<<
>>

Философия процесса - философия времени

Как уже было сказано выше, в научном обиходе мы имеем дело, по крайней мере, с двумя понятиями истории. Традиционное поня­тие истории как прошлого, и сформировавшееся в немецкой классике XIX века понятие истории как процесса развития общества, реализуе­мого в деятельности людей.

Заметим, это имеет не только теоретический, но и серьезный прак­тический смысл.

В плане нашего рассмотрения важнее всего то, что история отры­вается от пространства, от логики вещей, от географии[281]. Понятие про­цесса истории выводит на первый план качество деятельности людей и их взаимодействий. С точки зрения такой истории динамика фи­лософии определяется не отдельными субъектами и школами, а тем, как философия трансформирует утвердившиеся барьеры между раз­ными видами научной и практической деятельности и создает новые формы их взаимодействия.

Человеческое сообщество образует общее социальное простран­ство. Причем, пространство это замкнулось; то есть, исчерпываются возможности к его расширению. Возникает вопрос о том, как далее

история будет развиваться? Или, она закончилась, как заявил Ф. Фу- куяма?[282] Но до этого уже несколько раз провозглашали смерть чело­века, субъекта, автора, социальности, философии. Но эти заявления оказались своего рода рекламной компанией для их авторов, а к работе общества, его повседневной деятельности и мышлению не имели пря­мого отношения.

Если бы мы вернулись к ситуации 50-х и 60-х гг. XX столетия, ког­да действовало жесткое разграничение между дисциплинами обще­ствознания, заявление о конце истории, может быть, и имело бы ка­кой-то смысл. Но в условиях формирования общего социального про­странства оно становится непродуктивным. Эпоха проведения границ становится бесперспективной, она сменяется временем перемещения границ и их преодоления.

История как процесс стимулируется не пространственными по­строениями, а динамикой человеческой деятельности, ее силами и средствами.

Развивается тенденция замены экстенсивного распро­странения тенденцией интенсивного усиления. На первых порах она фокусируется на энергетике, далее - на информационных технологиях, Следующий шаг - проблема организации интенсивной деятельности людей, их продуктивных взаимодействий. Силы и способности чело­веческих субъектов становятся условием реализации других факторов интенсивного развития, а, стало быть, и самой истории.

Границы философии опять сдвигаются, но уже не столько в про­странстве, сколько во времени. Это может означать, что философия работает с динамикой бытия и познания, значит не с границами, а с проблемами их сдвига, изменения, преобразования.

Прежде в описании картины бытия определяющим было простран­ство. Время было дополнительной координатой. Главным было опре­деление объекта в пространстве. А затем уже описывалось его бытие во времени. Время характеризовалось его сведением к пространству: к шагам, переходам, переездам, перелетам и другим путешествиям и траекториям. Главным в данном случае оказывается даже не редук­ция времени к пространству, а то, что и пространство, и время рассма­тривались как внешние по отношению к собственному бытию объекта характеристики.

Системные подходы и теории середины XX в. на первый план вы­двигают не абстрактное время и пространство, а время собственного бытия сложных систем, их изменения и самоорганизации. Практика освоения таких сложных природных систем, построения социальных

и технологических комплексов показывает, что перспективной оказы­вается ориентация на собственную логик (исследователями) для ото­бражения объекта, то есть для отображения его динамики, организа­ции, специфических «механизмов» самоизменения. Такое отображе­ние имеет мало сходства с классическим образом объекта как неким «слепком». В постклассической ситуации отображение - это комплекс моделей, воспроизводящих особое бытие объекта, создающих и под­держивающих возможность взаимодействия с ним. Эту совокупность можно (используя терминологию М.

А. Розова) назвать «теоретическим конструктором»1. Подчеркнем, что такой «конструктор» задает систе­му социальных программ, обеспечивающих исследование сложного объекта. Это программы образования проектных и исследовательских взаимодействий между учеными (субъект по необходимости тоже ока­зывается сложным), программы создания «аппарата» (инструментов) исследования, программа финансового обеспечения и т. д.

