Павловой, В. А. Городцова, Г. Ф. Мирчинка и др. Еще позже, в 1935 г., стоянку еще раз копала группа археологов под руководством И. Ф. Левицкого[361][362][363].

Место находок лежит по правому берегу р. Удая, притока Сулы, Положение На ПОЛОГОМ СКЛОНе Древней Террасы, ПрИСЛОНеННОЙ К ПОДНОЖИЮ береГО- СТОЯНКИ вой возвышенности. Терраса эта прорезана оврагами и рытвинами и об­разует небольшой мысок, поднимающийся над поймой Удая. На этом мыске и находилось палеолитическое поселение, в значительной степени уже разрушенное ростом оврагов.

Коренной берег долины Удая в районе палеолитического стойбища образован пестрыми глинами и песками, на которых залегает пласт валунной глины, отложенной ледником эпохи максимального оледенения, захватившим эту часть левобережной Украины. Поверх моренного на­носа лежит пласт желтого лёсса, одевающий склоны береговой возвышен­ности, составляя поверхностный покров древней террасы Удая. Сама же терраса, на которой расположена стоянка, сложена песчано-глинистым, слоистым речным наносом (древний аллювий), уходящим под отложе­ния поймы Удая.

Речной нанос имеет здесь мощность около десяти метров и подстилается мергелем, образующим также основание корен­ного берега долины.

Почвенный слой и отложения лёсса покрывают террасу довольно ровным пластом в 3—3,5 м толщиной. Культурный же горизонт приуро­чен к нижней части лёсса, хотя крупные кости мамонта, как это обычно бывает, · занимают в отложениях лёсса значительную толщу[364]. В рас­положении остатков на площади стоянки, если судить по опубликован­ным отчетам, обстановка очень близка к той, которую можно наблюдать в ряде других палеолитических поселений СССР. На исследованном пространстве прежде всего обращает на себя внимание огромное скоп­ление мамонтовых костей, покрывавшее площадь в 25 кв. м в северной половине основного участка раскопок 1915 г.

К сожалению, при этих раскопках не была поставлена задача систе­матического вскрытия стоянки, культурный слой которой, по имеющимся данным, занимает значительную площадь. Мало в этом смысле могут помочь и раскопки 1935 г., поскольку они в значительно большей сте­пени освещают вопросы стратиграфии и геологических условий, чем планировку и характер древнего поселения. И те и другие раскопки дают, таким образом, представление лишь о части палеолитического стойбища, общая картина которого остается до сих пор, в сущности, недостаточно выясненной. Поскольку при таком частичном исследовании стоянки в момент раскопок, очевидно, не было ясного представления о значении раскрытых деталей, ряд важных обстоятельств ускользнул от внимания лиц, производивших раскопки, и не получил отражения в. отчетах. Все же то, что сообщается в них, остается весьма интересным.

Остатки жилищ

Кости мамонта, как показывают отчеты 1915 и 1935 гг., не были разбросаны в беспорядке. Они очерчивали на одном участке древнего поселения довольно правильную, овальной формы площадку длиной, по сведениям, сообщаемым И. Ф. Левицким, в 4,5 м и шириной около 4 м„ по периферии которой находилось 27 черепов мамонта. Как говорится в отчете о раскопках, за исключением трех, все остальные черепа мамонта были поставлены в естественном положении, окружая это скопление с трех сторон — северной, восточной и западной.

Лопатки мамонта в числе 30 штук также были расставлены преимущественно по краю скопления, большей частью сохраняя первоначальное вертикальное положение.

В центре находились бивни мамонта (больше 30), нижние челюсти (6), тазы (три половинки и один целый таз), совсем единично встреча­лись длинные кости конечностей (4). Ребер было встречено также очень немного, притом все в обломках и со следами использования их, видимо, в качестве орудий. Позвонков на всю эту огромную массу остатков ма­монта было найдено всего около десятка.

Таким образом, и в подборе и в расположении костей в этом скоп­лении наблюдается определенная преднамеренность, которая становится понятной в том случае, если рассматривать данную находку как прямую аналогию с остатками жилищ, известных в Костенках I, Бурети, Ели­сеевичах и ряде других палеолитических поселений, начиная с ориньяко- солютрейского времени.

