<<
>>

Советское общество в 30-е гг.

Серьезные трудности, с которыми в конце 20-х гг. столкнулась страна, привели Сталина и его окружение к выводу, что неэквивалентный обмен и рынок несовместимы, что НЭП исчерпал себя и нужны новые решения, выходящие за рамки нэповской систе­мы.

На вооружение берется программа форсированного развития (форсированный ва­риант модернизации), в основе которой лежат выбор одного приоритетного направления в развитии экономики (тяжелой индустрии) и концентрация всех ресурсов страны на этом магистральном направлении путем максимального напряжения всей хозяйственной системы. Усиленная перекачка средств из сельскохозяйственного сектора в индустриаль­ный становится, в представлении сталинского руководства, не только оправданной, но и необходимой. Механизм же перекачки видится в крупных хозяйствах - колхозах и совхо­зах, которые одновременно решат и проблему снабжения страны хлебом. Эта концепция строится на признании обострения классовой борьбы по мере продвижения к социализ­му, на признании возможности использования административного насилия как главного средства решения противоречий общественного развития.

Концентрация всех усилий страны на создании тяжелой индустрии сулила, по мнению правящего руководства, возможность в короткий срок создать мощный индуст­риальный потенциал (индустриальное общество). Он должен был обеспечить реоргани­зацию всех отраслей экономики, преобразование социальной структуры общества, быта людей, что и обеспечило бы построение социализма, прорыв к более высокому уровню цивилизации.

Отказ от НЭПа, смена стратегии развития практически означали возврат к ста­рой военно-коммунистической модели построения социализма, модели, для которой характерно резкое усиление государственного вмешательства в жизнь общества, ис­пользование административно-командных рычагов управления, государственное принуждение.

Выбрав индустриальный сектор в качестве приоритетного направления народно­го хозяйства и сосредоточив все усилия страны на его развитии, сталинское руководство без должного экономического обоснования начало осуществлять политику «подхлесты­вания» страны.

В результате начали значительно повышаться важнейшие плановые пока­затели уже принятого первого пятилетнего плана развития народного хозяйства (1928/29-1932/33 гг.); годовые планы приобретали ярко выраженный форсированный ха­рактер; перед трудящимися выдвигалась задача любой ценой перекрывать и так уже чрезмерно завышенные плановые задания; центральное место в прессе заняли призывы досрочного выполнения заданий пятилетки. Для реализации политики форсированного развития любой ценой складывался и соответствующий хозяйственный механизм, опи­рающийся не на экономические, а на административно-приказные методы хозяйствова­ния. Усилилось централизованное планирование, ужесточился контроль за выполнением заданий, была резко ограничена сфера действия товарно-денежных отношений, жестко осуществлялось распределение ресурсов и продукции, предприятия практически лиша­лись всякой самостоятельности. Ориентация уже на апробированные методы стимулиро­вания трудовых усилий с упором на массовое соревнование, ударничество, внедрение передового опыта, насаждение новых починов оказалось недостаточным. Форсированная индустриализация осуществлялась в основном путем штурмовщины, администрирова­ния, ужесточения трудового законодательства, использования принудительного труда. Однако попытки достичь предельно высоких темпов оборачивались дезорганизацией производства. Убедившись в том, что возможности стратегии форсированного развития далеко не безграничны, а эффективность администрирования далеко не универсальна, руководство страны вынуждено было несколько уменьшить гонку за темпом в годы вто­рой пятилетки (1933 - 1937 гг.)

Форсированная индустриализация сопровождалась усилением темпов коллекти­визации. В соответствии с провозглашенным летом 1929 г. курсом на сплошную коллек­тивизацию крестьянских хозяйств целых округов руководством страны принимаются решения: о полном завершении коллективизации в зерновых районах страны не позднее весны 1932 г.; об осуществлении политики ликвидации кулачества как класса в этих рай­онах.

