<<
>>

§ 4. Проблемы юридической и социально-политической ответственности бизнеса в современной России и других странах

1. На ранних стадиях становления и развития постсоветского государства либерально настроенная правящая в стране "элита", во многом отказавшись от прежнего отечественного духовного наследия и полностью - от марксистской идеологии, механически взяла на вооружение многие западные социально - экономические и государственно-правовые теории.

Разумеется, это были в основном те из них, которые способствовали формированию "цивилизованного", западного образца рынка и образованию в стране олигархического капитала, со временем набравшего огромную, далеко не созидательную силу, и подмявшего под себя, как свидетельствует реальность, многие государственные структуры.

Однако в процессе "отбора" и адаптации к российской действительности западных социально-экономических и иных теорий постсоветские либералы намеренно или неосознанно упустили из виду широко распространенные в западной социологии и идеологии теории, касающиеся не только власти и влияния бизнеса на общество и государства, но и его социально-политической, а в ряде случаев, при нарушении действующего законодательства, и юридической ответственности.

При этом следует заметить, что теории социально-политической и юридической ответственности бизнеса появились в научном арсенале западной социологии и идеологии более столетия назад и по мере усиления роли капитала в различных сферах жизни общества и государства все актуальнее становился вопрос об ответственности бизнеса наряду с государством не только за состояние своего собственного "внутреннего хозяйства", но и за положение дел во всем обществе и государстве.

С тех пор, отмечают авторы, как в 1901 г. тогдашний Президент США Теодор Рузвельт в одном из своих выступлений обратил внимание на то, что "корпорации должны признать свою ответственность не только перед акционерами, но и перед сообществом в целом", в американской, а вместе с тем и в европейской политической и социологической литературе, а также в официальных кругах этих стран периодически стали возникать споры о том, каковой должна быть эта "ответственность", причем не только и даже не столько в теории, сколько на практике*(783).

Однако придавая первостепенное значение практической стороне этого феномена и одновременно следуя известному постулату, согласно которому "нет лучшей практики, чем теория", исследователи данной проблематики уделяли в то же время повышенное внимание концептуальной стороне данного вопроса.

В результате этого уже к 20-30-м гг. XX в. на основе накопившегося за истекший период материала стали вырабатываться основные положения общей теории социально-политической ответственности бизнеса и вместе с тем формироваться общее о ней представление.

Следует заметить, что именно в данный период - период усиления, по мере концентрации и централизации капитала, активности бизнеса в различных сферах жизни общества деловыми кругами индустриально развитых стран, по мнению экспертов, стала наиболее отчетливо осознаваться необходимость повышения социально-политической ответственности бизнеса. В этот период от монополистических союзов и объединений, а также от отдельных предприятий бизнеса различных стран, и в частности США, "ожидается" более значительный вклад в процесс улучшения качества жизни, чем только производство и поставка необходимого количества товаров и обеспечение соответствующих услуг. По заявлению Комитета экономического развития конгресса США, выдержанного в весьма идеалистических тонах, "бизнес существует ради того, чтобы служить обществу", и "его будущее в силу этого будет в значительной степени зависеть от того, насколько оперативно и ответственно менеджеры корпораций будут откликаться на изменяющиеся запросы общественности"*(784).

Считается, что аналогичным образом дело будет обстоять не только с промышленными предприятиями, принадлежащими корпорациям, но и с частными банками, традиционно "испытывающими множество трудностей", нередко грозящих многим из них неизбежным крахом и разорением*(785).

Наибольшее развитие и распространение идея политической и социальной ответственности бизнеса получила в послевоенный период.

Особо следует указать на 70-80 гг., отличающиеся усиленным вмешательством бизнеса практически во все сферы жизни общества, и прежде всего в его политическую и социальную жизнь. Именно в этот период политические теоретики и практики, стоящие на правоконсервативных позициях, с восторгом и во весь голос заговорили о той большой "позитивной" роли "наших корпораций", которую они стали играть в политической, социальной и экономической сферах жизни наций, о наступлении "эры социальной активности и политической ответственности бизнеса". Именно в это время был реанимирован и получил после длительного забвения широкое распространение тезис о том, что "в большинстве случаев было бы гораздо лучше"

для правительства США и других капиталистических стран не вмешиваться в дела бизнеса", "оставить его в покое и прекратить конкуренцию с частным сектором"*(786).

