<<
>>

Конфликт ценностей - источник кризиса в обществе

Со времени бесславного окончания «перестройки» и по сей день, от­ечественные обществоведы постоянно, с разных мировоззренческих позиций и дисциплинарных подходов, констатируют факт глубокого, всестороннего и затяжного кризиса российского государства и общества.

Исходя из известного - «разруха начинается в головах», начнем ана­лиз с духовно-нравственного и политико-идеологического кризиса, охватившего как правящий класс, так и значительную часть населения. Симптомы кризиса заметны в массовых социальных явлениях: аномии и апатии, отчуждении общества от власти, неверии молодежи в жиз­

ненные перспективы, эмиграции за рубеж и т. п. В массовом сознании сталкиваются ностальгия по Сталину и проклятия в его адрес, плач по расстрелянной семье Романовых и защита памятников Ленину, рев­ностное православие и неоязычество. Все это подтверждает, что клю­чевая проблема модернизации как смены традиционного общества на современное заключается в конфликте ценностей различных соци­альных групп и общностей.

Конструктивные возможности социальных преобразований, созда­ваемые разнообразием их вариантов и субъектов, могут реализовать­ся лишь при условии достаточной степени национального согласия. Ценностное многообразие состоявшегося демократического общества контролируется достаточно жесткой системой законов, правил и ин­ститутов, тщательно соблюдаемых, прежде всего самими гражданами. Именно поэтому оно превращается в ресурс, используемый на благо общества. В условиях же перехода от прежде авторитарного, закрыто­го общества к демократическому и правовому, ценностное многооб­разие может становиться деструктивным фактором, восприниматься как хаос, вести к политической анархии, потрясениям, нестабильности, кризису культуры, повышенной тревожности, апокалиптическим ожи­даниям. Поэтому, прежде чем ставить вопрос о реальной поддержке реформ со стороны большинства граждан России, необходимо выяс­нить - как соотносятся цели и задачи модернизации с ценностным контекстом жизни народа.

«Схема обычного „ответа" российского социума на модернизаци­онные импульсы, идущие сверху, но не находящие адекватного во­площения в реальности, - отмечает В. А. Ачкасов, - тоже вполне тради­ционна - неприятие, пассивное сопротивление новациям, медленное накопление противоречий и потенциала недовольства, кризис само­идентификации, а затем мощный взрыв архаики (смута). При этом народный протест всегда обращен в прошлое»[214]. Негативная реакция значительной части общества на реформы объяснима дискомфортом от дезорганизации, вызванной механическим заимствованием гото­вых культурных образцов из-за рубежа вместо их переформатиро­вания, освоения, и на этой основе активного творческого созидания. В том числе это и реакция на разнообразие ценностей вместо прежнего «морально-политического единства». Социологические исследования, например, свидетельствуют о неприятии значительной частью рос­сиян (особенно за пределами мегаполисов) плюрализма в средствах

массовой информации[215]. Необходимость самостоятельно, без приказа власти определяться в отношении к действительности и выбирать соб­ственную линию поведения, приводит людей в крайне раздраженное состояние. Сбитые с толку внезапной инверсионной перекодиров­кой официальных идеалов и символов, они оказались растерянными и в оценке прошедшей истории, и в понимании судьбы России.

Кризис коллективной идентичности выразился в распаде коллек­тивной памяти, утрате веры в будущее, чувствах ущемленности перед другими культурами, несоответствии самооценки и взгляда извне. Чувство одиночества и потерянности, слом прежних норм, ценно­стей и институтов, механизмов социализации и т. п. - все это толкает на поиск новых форм коллективной идентичности или восстановле­ние традиционных - национальных, профессиональных, возрастных. В конфликте между разными способами идентификации начинают возрождаться в новой форме прежние стереотипы и догмы. Деклара­тивный (фальшивый) разрыв с советским авторитаризмом прежними контролерами за его истовым соблюдением, обернулся стремлением к закамуфлированному восстановлению прежних порядков.

Один из способов, каким идеологически легитимируется реставрация - об­ращение к Русской идее, призванной помочь в обосновании «духовных скреп» власти и общества.

С профессиональной точки зрения интересно выяснить масшта­бы, характер и результаты, как реальные, так и возможные, усилий основных социальных акторов по преодолению ценностного кризиса. В первую очередь, разумеется, речь должна идти о роли государства, понимании властвующей элитой угроз самому существованию России и вменяемых попытках предотвращения катастрофы.

Государственная идеология по-прежнему выступает одним из су­щественных и необходимых признаков государства - наряду с госу­дарственным суверенитетом, территорией, законодательной системой и т. д. Система ключевых идеологем, исходящих от власти и поддержи­ваемых её институтами, закрепленная в конституции, - важнейший способ легитимации государственной власти. Текущий политический курс государства, его позиция в международных организациях и сою­зах, программные выступления государственных деятелей и чиновни­ков и т. д. всегда опираются на вполне определенные и официальные идеологические ценности.

