§ 13. "Унилатерализация" и "материализация" коллизионногорегулирования на современном этапе


86. Доктрина различает односторонний подход (unilateral approach) к определению применимого права, выражающийся в установлении границ действия закона суда, и подход, допускающий множественность коллизионных решений (multirateral approach), или, иными словами, выбор одного из двух и более коллидирующих правопорядков и, следовательно, между началами lex fori и lex extraneae. Распространенными проявлениями этих двух подходов являются соответственно односторонние и двусторонние коллизионные нормы.
Соотношение двусторонних и односторонних коллизионных норм - общепризнанный критерий зрелости национальной системы коллизионных норм, эффективности осуществления ими регулятивной функции и, в конечном счете, адекватности потребностям международного гражданского оборота. Характерные особенности современных кодификаций международного частного права - доминирование двусторонних коллизионных норм при сохранении "ограниченного контингента" односторонних привязок (преимущественно к закону суда).
87. Восхождение международного частного права к решению коллизионных вопросов на двусторонней основе шло различными путями, и один из них напоминает о практике истолкования французскими судами односторонних коллизионных норм Кодекса Наполеона. В результате расширительного толкования абз. 1 ст. 3 ГК Франции: "Законы, касающиеся благоустройства и безопасности, обязательны для всех, кто проживает на территории [Франции]" суды включали в состав этого одностороннего предписания правоположение о деликтах и выводили из него двустороннее коллизионное начало - lex loci delicti.
88. Односторонними в ГК РФ являются правила п. 2 и 3 ст. 1195, п. 3 ст. 1197, ст. 1200, п. 2 ст. 1213, абз. 2 п. 1 ст. 1224 в части наследования недвижимого имущества, которое внесено в государственный реестр в Российской Федерации. Обозначены и иные основания для обращения при решении коллизионного вопроса к российскому праву. Односторонние коллизионные нормы содержатся и в КТМ РФ (п. 2 ст. 419, п. 2 ст. 420, ст. 421 и 422). Вместе с тем ГК РФ отказался от воспроизведения некоторых коллизионных правил Основ 1991 г., исключавших или ограничивавших применение норм иностранного права (одно из таких правил Основ 1991 г., воспроизведенное в Модели ГК РФ для стран СНГ и некоторых гражданских кодексах этих стран, исключает применение иностранного права, если действие или иное обстоятельство, служащее основанием для требования о возмещении вреда, по законодательству соответствующей страны не является противоправным).
89. В ограниченных пределах односторонние коллизионные нормы известны многим зарубежным законодательным актам о международном частном праве (например, п. 3 ст. 44 Закона Швейцарии 1987 г., п. 2 ст. 29 Закона Лихтенштейна 1996 г.).
90. От односторонних коллизионных норм отличаются по своим юридико-техническим характеристикам нормы, которые, не исключая в принципе обращения к иностранному праву, устанавливают пределы его применения, соответствующие решениям, принятым в отечественном праве (например, в части размеров возмещения вреда). Нормы такого рода участвуют в формировании одностороннего порядка в преодолении коллизионной проблемы. К ним, в частности, относятся положения п. 2 ст. 135 и п. 2 ст. 137 Закона Швейцарии 1987 г. Речь в них идет о том, что в случаях применения в Швейцарии иностранного права к требованиям о возмещении вреда, причиненного недостатками или неверным описанием товара, а также вреда, причиненного ограничением конкуренции, может быть присуждено лишь такое возмещение, которое полагалось бы за такой вред в соответствии со швейцарским правом.
О возможностях и "резервах" одностороннего подхода напоминают и некоторые другие институты международного частного права, включая оговорку о публичном порядке.
91. Взаимодействие двусторонних и односторонних коллизионных норм воспринимается ныне не столько как противостояние, сколько как обусловленное потребностями международного гражданского оборота сосуществование. Подобно другим формализованным коллизионным привязкам привязка к lege fori поверяется критерием наиболее тесной связи частноправового отношения с соответствующим правопорядком.
92. В последние десятилетия внимание доктрины привлекли нормы, получившие наименование сверхимперативных или строго императивных норм в силу своей способности регулировать соответствующие отношения независимо от подлежащего применению права (rules of immediate application или mandatory rules, lois ou regles d_application immediate, normes d_intervention, Eingriffsnormen)*(82). Эти нормы в условиях "естественной убыли" односторонних коллизионных норм стали новыми источниками одностороннего подхода к преодолению (а в данном случае точнее - предупреждению) коллизионной проблемы, проявлением его "неоунилатерализации" (о сверхимперативных нормах см. § 6 гл. 6 книги). Интерес к этой теме возрос с включением положений о них в Римскую конвенцию о праве, применимом к договорным обязательствам, 1980 г. и в Закон Швейцарии 1987 г. (ст. 18). Появление института сверхимперативных норм дало повод для размышлений о рождении нового способа воздействия на частноправовые отношения, осложненные иностранным элементом, дополняющего материально-правовой и коллизионный способы. Впрочем, этой темы, выдержанной в ракурсе научной гипотезы, автор уже касался в настоящем исследовании.