Однако именно в этот период гораздо громче, чем раньше, зазвучали вполне обоснованные опасения со стороны буржуазно-либеральных авторов о все большем засилии бизнеса, подавляющего традиционные демократические институты, об усилении его не только экономической, но и политической власти, "об опасности превращения современных корпораций в нечто подобное по своей власти и влиянию средневековой церкви"*(787).

Находясь на стыке политической науки и социологии, теория политической и социальной ответственности бизнеса тесно связана с традиционными западными концепциями типа теории корпоративного государства, государства всеобщего благоденствия, теории социального и социально-правового государства и др. Она также неразрывно связана с новыми и новейшими концепциями, развиваемыми на Западе, наподобие теории социально-политического и экономического рационализма, исходящей из того, что в центре процесса принятия политических решений и политического поведения лежат не политические или какие-либо иные социальные интересы ("самоинтересы"), а требование или постулат рациональности*(788).

2. Что же собой представляет общая теория политической и социальной ответственности бизнеса и каковы ее основные положения? В западной юридической, политологической и социологической литературе нет единого мнения ни о понятии, ни о содержании, ни о соотношении политической и социальной ответственности бизнеса с его юридической ответственностью. В подавляющем большинстве случаев преобладает весьма общее представление о политической и социальной ответственности вообще и институтов крупного капитала в частности. Ответственность при этом в самом приближенном виде рассматривается не иначе как та или иная форма подотчетности институтов "за свои действия и их последствия", как их социально-политическая "обязанность перед своими членами и всем

сообществом".

Социальная и политическая ответственность бизнеса обобщенно понимается одними авторами как морально-политическая обязанность бизнесменов "проводить такую политику, принимать такие решения, следовать такой линии действий, которая согласуется с основными целями и ценностями нашего общества".

Другими авторами она воспринимается как обязанность деловых кругов "принимать такие решения и предпринимать такие действия, которые хотя бы частично выходили за рамки непосредственных экономических и технических интересов корпораций". Третьей же группой теоретиков и практиков социальная и политическая ответственность бизнеса трактуется как настоятельная необходимость для корпораций и других частномонополистических ассоциаций "осуществлять в рамках существующей экономической системы такие операции", которые бы отвечали интересам и потребностям различных социальных кругов и их организаций*(789).

Конкретизируя общее представление о политической и социальной ответственности бизнеса применительно к каждому отдельному случаю или отдельным монополистическим группам и объединениям, западные политологи и социологи выделяют такие ее виды и разновидности, как классическая (традиционная) и современная (менеджериальная), полная и ограниченная, внутренняя и внешняя, общая и частная, правовая, "компенсаторская" (от англ.

слова compensate - возмещать, вознаграждать или компенсировать), этическая и филантропическая, и др.

Существование нескольких видов социальной и политической ответственности, которые адресованы к корпорациям и которые последние могут и "должны нести", является, с точки зрения некоторых теоретиков и практиков, не только вполне допустимым, естественным, но и чрезвычайно важным для существования самого же бизнеса. В современном, быстро изменяющемся и противоречивом социальном мире, пишет, например, по этому поводу американский теоретик Д. Бреннан, весьма существенным для достижения экономических целей

корпораций является то, как они "воспринимают и реагируют на различные виды социальной и политической ответственности". Хотя бы минимальное выполнение требований последних выступает как непременное условие "выживания системы свободной конкуренции" и, следовательно, самого бизнеса*(790).