Эти решения ориентировали местные власти на безудержное развязывание наси­лия над крестьянами. В результате - принудительное объединение в колхозы, конфиска­ция средств производства у зажиточных крестьян, трагедия миллионов раскулаченных, оказавшихся в тюрьмах, концентрационных лагерях, спецпоселках. Характерно, что ста­линская система вела в деревне борьбу не только против крестьянства вообще, но и про­тив колхозного крестьянства. Чрезмерное изъятие хлеба у колхозов зерновых районов в целях осуществления промышленного рывка породило страшный голод 1932 - 1933 гг., охвативший Северный Кавказ, Поволжье, Украину, Казахстан.

Осуществление форсированной индустриализации дало определенный эффект.

К концу 30-х гг. наша страна сумела преодолеть технико-экономическую отста­лость, превратилась в независимую экономическую страну, по структуре промышленно­го производства вышла на уровень развитых стран, а по объему его в абсолютном изме­рении уступала только США. Однако цена созданного в предвоенный период промыш­ленного потенциала была чрезмерно высокой. Форсированный индустриальный рывок был достигнут ценой величайшего перенапряжения сил, он породил глубинные переко­сы и деформации в экономике, в жертву этому рывку были принесены практически все элементы социального организма.

Сплошная коллективизация крестьянских хозяйств, которую трактовали как путь к социалистическому переустройству деревни, как осуществление ленинского коопера-

Советское общество от 1917 г. до начала 50-х годов: формирование и утверждение «казарменного социализма»

тивного плана, оказала катастрофическое воздействие на развитие аграрного сектора. В короткий срок крестьяне были отчуждены и от средств производства, и от результатов своего труда (раскрестьянивание деревни). Падение производительности труда, сокра­щение валовой продукции сельского хозяйства, сопровождавшие сплошную коллективи­зацию, побуждали руководство страны еще больше форсировать процесс создания кол­лективных хозяйств, чтобы поставить деревню под жесткий административный кон­троль, обеспечить внедрение разветвленной системы принудительного труда и таким образом прекратить падение сельскохозяйственного производства. Все это еще больше усиливало дезорганизацию в деревне. Однако в сталинской стратегии форсированной индустриализации все отрасли народного хозяйства, все силы, не считаясь с потерями, бросались на нужды промышленного роста, и в этом плане сплошная коллективизация позволила создать систему перекачки финансовых, материальных, трудовых ресурсов из аграрного сектора в индустриальный.

Противоречивыми итогами обернулась стратегия форсированного развития и в социальной сфере: ликвидация безработицы в СССР; провозглашение широкого спектра социальных прав; перемены в здравоохранении, обеспечивающие всеобщую доступность и бесплатность медицинских учреждений; осуществление общеобразовательной рево­люции - все это свидетельствовало о поступательных шагах в области социального разви­тия. Но параллельно с этим в стране, осуществляющей индустриальный рывок путем же­сткой экономии, утверждался остаточный принцип подхода к проблемам социальной сферы и уровня жизни людей. Благосостояние работающих зависело не столько от ре­зультатов их труда, сколько от распределительной политики государства. Провозгла­шенные в стране социальные гарантии коснулись только рабочих и служащих. Осущест­вляемая общеобразовательная революция сопровождалась ломкой многих культурных традиций. Достижения и издержки переплетались друг с другом, образуя разные прояв­ления одних и тех же процессов.

Противоречивым было и отношение к действительности: с одной стороны, для общества 30-х гг. характерен энтузиазм и трудовой героизм советских людей, иллюзорно ощущающих себя хозяевами своей страны и творцами нового общества; с другой сторо­ны, - рост социальной и психологической напряженности в результате падения жизнен­ного уровня, мощного миграционного процесса, сопровождающегося ломкой привычно­го образа жизни огромных масс людей. В этих условиях для усмирения и устрашения общества, нейтрализации социально-психологической напряженности, направления энергии масс на решение ключевых проблем развития нужен был жесткий политический и идеологический нажим. Таким образом, переход к форсированному варианту развития с явным преобладанием насильственных методов усилил потребность в использовании административно-командных форм политической организации, привел к реставрации тоталитаризма военно-коммунистического образца. Существует представление о тотали­таризме не только как о следствии, но и как о форме модернизации в ее догоняющем ва­рианте. Какова же сущность тоталитарного режима 30-х годов? Монополия большевист­ской партии в политической сфере привела к полному срастанию партии и государства. Усиливался процесс тотального огосударствления всех сторон общественной жизни. Этот процесс сопровождался сращиванием партийного, хозяйственного и государственного аппарата, что привело к созданию единого политического руководства страны, управ­лявшего всеми сторонами жизни общества, сосредоточившего в своих руках огромную власть. Оправдывая все свои действия интересами партии и народа, это руководство ме­нее всего считалось с их реальными интересами. Оно оказалось и над законом, и над мо­ралью. Разбухший, проникающий во все области жизнедеятельности общества партийно-