Именно поэтому в России сложилась парадоксальная ситуация, служащая источником абсурдных последствий. Так, Конституция РФ запрещает официальную государственную идеологию. Этот запрет можно понять (отчасти), как реакцию на многолетнее тотальное го­сподство «марксистско-ленинской („подлинно научной") идеологии» в советском обществе. Но, как часто происходило в отечественной истории, при реформировании общественного строя одна крайность сменила другую. Можно ли опровергнуть тот факт, что базовые ценно­сти российской Конституции 1993 г. (правовое государство, разделение властей, многопартийность, основные права и свободы человека) явля­ются вполне идеологически определенными - либерально-демократи­ческими? Где и когда в мировой истории в государственно-организо­ванном обществе существовала внеидеологическая конституция? Оба вопроса отличаются явным риторическим характером.

Абсурд же заключается во все более ожесточенной критике цен­ностей официальной государственной идеологии - чиновниками и политиками, теоретиками и населением. Дело даже не в попытках ее дезавуировать, или же внести в нее изменения, диаметрально про­тивоположные духу и букве ценностей индивидуальных прав и сво­бод, разделения властей и т. д. со стороны чиновничества, не умеющего и не желающего управлять по-новому. Значительная часть российского населения испытывает идиосинкразию к словам: «либерализм» и «де­мократия» и соответствующим прилагательным по причинам их фаль­ши и лицемерия в сравнении с действительными практиками выборов и властвования, то есть практиками фальсификации и произвола. За­падное происхождение этих ценностей дает прекрасную возможность противникам реальной демократии списать на них произвол и про­дажность властей, судов, полиции, нищету значительной части насе­ления, катастрофическое состояние медицины, образования и науки.

Любая государственная идеология во все времена (в большей или меньшей мере) - это украшение, подмена или камуфлирование идейных основ государственного насилия (принуждения) деклараци­ями, идеями, мотивациями патриотического, этнического, шовини­стического и т. п. плана. Государственная идеология, при всем разно­образии теоретических спекуляций и методов манипуляции возвы­шенными лозунгами, своей целью имеет выработку догм оправдания существующего общественного строя. Придание безусловного харак­тера господствующей идеологии направлено на укрепление и стабили­зацию системы государственности принуждения. Поэтому сам переход от одного идеологического языка и риторики к другому, не говоря уже

о противоречиях между декларируемыми ценностями и их воплоще­нием в жизнь, ставит под вопрос способность политического режима духовно контролировать социум.

Реформирование российского общества, ставшее «притчей во язы- цех» благодаря своей вопиющей неэффективности, уперлось в отжив­шие или устаревшие организационные и человеческие ресурсы.

Эти ресурсы нельзя мгновенно изменить или уничтожить. Порой требуется значительное историческое время и трагические уроки последствий идеологии реваншизма и агрессии, идеологических мифов расово­го или национального превосходства. Катастрофические поражения в двух мировых войнах привели Германию к национальному покаянию за преступления нацизма и преодолению «Веймарского» комплекса. Только после этого стало возможным демократическое и правовое раз­витие немецкого государства.

Исторические уроки, особенно чужие, усваиваются с трудом. В част­ности, предсказание А. Янова о возможности появления нового «Вей­мара», теперь уже в России, сбылось. Бывшая сверхдержава потерпела поражение в «холодной» войне, потеряла значительные территории, утратила прежнее геополитическое лидерство, в том числе и в сфере ценностей и идеалов, влиявших на умы и сердца миллионов людей.

«Крымский консенсус», кажется, создал искомое морально-поли­тическое единство общества и власти. Но теоретическое положение о необходимости единства нации как условии успешной модерниза­ции нашло еще одно парадоксальное воплощение. Бессознательное переживание национального унижения второсортной ролью России в современном мире стимулировало «оправдание» прошлого вместо его понимания и покаяния. Социальные фрустрации, вызванные отсут­ствием необходимых ценностных и юридических условий полноцен­ного существования, социальной беспомощностью из-за неблагополу­чия экономики, отсутствия прав и свобод, возбуждают массовую интер­персональную агрессивность как основной способ выхода из ситуации кризиса. Общество, «застрявшее» в кризисе, постоянно испытывается дилеммой: возврат в идеализированное прошлое от неприемлемого настоящего утопичен; попытка же возрождения черт прошлого в на­стоящем невозможна. Ситуация провоцирует рождение беспочвенных фантазий и утопий относительно обретения собственной идентич­ности и восстановления прежнего - действительного или мнимого - могущества. Снова, как и ранее, делаются попытки связать будущее России с традиционными - православно-общинными и самодержав­ными началами отечественной истории, сделать их основой проекта

будущего.