Выделяя в особый вид или разновидность теории политической и социальной ответственности бизнеса классическую (традиционную) и современную (менеджериальную) ответственность, многие политологи и социологи исходят из того, что смысл и содержание термина "социальная ответственность бизнеса" далеко не одинаково воспринимаются разными людьми. С одной стороны, рассуждает, например, Дж. Стайнер, есть люди, которые полагают, что социальная и политическая ответственность бизнеса ассоциируется с его действиями, не имеющими прямого отношения к получаемым прибылям. С другой стороны, существует группа лиц, которые считают, что социальная и политическая ответственность бизнеса прямо связана с их прибылями, широко используемыми для "разрешения социальных проблем", и что бизнес сам по себе "не имеет никаких других обязательств, кроме тех, которые связаны с получением и рациональным использованием прибыли"*(791).

В зависимости от степени взаимосвязи социально-политической ответственности бизнеса и получаемых им прибылей Дж. Стайнер и другие авторы обозначают несколько возможных вариантов и направлений социальной деятельности бизнеса.

Одни из них имеют своей "основной и непосредственной целью увеличение прибылей". Это наиболее ярко проявляется, например, тогда, когда корпорации, для того чтобы увеличить производительность труда на своих предприятиях, устанавливают новый порядок или отдельные правила, призванные "предотвратить несправедливость в решении вопросов, касающихся продвижения по службе или увольнения".

Другие преследуют долгосрочные цели сохранения на прежнем уровне или увеличения прибылей в будущем *(792). Для этого корпорации предпринимают,

520

например, огромные усилия для продвижения своих менеджеров и других преданных им людей в местные государственные органы, а также в федеральные органы и органы отдельных штатов.

Третьи же варианты и направления социальной деятельности бизнеса могут иметь своей непосредственной и долговременной целью создание благожелательного мнения общественности о себе (даже за счет временных материальных издержек) и наиболее благоприятных условий для дальнейшей высокоприбыльной деятельности. Примером подобного рода деятельности корпораций могут служить различные филантропические мероприятия или внесенные для этих же целей денежные взносы; установка дорогостоящего оборудования для очищения или защиты от загрязнения воздуха, воды и иных компонентов окружающей среды; выделение определенных средств для решения в местах расположения правления или филиалов корпораций проблем бездомности, безработицы, антисанитарии, нищеты *(793).

В тех же случаях, когда речь идет о деятельности корпораций и других бизнес - ассоциаций, непосредственно связанных и ограниченных лишь экономической сферой и целями получения повышенных прибылей, западные политологи, юристы и социологи обычно говорят о "классической" школе или классическом (традиционном) представлении о политической и социальной ответственности бизнеса. Связывая данное представление с основными постулатами учения Адама Смита и рассуждениями одного из современных его последователей М. Фридмена, западные теоретики - сторонники классической школы развивают и защищают основной тезис о том, что объединения бизнеса "самым лучшим образом служат всему обществу" и демонстрируют тем самым свою социально-политическую ответственность перед всем обществом лишь тогда, когда они действуют в направлении "получения максимальных прибылей, сообразуясь при этом с существующими правовыми и этическими рамками и нормами".

В качестве основных постулатов классической школы, или теории корпоративной ответственности бизнеса, выступают устоявшиеся в западной политологической и социологической литературе мнения относительно того, что: а) в 521

своем стремлении к "максимализации прибылей" бизнесмены "наилучшим образом служат обществу благодаря функционированию конкурирующих друг с другом рыночных сил"; б) существует "одна, и только одна социальная ответственность бизнеса - полностью использовать свои ресурсы и вовлекать в процесс, направленный на увеличение его прибылей, как можно больше средств, действуя при этом в рамках установленных правил игры"; в) в процессе выполнения своих экономических функций бизнес опирается не на официально установленные нормы поведения, а на свою "социальную совесть", в существование которой, однако, по признанию самих западных теоретиков, "мало кто когда по-настоящему верил или верит"; г) корпоративная ответственность должна оставаться в пределах экономической сферы деятельности бизнеса, ибо в противном случае бизнес теряет свое лицо, перестает быть бизнесом, подвергается негативному воздействию со стороны протекающих в нем процессов политизации и социализации*(794).