государственный бюрократический аппарат был построен по иерархическому принци­пу, представляя собой своеобразную пирамиду. Нижестоящие звенья этой управленче­ской пирамиды полностью подчинялись вышестоящим, абсолютная же власть концен­трировалась на ее верху - в руках узкого круга людей, а затем одного Сталина. Такая сис­тема порождала культ личности вождя. Создавался режим неограниченной личной диктатуры Сталина. Создание и сохранение неограниченной диктатуры Сталина, прове­дение политики, основанной на принуждении в отношении значительной части населе­ния страны, могло осуществляться только путем террора. Этим объясняется резкое воз­растание роли органов государственного принуждения в 30-е гг. Опорой сталинского ре­жима стали репрессивные органы (ОГПУ-НКВД), составной частью которых являлись исправительно-трудовые лагеря и исправительно-трудовые колонии, объединенные сис­темой ГУЛАГ (главное управление лагерей НКВД). Лагеря, существование которых тща­тельно скрывалось как от внутреннего, так и мирового общественного мнения, стали не­обходимы из-за масштаба репрессий, обрушившихся на страну в 30-е гг.; они служили для изоляции и постепенного уничтожения реальных и даже потенциальных противни­ков режима, одновременно обеспечивая возможность эксплуатации принудительного труда в огромных размерах.

Одним из отличительных признаков сложившегося в стране тоталитарного режи­ма была его идеологизированность. В силу того, что за идеологией признавалось право на универсальное истолкование реальности, она становилась основой для определения по­литики, которая в свою очередь доминировала над экономикой. Политическое руково­дство страны, установив монополию на идеологию, распространило свой контроль не только на политическую и экономическую, но и на духовную жизнь общества, проявило стремление к унификации людей. Что же представляла собой идеология 30-х годов, име­нуемая сталинизмом? При несомненной связи сталинизма с наследием Маркса и Ленина полное отождествление их едва ли правомерно. Сталинизм - это прежде всего догматиза- ция марксизма, абсолютизация многих выводов, которые были сделаны еще в середине XIX в. Канонизация марксистских положений сопровождалась их вульгаризацией, схема­тизацией, часто просто извращением, выхолащиванием их гуманистической и демокра­тической сущности. В результате марксизм в сталинской интерпретации из научной тео­рии, методологии познания исторического процесса превратился в разновидность рели­гиозного учения. (Своеобразным катехизисом этой религии стал изданный в 1938 г. «Краткий курс истории ВКП(б)»). Стремясь к всеохватывающему контролю над духовной жизнью общества, властные структуры превратили систему образования, науку, литера­туру, искусство, все средства политической пропаганды в каналы внедрения сталинизма в сознание людей, в инструментарий, с помощью которого создавался миф о сбывающих­ся идеалах революции. В результате формировалось иллюзорное общественное сознание, создавалось общество людей в большинстве своем с урезанным и однобоким мировос­приятием, запрограммированным на революционный оптимизм. Для поддержания лю­бой авторитарной политической системы нужна своеобразная «подсистема страха», без которой невозможно подавить думающих людей. Если же приходится обеспечивать под­держание системы с такой необъятной и неограниченной властью, какая сосредоточи­лась в руках Сталина и его окружения, то эта подсистема должна действовать с огромным размахом. Именно этим объясняется тотальность террора 30-х годов. Репрессии обруши­лись на партийный, советский, комсомольский аппараты, командный состав армии, ди­пломатический корпус, широкий слой хозяйственников, научную и творческую интел­лигенцию, став одним из главных средств решения хозяйственных, политических, куль­турных проблем. Самыми громкими проявлениями волны террора, прокатившейся по