Тем самым блокируются возможности цивилизационного прорыва за пределы привычной инверсионной перекодировки со­циальных и культурных форм, меняющей риторику при сохранении традиционного содержания. Диалог и медиация как способы воспро­изводства и развития культуры блокируются, создавая замкнутый круг повторения типичных исторических ситуаций.

Сегодня формирование и развитие национального самосознания в значительной мере создается социально-культурными технология­ми, активной деятельностью элиты государства и экспертного гума­нитарного сообщества по рационализации национальной идентично­сти, обоснованию ее в истории - от возникновения до устремленности в будущее. В качестве испытанного средства, позволяющего систем­но решать проблему духовной легитимации политического режима (в перспективе - всего общественного строя), мобилизации населения и идеологического контроля над ним, явно или косвенно, предлагается Русская идея. Неважно, что формально о ней может и не быть упоми­нания. Когда идеолог кремлевской власти В. Сурков толкует о первой аксиоме новой российской государственности, преодолевающей за­падную иллюзию выбора в пользу своего, особого, суверенного вари­анта демократического развития, а затем и к полной утрате интереса к дискуссиям на тему, какой должна быть демократия и должна ли она в принципе быть1, он возвращается к Русской идее времен Нико­лая I. Той же самой эпохе принадлежат слова о «пути свободного госу­дарственного строительства, направляемого не импортированными химерами, а логикой исторических процессов», о естественном и един­ственно возможном состоянии великой, увеличивающейся и собираю­щей земли общности народов, о современной модели русского государ­ства, которая начинается с доверия и на доверии держится - в отличие от модели западной, культивирующей недоверие и критику[216][217].

Словом, снова речь идет об особой роли, отведенной России в ми­ровой истории, об особом - «глубинном» народе, всецело доверяющем своему первому лицу - по всем признакам перед нами «зады» уваров- ской формулы - «православие, самодержавие, народность». Русская идея становится средством, востребованным государством для прео­доления раскола, духовного кризиса и легитимации власти. В первом приближении кажется ясной необходимость создания Большого поли­тического мифа, призванного преодолеть болезненный разрыв между обществом и властью; помочь обрести (или восстановить) собственную

историческую, этнокультурную и политическую идентичность. Но пре­жде чем обратиться к содержанию Русской идеи, не лишне прояснить реалистичность ее проблематизации.

Каковы политические, идеологические, вообще духовные основа­ния очередного вдохновляющего проекта? Работает ли сегодня тот ме­ханизм идеологической идентификации, который был свойственен традиционным обществам или обществам, так и не завершившим мо­дернизацию? Соответственно, каковы вообще те исторические условия, при которых дискурс национальной идеи обладает эффективностью, если современная цивилизация не приемлет фундаменталистской од­нозначности мировоззренческих истин; духовная жизнь в ней ризома- тична, отрицает регламентированную иерархию идей и авторитетов.

<< | >>
Источник: На философских перекрестках: коллективная научная мо­нография [С. А. Азаренко, Д. В. Анкин, Е. В. Бакеева, Н. В. Бряник, Ю. Г. Ершов, В. Е. Кемеров, Т. С. Кузубова, В. О. Лобовиков] / Урал. федер. ун-т им. первого Президента России Б. Н. Ельцина, Урал. гум. ин-т, Департамент философии. - М.: Академический проект; Екате­ринбург: Деловая книга,2019. - 292 с.. 2019

Еще по теме Конфликт ценностей - источник кризиса в обществе:

  1. 38. Акционерное общество как участник гражданских правоотношений.
  2. 36. Гражданско-правовое положение обществ с ограниченной и дополнительной ответственностью.
  3. Химченко Алексей Игоревич. ИНФОРМАЦИОННОЕ ОБЩЕСТВО: ПРАВОВЫЕ ПРОБЛЕМЫ В УСЛОВИЯХ ГЛОБАЛИЗАЦИИ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2014, 2014
  4. Приложение 1. Источники информации
  5. 5. Источники гражданского права: понятие и виды.
  6. 1.4. Источники административного права.
  7. Уровень развития исследований и разработок химических источников тока
  8. СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ
  9. РЕКОМЕНДУЕМАЯ ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ
  10. Физические пороговые характеристики источников тока
  11. ГЛАВА 4. ТВЕРДОФАЗНЫЙ ИСТОЧНИК ЭЛЕКТРИЧЕСКОЙ ЭНЕРГИИ
  12. Формирование состава и структуры в свинцово-кислотном источнике тока