Само собой разумеется, подчеркивают в связи с этим западные исследователи, придерживающиеся традиционной, ограниченной лишь сферой экономической деятельности корпораций концепции их ответственности, что "капиталистические предприятия и организации морально ответственны за непосредственные и опосредованные результаты своего труда". Так, автомобильные компании несут ответственность за качество и надежность выпускаемых ими автомобилей, фармацевтические фабрики - за доброкачественность производимых ими лекарств и т.д. И это вполне понятно, ибо если придерживаться концепции корпоративной ответственности в пределах этих лимитов, ограничивая ее лишь непосредственной сферой деятельности и производством компаний, то от такого принципа и подхода выиграют как сам бизнес, так и общество.

В противном случае, рассуждают авторы, если мы начнем предъявлять к корпорациям требования, которые они в силу своей специфики и характера деятельности не смогут выполнить, то столкнемся с такой ситуацией в настоящем или будущем, когда вся идея корпоративной ответственности расширится до бесконечности и охватит собой не только моральные, но и все другие "нормативные

522

приказы" или регуляторы деятельности бизнеса.

"Представляется вполне очевидным, - делается вывод, - что чем больше будет издаваться правительственных актов, регулирующих внутреннюю жизнь и деятельность бизнеса, тем менее эффективной окажется его активность"*(795).

Таким образом, традиционная, или классическая, теория (школа) политической и социальной ответственности бизнеса апеллирует не ко всем сферам жизнедеятельности бизнеса, а лишь к одной из них - экономической. Она исходит из того, что не широкие слои общества или государство хотя бы в формально­юридическом смысле контролируют корпорации и другие бизнес-ассоциации, а рыночная стихия, рынок*(796). При этом усиленно насаждается тезис о том, что корпорации в процессе осуществления всей своей деятельности или отдельных коммерческих акций должны руководствоваться прежде всего не требованиями, содержащимися в законах и других нормативно-правовых актах, а требованиями некоей "корпоративной совести и сознательности", внутренней, "корпоративной этики и морали"*(797).

В отличие от традиционной современная, (менеджериальная) теория корпоративной ответственности бизнеса исходит из того, что деятельность бизнеса, а следовательно, и его морально-политическая и социальная ответственность не могут и не должны ограничиваться лишь сферой экономики и целями получения чистого дохода, а должны охватывать и все другие сферы жизни общества. Многочисленные сторонники данной концепции (П. Дракер, Дж. Кларк, А. Берле, С. Купер, М. Рэйборн, Дж. Стайнер, Дж. Гэлбрейт и другие), развивая тезис о несостоятельности классической теории социальной ответственности бизнеса, об утрате ею роли и значения в современных условиях, утверждают, что "с появлением огромных корпораций", усилением экономической концентрации и "ослаблением вследствие этого конкуренции" мелкий и крупный бизнес "способен содействовать развитию общества" и нести морально-политическую ответственность перед обществом не только в процессе борьбы за "максимализацию прибылей", но и помимо этого - за успешное решение социальных вопросов.

По мнению основателей и последователей современной теории политической и социальной ответственности бизнеса, корпорации и другие бизнес -ассоциации могут и должны совместно с государственными органами и организациями содействовать "развитию социального благосостояния" и нести ответственность, по крайней мере, за такие сферы жизнедеятельности общества, как экономика, система образования, трудовые ресурсы, "гражданские права и равные возможности, обновление городов и их развитие", борьба с загрязнением окружающей среды, "консервация и рекреация", "культура и искусство", медицинское обслуживание, и др.*(798)

Обосновывая тезис о необходимости значительного расширения сфер деятельности и социально-политической ответственности бизнеса на современном этапе развития общества, сторонники менеджериальной концепции опираются на такие весьма разноречивые и не всегда выдерживающие критики аргументы, как, например, рост "самосознания управляющих корпорациями", осознание ими необходимости не только добиваться высоких прибылей для самих себя, но и поступаться хотя бы частью своих доходов "для блага всего общества".