Вот один из вариантов такой стратегии: «В каждой ситуации следует создавать соответствующие способы показа, изобретать закономерно­сти уникального события, учитывать получателя сообщения - предпо­лагаемого или желаемого и одновременно настаивать на том, что это письмо может оказать на читателя определенное влияние, научить его читать то и „жить“ тем, чего он до сих пор ниоткуда больше не мог получить»[283][284], - писал Ж. Деррида.

А В. А. Лекторский пишет: «Понимание и изменение, осмысление того, что есть и построение („конструирование") чего-то нового, оказы­ваются взаимосвязаны»[285]. Очевидно, традиционные категории объекта и субъекта заметно меняются. Главным же здесь является направле­ние и динамика самого изменения. Основными персонажами этой динамики становятся сами люди, в разных случаях это - индивидные субъекты, невидимые колледжи, коллективные организации, порож­дающие новые значения и смыслы. Сама связь между ними формиру­ется их распределением во времени и пространстве, то есть она носит хронотопический характер. Ее объектность порождается особенностью работы с особым объектом, например с андронным коллайдером, ко­торый сам являет некий синтез объекта и способов его исследования. Субъектность этой связи все меньше зависит от традиционных гносе­

ологических или психологических характеристик и все больше от сил и компетенций индивидов от их умения организовывать и выполнять коллективные взаимодействия. В этом типе работы социальность все дальше отходит от стандартов непосредственной коллективно­сти («стадности», «массовости») и все больше опирается на связь сил и способностей людей, которая может иметь, как непосредственный, так и опосредованный характер.

Разделение деятельности оказыва­ется разделением и связью людей во времени и в пространстве, когда происходит сложение и умножение разных актов, порождающих новые продукты и эффекты.

«...Можно принять, что с помощью новых энергий и технологий земное пространство и время теряют все в большей степени свои тра­диционные физические характеристики и получают новые социальные характеристики, возводя, таким образом, цивилизацию в качественно новое состояние, открывая новые возможности, а также новые угро­зы», - пишет П. Ганчев1.

Существуют и более радикальные прогнозы. Так З. Бауман заявляет: «Рассматриваемое изменение - новая неуместность пространства, за­маскированная под полное уничтожение времени. В мире „программ­ного обеспечения" с перемещениями со скоростью света пространство может быть аннулировано. Пространство больше не устанавливает пределы действиям и их последствиям и имеет мало значения, если вообще имеет. Как сказали бы военные эксперты, оно утратило свою „стратегическую важность »[286][287].

Эти тенденции и соответствующие им толкования относятся пре­ждевсего к философии. Если бы мы перевели метафору картины мира на плоскость и представили ее как подобие географической карты, мы бы не нашли региона, где находится философия. И тут нам не по­может ни история философии, ни классическое распределение фило­софских наук, ни дисциплинарная матрица организации философского образования. Философия как будто отсутствует, и она действует везде, где реализуется изменение человеческих сил и их взаимодействий. Иными словами, везде, где осуществляется «переоткрытие времени» (И. И. Блауберг), где проявляется субъектность истории, социальности, где конкретизируется историчность природы и работы с ней.

Философия становится зримой не в море пространства, а в потоке времени, где она намечает ориентиры развития человеческих сил, со­стояний, взаимодействий.

Литература

1. Бауман З. Текучая современность. СПб.: Питер, 2008.

240 с.

2. Бурдье П. Социология социального пространства. В 2-х т. М.: Инсти­тут экспериментальной социологии; СПб.: Алетейя, 2005. 288 с.

3. Прелюдии. Философские статьи и речи. СПб.: изд. Д. Е. Жуковского, 1904. 374 с.

4. Выступление М. А. Розова на Круглом столе, посвященном пробле­мам конструктивизма в эпистемологии // Вопросы философии. 2008. № 3. С. 9-11.

5. Ганчев П. Глобализация цивилизации и необходимость новой фор­мы философии // Вопросы философии. 2007. № 8. С. 160-165.

6. Гартман Н. Старая и новая онтология // Историко-философский ежегодник. М.: Наука, 1988. С. 320-324.

7. Деррида Ж. Наконец-то научиться жить (последнее интервью) // Во­просы философии. 2005. № 4. С. 133-144.

8. Джохадзе И. Аналитическая философия сегодня: кризис идентич­ности // Логос. 2016. Т. 26. № 5. С. 1-15.