Середину этого скопления занимали культурные отбросы вместе с расколотыми костями разных животных, ребрами и рогами оленей, причем поверх всего этого лежала целая куча бивней мамонта. Много­

численные встреченные здесь лопатки и черепа мамонта, целым кольцом окружавшие описываемое скопление культурных остатков, несомненно, служили, как, и в ряде других подобных случаев, для укрепления стен несколько углубленного в землю жилища, тогда как бивни мамонта должны были, очевидно, составлять основу конструкции его земляной кровли. Таким образом, раскрытое раскопками 1914—1915 гг. соору­жение в целом поразительно напоминает жилища-землянки, столь харак­терные для оседлых лагерей охотников на мамонта позднего палеолита..

К описанному жилищу вплотную примыкал ряд хозяйственных, может быть, также жилых ям, довольно подробно охарактеризованных И. Ф. Левицким (в отчете 1915 г. они фигурируют в качестве „куч“ костей мамонта). Поскольку они носят характер „краевых" ям, хорошо известных по Костенкам I и Авдееву, где они окружают большие на­земные жилые сооружения многоочажного типа, присутствие таких же больших наземных жилищ, „палеолитических площадок", в Гонцах пред­ставляется вполне возможным.

Кроме мамонта, в культурном слое поселения были встречены остатки северного оленя и зайца, пещерного медведя, волка, песца, ро­сомахи. Под грудами костей и около них сохранились остатки кострищ из костного мусора и перепала, расщепленного кремня и т. д. Древес­ный уголь здесь не встречался. Очевидно, палеолитический человек под­держивал огонь в очагах, как это часто наблюдается, главным образом с помощью свежих костей животных.

Недостаточно подробное описание открытого в Гонцах жилища типа землянки с ограждением из черепов мамонта, близко напоминающего замечательное жилище в Юдинове, открытое К. М. Поликарповичем, не дает возможности судить о многих его деталях. В одном из отчетов говорится, что кости мамонта (бивни, ребра) шли местами на глубину до 60—70 см. Под ними, на лёссовом дне ямы, оказался череп мамон­та, нижняя челюсть и несколько длинных костей этого животного, череп и кости скелета оленя и т. д., затем следы кострища из пережженных костей и ряд изделий из кремня и кости.

О том, что мы имеем здесь, действительно, настоящую землянку, вырытую в древней почве и заполненную костями мамонта, свидетель­ствует уже то обстоятельство, что вне скопления костей, на верхнем уровне их, на окружающей площади наблюдался лишь тонкий слой культурных отбросов (костного угля).

Насколько можно судить по имеющимся данным, культурные остат­ки на исследованной площади Гонцовской стоянки занимают определен­ные, ограниченные участки, и на пространстве между ними кости и крем­ни более или менее отсутствуют. Это явление нужно считать общим для большинства палеолитических поселений.

Обитатели Гонцовской стоянки пользовались для изготовления Обработан- орудий обычным в этой части УССР темносерым и желтоватосерым н“й меловым кремнем [365]. Кремень

И нуклеусы, и пластинки не достигают здесь сколько-нибудь значи­тельных размеров; обычные размеры пластинок всего 4—5 см. Нередко они бывают еще меньше, тогда как более крупные пластинки состав­ляют, скорее, исключение.

Этому вполне соответствуют и размеры ору­дий, представляющих в основном две обычные группы инструментов — резцы и скребки (рис. 269, 270).

Резцов обыкновенного, срединного типа, полученных двумя про­дольными, под углом поставленными сколами, здесь почти нет. Во вся­ком случае, они представляют большую редкость по сравнению с дру­гим резцом — бокового типа с наискось срезан­ным и отретушированным концом и одним продоль­ным сколом. Нередко такие резцы имеют вид двойного инструмента на противо­положных концах пла­стины и вообще отлича­ются довольно тщательной отделкой и правильностью очертаний.

Скребки Гонцовской стоянки составляют не менее интересную группу орудий. Они очень малы

Рис. 269. Орудия из камня и кости Гонцовской И часто 'бывают ИЗГ0Т0В- стоянки: Лены НЄ ИЗ ЦЄЛЬНОИ ПЛЗ-

„ стинки, а из сечения отно-

1—4 — скребки разных типов; о — шило из труочатои »

кости; 6— стержень из слоновой кости с отверстием СИТеЛЬНО ООЛЄЄ КруПНЫХ

в расширенной (и3 СобраНИЯ ПЛЗСТИНОК. Мы ВИДИМ

среди них и круглые скре- бочки азильского типа, и очень высокие скребки с круговой подретушевкой и почти прямым боковым лезвием, оставленным без подправки, наконец, двойные орудия того же характера на противоположных кон­цах короткой пластинки.