93. Противостояние "одностороннему подходу" к преодолению коллизионной проблемы - не единственная "линия обороны", удерживаемая современным коллизионным правом. Более серьезный вызов коллизионным нормам был брошен в связи с внедрением в судебную практику США новых методологий разрешения коллизионных вопросов, нашедших отражение во втором Своде законов о конфликте законов 1971 г. Осуществление заключенных в них идей "материализации" коллизионного регулирования, придания приоритетного значения целям и содержанию коллидирующих материально-правовых норм, интересам ("политикам", "устремлениям") соответствующих штатов или государств не могло не ограничить существенным образом сферу применения традиционных коллизионных правил. Д. Каверс, первый критик Свода законов о конфликте законов 1934 г., один из лидеров "американской революции международного частного права", автор теории "о принципах предпочтения" исходящей из того, что решение коллизионной проблемы - это скорее выбор между коллидирующими материально-правовыми нормами, нежели между правовыми системами, и что цель конфликтного права не столько в достижении определенности по вопросу о применимом праве, сколько в содействии реализации материальных целей соответствующих правовых норм*(83).
94.
Сформулированные в Своде 1971 г. принципы выбора применимого права, отразившие взгляды идеолога Свода У. Риза, начинаются с указания на значение интересов междуштатной и международной систем. Наряду с интересами междуштатной и международной систем под принципами понимаются также: "политика" (policies) суда; "политика" других заинтересованных штатов и интересы этих штатов в разрешении отдельного вопроса; защита оправданных ожиданий сторон; базовые принципы, лежащие в основе конкретной области права; определенность, предсказуемость и единообразие результата; легкость определения и применения выбранного права. Под углом зрения этих принципов судом определяется наиболее значимая связь права штата с происшествием и сторонами (со сделкой и сторонами) при регулировании прав и обязанностей сторон в делах о гражданском правонарушении (§ 145) и о контракте (§ 188) соответственно.
На рубеже минувшего и нынешнего столетий суды большинства штатов определяли право, применимое, например, к torts, принимая во внимание содержание и цели законов штатов, с которыми были связаны обстоятельства дела и стороны. В начале XXI в., по данным, обобщенным в обзоре судебной практики С. Симеонидесом, следовали традиционным коллизионным привязкам по вопросам torts (lex loci delicti) 10 штатов и по вопросам контрактов (lex loci contractus) - 11 штатов, правилам существенных контактов - соответственно 3 и 5 штатов, позициям второго Свода - 22 и 24, "анализу интересов" - 3 и 0, закону суда - 3 и 0, "лучшему праву" (better law) - 5 и 2, комбинированным способам - 6 и 10 штатов*(84).
95. Представляет интерес технология материализации коллизионного регулирования, представленная в решении суда штата Монтана (дело Phillips v. General Motors Corp., 2000), который на рубеже столетий отказался от привязки к правилу lex loci delicti в пользу критерия "наиболее тесной связи", исходя из правил второго Свода законов о конфликте законов 1971 г., из the relevant policies заинтересованных штатов (штата Канзас - места причинения вреда, штата Северная Каролина - места поступления автомобиля на рынок, штата Монтана - места, где находился домицилий погибших), сопоставления содержания и целей действовавших в штатах соответствующих законов и выявления на этой основе наиболее значимой связи правоотношения с происшествием и со сторонами. Во время переезда из Монтаны в Северную Каролину в автомобиле, приобретенном в этом штате, при следовании по территории Канзаса произошла катастрофа, в которой погибла находившаяся в автомобиле семья, за исключением ребенка. Опекуном ребенка, поселившегося в Северной Каролине, от его имени был предъявлен иск к мичиганской компании - изготовителю автомобиля. Стороны разошлись в позициях о применимом праве: истец считал подлежащим применению право штата Монтана, в котором предусматривалась более строгая ответственность изготовителя, тогда как ответчик настаивал на применении права штата Канзас - места причинения вреда.