9. Кемеров В. Е. Метафизика-динамика // Вопросы философии. 1998. № 8.

10. Кемеров В. Е. Проблема интеграции современного обществозна­ния: туннельное видение // Известия Уральского федерального универси­тета. Сер. 3. 2016. № 4. С. 61-69.

11. Кемеров В. Е. Общество, социальность, полисубъектность. М.: Фонд «Мир», 2012. 252 с.

12. Лекторский В. А. Философия как понимание и трансформирова­ние // Вопросы философии. 2009. № 1. С. 17-24.

13. Маркс К. Товарный фетишизм и его тайна // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 23. М.: 1960. С. 81-94.

14. Риккерт Г. Науки о природе и науки о культуре. СПб., 1911.

15. Хайдеггер М. Время и бытие // Хайдеггер М. Время и бытие. Статьи и выступления. М.: Республика, 1993. С. 391-406.

16. Fukuyama F. The End of History & The Last Man. N. Y., 1992.

17. Giddens A. Central problems in Social Theory: Action, Structure and Contradiction in Social Analysis. L., 1979.

18. Levine R. Geography of Time. N. Y., 1997.

19. Urry J. Thomas Kuhn as Sociologist of Knowledge // The British Journal of Sociology. 1973. Vol. 24. № 4.

УДК 1(091)

<< | >>
Источник: На философских перекрестках: коллективная научная мо­нография [С. А. Азаренко, Д. В. Анкин, Е. В. Бакеева, Н. В. Бряник, Ю. Г. Ершов, В. Е. Кемеров, Т. С. Кузубова, В. О. Лобовиков] / Урал. федер. ун-т им. первого Президента России Б. Н. Ельцина, Урал. гум. ин-т, Департамент философии. - М.: Академический проект; Екате­ринбург: Деловая книга,2019. - 292 с.. 2019

Еще по теме Философия процесса - философия времени:

  1. Славянизмы как сакрально-секулярная основа картины мира, «поэтической философии» Вяземского
  2. Фролов И.Т. и др.. Введение в философию Учеб. пособие для вузов,
  3. «Культурная память» славянизмов в сакрально-секулярной картине мира, «поэтической философии» Вяземского
  4. На философских перекрестках: коллективная научная мо­нография [С. А. Азаренко, Д. В. Анкин, Е. В. Бакеева, Н. В. Бряник, Ю. Г. Ершов, В. Е. Кемеров, Т. С. Кузубова, В. О. Лобовиков] / Урал. федер. ун-т им. первого Президента России Б. Н. Ельцина, Урал. гум. ин-т, Департамент философии. - М.: Академический проект; Екате­ринбург: Деловая книга,2019. - 292 с., 2019
  5. АЛИМХАНОВА РОЗА КЕНЖЕЕВНА. Экономическое развитие территориальных природно­рекреационных систем на основе повышения эффективности инвестиций. Диссертация на соискание степени доктора философии PhD. Алматы, 2019, 2019
  6. Двойственность авторского «я» П.А. Вяземского и дуальность поэтического времени
  7. Поэтическая концепция времени в зеркале церковнославяно­русских полисемантов
  8. НАРОДНЫЙ КОМИССАРИАТ ЮСТИЦИИ РСФСР. ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО ВОЕННОГО ВРЕМЕНИ (с 22 июня по 22 июля 1941 г.) ЮРИДИЧЕСКОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО НКЮ СССР МОСКВА * 1941, 1941
  9. Участники арбитражного процесса. Представительство в арбитражном процессе
  10. Магидович И.П., Магидович В.И.. Очерки по истории географических открытий. В 5-ти т. /Редколлегия: В. С. Преображенский и др. Т. 3. Геогра­фические открытия и исследования нового времени (середи­на XVII—XVIII в.).—3-є изд., перераб. и доп,—М.: Про­свещение,1984.—319 с., ил., карт., 1984
  11. Магидович И.П., Магидович В.И.. Очерки по истории географических открытий. В 5-ти т. /Редкол.: В. С. Преображенский (пред.) и др. Т. 4. Географи­ческие открытия и исследования нового времени (XIX — на­чало XX в.).— 3-є изд., перераб. и доп,— М.: Просвещение,1985.— 335 с., ил„ карт., 1985