Наряду с этими двумя видами орудий в Гонцовской стоянке встречается еще третий вид кремневого орудия, но уже в значительно меньшем количестве, — тот миниатюрный, напо­

минающий ланцет ИН- Рис. 270. Кремневые орудия Гонцовской стоянки: СТруМеНТ, КОТОрЫЙ В ар- /—2 — резцы; 3—4 — проколки; 5 — пластиночка с притуп- ХеОЛОГИЧеСКОЙ ЛИтера- ленным краем (из собрания Полтавского музея).

туре носит название

пластиночки с притупленным краем; вместе с ним встречаются заострен­ные пластинки с таким же притупленным краем, но образующим изогну­тую спинку острия, типа .„клинка перочинного ножа" азильских стоянок Европы. Иногда попадаются и обыкновенные небольшие кремневые проколки.

Изделия Изделия из кости в культурных отложениях Гонцов довольно

из кости однообразны. В первую очередь, это небольшие шилья, сделанные, ви­димо, из расколотых трубчатых костей зайца, остро отточенные на конце. Часто встречаются, хотя преимущественно в обломках, довольно крупные заостренные стержни из слоновой кости — вероятно, от нако­нечников дротиков. Имеется одна цельная, прекрасно сделанная тонкая

костяная игла с ушком. Далее интересна поделка из слоновой кости, с круглым отверстием, напоминающая сильно уменьшенный в размерах инструмент для разминания ремней или выпрямления древков. Для изделий употреблялись здесь не только слоновая кость, то есть бивни мамонта, но и рог северного оленя. Это показывает находка куска опи­ленного рога с боковым отростком, напоминающего нечто вроде молотка.

Время

Из краткого описания и прилагаемых рисунков нетрудно видеть, что кремневый инвентарь Гонцов воспроизводит формы, типичные для позднейших палеолитических поселений Европы. С этими чертами он известен не только в позднее мадленское, но и в азильское время оди­наково на территории всей Европы, как и на территории СССР, на­пример в стоянке Боршево II (верхний горизонт), где исчезновение мамонта указывает на весьма поздний возраст памятника.

Поэтому весьма странное впечатление производят встречающиеся в литературе попытки отнести Гонцовское поселение к „,ориньяку“, тогда как Мезин нередко относят к „позднему мадлену“. И то и другое заключение не имеет за собой, как в этом нетрудно убедиться, ника­кого фактического основания.

Разведочные раскопы, заложенные на конце мыска, занятого палеолитическим стойбищем, обнаружили присутствие культурного слоя в виде некоторого скопления костей мамонта значительно глубже, чем в основном раскопе, — на глубине 4,3 м от поверхности почвы, в сло­истом аллювиальном наносе. Кости здесь оказались худшей сохран­ности. Возможно, что они относятся к нижнему, более древнему слою стоянки, как это часто наблюдается в поздних палеолитических место­нахождениях, связанных с аллювием надпойменных террас, — в Бор­щеве II, стоянках Днепростроя и пр.

СТОЯНКА У МОСТА

(Боршево II, нижний горизонт)

Другой памятник времени, близкого к Гонцам, представляет сто­янка у Моста. Ее топографические условия и характер залегания куль­турных остатков являются типичными для целой группы подобных палеолитических стойбищ Восточной Европы.

Ниже Костенок, под с. Боршевом, Дон вплотную подходит к высо­там правого берега, давая место лишь узкой террасе, прислоненной к круто поднимающейся возвышенности. Высокий меловой берег здесь сильно изъеден широкими балками, заросшими кустарником и лесом. В устье одной из них (Кузнецова лога) находится первая открытая в Боршеве палеолитическая стоянка — позднесолютрейского типа.

Условия

залегания

Ниже по течению береговые высоты прорезаны огромным, широко разветвленным оврагом (в нем расположена главная часть с. Боршева), у выхода которого береговая терраса несколько расширяется и образует более или менее ровную площадку, всего на 4—5 м поднимающуюся над летним уровнем реки. В половодье она затопляется водой. Эта терраса, не превышающая по своей высоте пойменную террасу Дона, но отличающаяся от нее по своему геологическому строению, на выезде из села занята частью садами и огородами, частью пустырем. Будучи размываема рекой, она образует невысокий береговой обрыв, в котором и были обнаружены следы палеолитических кострищ[366] (рис. 271).