Суд посчитал, что законодательство Канзаса нацелено на регулирование торговли в штате и предотвращение причинения вреда его резидентам, но в данном случае автомобиль не был приобретен в этом штате и вред не был причинен его жителям. Суд не стал применять и право Северной Каролины, так как в этом штате используется привязка lex loci delicti, отсылающая обратно к праву Канзаса. По мнению, поддержанному судом, Мичиган имел небольшой интерес в применении своего права к спору, единственная связь которого со штатом выражалась в местонахождении изготовителя. Суд также посчитал, что в случаях выбора права штата местонахождения изготовителя, штаты, стремясь привлечь инвестиции в промышленность, будут применять законодательство, ограничивающее ответственность изготовителей, и иностранные жертвы вредоносной продукции не получат должной компенсации, что будет несправедливо. В конечном счете суд обратился к праву штата домицилия жертв - праву штата Монтана, решив, что интересы этого штата преобладают, поскольку цель его законодательства, устанавливающего строгую ответственность изготовителя, заключается в максимальной защите потребителей, домицилированных в этом штате*(85).
96. Идеи материализации коллизионного регулирования не обошли стороной (впрочем, в более "мягком" исполнении) и коллизионное право европейских стран. Начиная с середины прошлого века, коллизионные нормы этих стран по мере своего обновления на внутригосударственном и международном уровнях последовательно расстаются с образом вспомогательного, отсылочного, "полутехнического" права, осваивая в специфической форме и в более широких, чем когда-либо прежде, пределах качества "регулирующего" права. Этот процесс неразрывно связан с отходом от идеи нейтрального, "равнодушного" отношения коллизионной нормы к результату преодоления коллизионной проблемы, с включением в состав коллизионных предписаний социально значимых условий, нацеленных на достижение определенных материально-правовых решений.
Выражением новых подходов стали, например, положения о защите интересов "слабой стороны", в частности, в потребительском договоре, в индивидуальном трудовом контракте (ст. 5 и 6 Римской конвенции о праве, применимом к договорным обязательствам, 1980 г.); о выборе потерпевшим права, подлежащего применению к обязательству из недозволенного действия (ст. 40 Вводного закона к ГГУ) и др.; о необходимости учитывать при урегулировании коллизионных вопросов право, более благоприятное для лица (п. 3 ст. 1210 Модели ГК для стран СНГ).
97. Целям реализации регулятивной функции коллизионной нормы способствовало совершенствование ее инструментария: усложнилась структура нормы посредством дополнения ее элементами гипотезы, конкретизирующими отношения, к которым применяется норма, повысилась степень дифференциации объема и специализации привязки, что позволяет обеспечивать "точечное" применение нормы, возросло значение факторов и презумпций, придающих гибким коллизионным критериям качество определенности; более совершенными стали механизмы "замещения" ("вытеснения") ненадлежащих привязок привязками, адекватными конкретным ситуациям.
<< | >>
Источник: В.П. Звеков. Коллизии законов в международном частном праве, 2012. 2012

Еще по теме § 13. "Унилатерализация" и "материализация" коллизионногорегулирования на современном этапе:

  1. 3. Индусское право на современном этапе
  2. ОСОБЕННОСТИ ТРАДИЦИОННЫХ ОБЩЕСТВ НА СОВРЕМЕННОМ ЭТАПЕ РАЗВИТИЯ
  3. § 4. Применение интеллектуальных тестовв зарубежной психологии на современном этапе
  4. Женщина, будучи тесно связанной с природой, соизмеряет жизнь наначальном этапе с уверенностью в сегодняшнем и завтрашнем днедля себя и детей, а на следующем этапе - только с уверенностью в достижениисвязи со своим духовным корнем через своего мужчину. Если это есть, ейбольше ничего не надо.
  5. Анестезиологическая тактика на госпитальном этапе
  6. ВАРИАНТЫ РЕМИССИЙ НА ЭТАПЕ ЗАВЕРШЕНИЯ ИХ ФОРМИРОВАНИЯ
  7. Установки на подготовительном этапе психотерапии
  8. Основы лечения на 3м этапе исходы реанимации
  9. Вольный И.Ф. ЭКСТРЕННАЯ МЕДИЦИНСКАЯ ПОМОЩЬ НА ДОГОСПИТАЛЬНОМ ЭТАПЕ, 2006
  10. Респираторная поддержка на основном этапе операции на трахее и ее бифуркации
  11. Дифференциальная диагностикахирургическом абдоминальном патологиина догоспитальном этапе
  12. Инфузионная терапия неотложных состояний на догоспитальном этапе
  13. 39.3. Типичные ситуации и действия следователя на первоначальном этапе расследования
  14. Глава 10ШКАЛЫ, ОЦЕНИВАЮЩИЕ ТЯЖЕСТЬ СОСТОЯНИЯ НАДОГОСПИАЛЬНОМ ЭТАПЕ
  15. Синкопальные состояния. Тактика ведения и лечения на догоспитальном этапе
  16. Диагностические и тактические аспектыторакальной и абдоминальном травмына догоспитальном этапе