Советское общество от 1917 г. до начала 50-х годов: формирование и утверждение «казарменного социализма» стране, стали сфабрикованные в середине 30-х годов политические процессы. И все же, несмотря на масштабы устрашения, сталинское руководство не смогло добиться абсо­лютного контроля над обществом, искоренить всякую оппозицию.

Чрезвычайно сложное и противоречивое общество, которое сформировалось к концу 30-х гг., было объявлено Сталиным обществом построенного, в основном, со­циализма. Однако то, что в представлении Сталина было социализмом, на самом деле означало грубое извращение его сути. В научном понимании социализм - это прежде всего общественная собственность на средства производства, развитие экономики в интересах всего общества. Социализм - это народовластие, это общество, обеспечи­вающее развитие личности. Что же было в реальной жизни? Обобществление собст­венности превратилось в огосударствление экономики, владельцем же так называемой общественной собственности стала партийно-государственная бюрократия, что ли­шало всех членов общества экономической свободы, в принципе исключало возмож­ность демократизации экономики.

Строжайшая централизация и этатизация политической системы общества, уста­новление государственного террора привели к отчуждению народа от политики и вла­сти. Все формы политического самовыражения, кроме официального, были поставлены вне закона. Для этого периода характерно все большее превращение человека из высшей ценности и цели общественного развития в орудие для решения тех или иных экономи­ческих и политических задач, полное попрание прав человеческой личности. В результа­те облик общества, созданного к концу 30-х годов, не соответствовал критериям «социа- листичности», которые были приняты в научном обороте даже в те годы. Сложившаяся система может быть названа государственным, казарменным социализмом.

4.5.

<< | >>
Источник: Илларионова Е. В., Фомина А.С., Гуськов С.А.. ИСТОРИЯ ОТЕЧЕСТВА: Учебно­практическое пособие / Московский государственный университет экономики, стати­стики и информатики. - М.,2006. - 213 с.. 2006

Еще по теме Советское общество в 30-е гг.:

  1. 38. Акционерное общество как участник гражданских правоотношений.
  2. 36. Гражданско-правовое положение обществ с ограниченной и дополнительной ответственностью.
  3. Химченко Алексей Игоревич. ИНФОРМАЦИОННОЕ ОБЩЕСТВО: ПРАВОВЫЕ ПРОБЛЕМЫ В УСЛОВИЯХ ГЛОБАЛИЗАЦИИ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2014, 2014
  4. Список литературы
  5. 1.4. Социокультурные факторы, обусловливающие особенности функционирования славянизмов в поэзии Вяземского
  6. 27. Виды юридических лиц и основания их классификации.
  7. 32. Органы управления юридических лиц: понятие, виды, основания и порядок деятельности.
  8. Социокультурная обусловленность обращения к проблеме идеального школьного учителя в американской педагогической мысли
  9. 9.1. Сущность убеждения и принуждения.
  10. Право на защиту и право на судебную защиту
  11. § 4. Банковская тайна в системе правовых режимов конфиденциальной информации
  12. О способах понятийно-терминологической фиксации места славянизмов с сакрально-религиозной семантикой в русской речевой практике
  13. 3.3. Административно-правовая защита прав и свобод граждан
  14. Приложение 3 Результаты реализации метода ассоциативного эксперимента
  15. 3.4. Обращения граждан.
  16. Новационное расширение представлений о личностных и профессионально важных качествах идеального школьного учителя в 1950 - 1980 гг.
  17. 10.1. Сущность и признаки административного правонарушения
  18. 3.1. Основы административно-правового статуса гражданина Российской Федерации.
  19. Модернизация представлений о личностных и профессионально важных качествах идеального школьногоучителя в конце ХХ века