В обрезе берега видно, что под нетолстым слоем луговой почвы, покрывающей береговую террасу, залегает суглинок желтоватого цвета с многочисленными включениями меловой щебенки. Этот суглинок, толщиной в метр и более, носит характер древнего делювиального наноса, намыва весенними и дождевыми ручьями продуктов разруше-

Рис. 271. Место палеолитической стоянки Боршево II на невысокой береговой террасе Дона (раскопки автора).

ния береговых пород. Под ним, почти до уровня воды, идет плотная глинистая супесь, содержащая множество мелких ракушек и по своему происхождению являющаяся, очевидно, аллювиальным образованием. В самом основании берега она переходит в сероватую вязкую глину. Как раз по границе верхнего суглинка и глинистой супеси вдоль бе­рега заметна темная прослойка, толщиной сантиметров в 5—10, идущая на далекое расстояние по береговому обрыву (рис. 272). Прослойка эта имеет гумусный характер и представляет собой древнюю, погре­бенную почву, которая, очевидно, должна была одевать берег Дона в какую-то раннюю эпоху, до отложения покровного суглинка. У моста [367]через Дон слой погребенной почвы залегает на высоте около 1,5 м над уровнем реки, а ниже по течению, метрах в 100, он уходит под воду.

В этой прослойке на значительном протяжении залегают культур­ные остатки — это верхний горизонт стоянки. Они образуют обычные скопления отбросов жилья — более или менее обширные гнезда угля, пережженных костей, сопровождающиеся значительным количеством расколотого кремня, комками красной и желтой охры и т. п. На местах

древнего жилья культурный слой насыщен подобными остатками. Выше погребенного почвенного слоя, в желтом суглинке, культурные остатки не встречаются вовсе.

Иную картину представляет собой разрез берега несколько выше по течению Дона. Темная почвенная прослойка здесь прослеживается

Рис. 272. Берег р. Дона на месте стоянки Боршево II. На снимке видна темная про­слойка погребенной почвы, отвечающая верхнему горизонту стоянки, ниже залегают второй и третий слои палеолитических остатков.

вполне отчетливо, но никаких остатков не содержит. Зато глубже нее, в глинистой супеси, намечается второй горизонт находок. Здесь неза­метно следов „пепелищ": кости и кремни залегают более или менее рассеянно на глубине сантиметров до 25—30 ниже гумусной прослойки. Тут имеется много остатков лошади, но в небольшом количестве попа­даются и обломки костей мамонта, совершенно отсутствующие в верх­нем слое.

Еще глубже залегает третий горизонт находок. Он представляет как бы цепь тонких прерывающихся углистых прослоек и утолщений, в которых встречается много костей мамонта — зубы, куски бивней, расколотые длинные кости. В местах, где этот слой более утолщен и богат находками, он содержит множество костей грызунов, главным образом лапок зайцев, которые, видимо, человек бросал как части, не пригодные в пищу.

Собственно, и в среднем и в нижнем культурных горизонтах можно видеть лишь незначительные остатки мест обитания, размытые и разру­шенные рекой при поднятии ее уровня. Культурный слой их по мере углубления в берег становится более бедным вещественными остатками и в нескольких метрах от берегового обрыва совершенно исчезает.

Находки в описанных горизонтах стоянки разнятся одни от других весьма значительно. Это не оставляет сомнения в том, что каждая из них отвечает особой поре в истории данного местонахождения. Что привлекало сюда людей и побуждало их селиться в течение долгого времени в одном и том же месте, сказать, конечно, трудно. Здесь могло играть роль и соседство огромного оврага, представляющего целую си­стему логов и широких долин, с вытекающим из него многоводным ру,чьем; затем —· удобное расположение под защитой возвышенности, а главное, вероятно, близость водного бассейна, судя по характеру наноса, — либо' реки с очень спокойным течением, либо затона, а может быть, и озерка, подобного пойменным озерам, какие, имеются и сейчас в долине Дона.

Уровень этого бассейна, на берегах которого однажды поселились люди, продолжал повышаться, заполняя слоями осадков древнюю до­лину реки. Этот процесс продолжался до эпохи, когда поверхность реч­ного наноса покрылась почвенным слоем, а поверх него начал отлагаться намываемый с возвышенности суглинок. В последующее время река еще раз значительно углубила свое русло, проложив в древнем аллювии свой современный водоток.

Нанос, заполнивший пойменную низину уже в современную эпоху, имеет совершенно иной характер, чем описанный нами древний нанос, содержащий остатки палеолитической культуры. Это хорошо можно наблюдать в береговых обрывах Дона против Боршева, по луговой стороне, где в грубых, быстро меняющихся по составу отложениях пой­мы на разных уровнях встречаются культурные остатки эпохи бронзы и богато орнаментированная керамика позднего каменного века.

Как было указано выше, нижний горизонт находок прослеживается ниже гумусного слоя в виде тонкой волнистой прослойки углистого цвета. Некоторые признаки, как, например, то обстоятельство, что она продолжает быть заметной там, где в ней исчезают культурные остатки, затем значительная концентрация выделений железа (непосредственно под гумусным горизонтом) позволяют рассматривать эту прослойку как остаток некогда существовавшего почвенного покрова. Он одевал берег в эпоху временного отступания реки и был более или менее размыт при поднятии ее уровня.

Обработанный кремень, встречающийся здесь в довольно большом количестве, близко напоминает кремневый материал стоянок Аносов лог и Глинище (Костенки II и Костенки III). Это преимущественно темный меловой кремень, но с примесью около 25% цветного валунного кремня. Орудия — те же скребки и резцы; встречаются массивные резцы и ну- клеобразные инструменты типа скобеля (рабо).

Камень и кость

Фауна

Особенностью нижнего гор'изонта является относительное обилие изделий из кости, хотя и довольно однообразных. Это одинаковые не­большие орудьица в виде острия или шила, сделанные из расколотых трубчатых костей зайца и тонко отточенные на конце (шилья). Такие орудьица попадаются в утолщениях культурного слоя среди скоплений костей грызунов, служивших материалом для изготовления этих орудьии. Они напоминают такие же миниатюрные шилья из заячьих костей, най­денные в Гонцах. Кроме них здесь были встречены незаконченная костя­ная игла и пластинки из бивня мамонта, подготовленные для даль­нейшей обработки.

В списке фауны этого горизонта фигурируют, по определению В. И. Громова, кроме мамонта, лошадь, северный олень, заяц (много), волк, росомаха.

Что касается среднего горизонта, то он занимает очень небольшую площадь, будучи, видимо, сильно размыт рекой. Кроме костей лошади степной породы, которых встречается здесь особенно много, и некоторого количества остатков мамонта, зубра и небольших грызунов, этот слой заключал в себе много расколотого кремня и кварцита.

Любопытно, что каменный материал в этом слое носил совершенно необычный характер, как будто он намеренно подбирался по пестроте и яркости окраски, независимо от пригодности его для изделий. Типы орудий здесь не отличаются заметно от находок в нижнем горизонте.

<< | >>
Источник: Π. П. ЕФИМЕНКО. ПЕРВОБЫТНОЕ ОБЩЕСТВО. ОЧЕРКИ ПО ИСТОРИИ ПАЛЕОЛИТИЧЕСКОГО ВРЕМЕНИ. ИЗДАНИЕ ТРЕТЬЕ, ПЕРЕРАБОТАННОЕ И ДОПОЛНЕННОЕ. ИЗДАТЕЛЬСТВО АКАДЕМИИ НАУК УКРАИНСКОЙ ССР. КИЕВ - 1953. 1953

Еще по теме ПАМЯТНИКИ ГОНЦОВСКОГО ТИПА:

  1. Численные исследования комбинационных резонансов аддитивно­разностного типа
  2. Комбинационные резонансы аддитивно-разностного типа
  3. Статистика влияния типа грунтов на распространение КРН
  4. На данном шаге были получены три типа внутреннего резонанса (2.44)-(2.46), рассмотрим подробно каждый их них.
  5. Тип дефолта
  6. Описание условий эксплуатации участка шлейфа компрессорной станции
  7. 10.1. Сущность и признаки административного правонарушения
  8. Процессы изготовления свинцово-кислотных аккумуляторных бата­рей
  9. Конструктивные элементы зданий с бревенчатыми наружными стенами и дощатой обшивкой
  10. Роль изоморфизма сульфата бария в зародышеобразовании