Современный босс - президент, вице-президент или управляющий корпорацией, отмечается в связи с этим Ф. Спарером, это человек "высокой профессиональной выучки и высокого интеллектуального уровня", которого научили "рассматривать свою работу с позиций многосторонней ответственности". "Просвещенный взгляд и широко понимаемый собственный интерес бизнесмена, - вторит ему Дж. Стайнер, - полностью воспринял и реализует на практике идею социальной ответственности корпораций". Помогая государственным и общественным органам решать такие социальные проблемы, как "создание все большего количества рабочих мест для безработных социальных групп, улучшения условий жизни для обитателей гетто", содействуя процессу "налаживания расовых отношений на различных уровнях" и т.д., бизнесмен, по мнению автора, думает скорее не о "сиюминутной выгоде и интересе" возглавляемой им корпорации, а о тех негативных последствиях для своего бизнеса, которые могут наступить в случае нерешения и усугубления этих проблем*(799).

В качестве других аргументов, приводимых в западной политологической и социологической литературе в пользу расширения сферы деятельности корпораций и развития теории политической и социальной ответственности бизнеса, указывается на то, что корпорации и иные бизнес-ассоциации в своей практической жизни и деятельности фактически уже давно "во многих отношениях стали аналогами самого правительства".

Отмечается, что для бизнеса "принятие на себя" все более широкой социальной ответственности является не только "делом чести и достоинства", но и "делом самой его жизни, его относительной самостоятельности и эффективности" как экономического и социально-политического явления, института и учреждения. Ибо если бизнес, согласно логике ряда авторов, "не будет оказывать помощь в решении проблем, вызывающих беспокойство и основной интерес общества, то общество обратится за их решением к правительству.

А расширение государственного вмешательства, как это все понимают, будет означать для бизнеса дальнейшее относительное уменьшение власти, роли и влияния"*(800). Иными словами, расширение сферы деятельности и ответственности бизнеса важно не само по себе и не ради общества, о котором много говорят и по отношению к которому проявляется на словах большая забота, а ради дальнейшего развития и укрепления в социально-политической структуре капиталистического общества положения самого бизнеса.

3. Наряду с классической (традиционной) и современной (менеджериальной) теориями политической и социальной ответственности бизнеса, представляющими основные виды или разновидности теории корпоративной ответственности, в политологической и социологической литературе Запада широко используются и другие ее довольно распространенные, но не менее значимые разновидности. Речь идет, в частности, о теории так называемой "врожденной" социальной ответственности бизнеса, "органически присущей", по утверждению западных политологов, каждой корпорации и каждому бизнесмену, руководствующихся в своей деятельности "исключительно нормами морали", и о теории так называемой

"вынужденной" социальной ответственности бизнеса, подчиняющегося в своей повседневной деятельности "требованиям закона", о социальной ответственности бизнеса, навязанной ему извне*(801).

Имеется в виду также теория общей, охватывающей все стороны и аспекты внутренней жизни и деятельности корпораций, социальной ответственности бизнеса; теория "частной" ответственности, распространяющаяся лишь на деятельность их руководящих органов; теория "внутренней" ответственности бизнеса, ассоциирующаяся с его "ответственностью за подбор и расстановку кадров" внутри отдельных корпораций и иных монополистических ассоциаций, их подготовку и переподготовку, за эффективное использование технических и иных средств, создание необходимых условий труда и быта для рабочих; теория "внешней" социальной ответственности бизнеса, непосредственно связанная с деятельностью монополистических союзов и объединений, направленная, по словам Дж. Стайнера, на разрешение "наших огромных, трудноразрешимых социальных проблем"*(802).

Различных вариантов и разновидностей теории политической и социальной ответственности бизнеса много, все они в той или иной степени отличаются друг от друга, но в то же время у каждого из них и у всех их, взятых вместе, есть свои общие, объединяющие их друг с другом в одну социально-политическую концепцию признаки и черты. Среди них следует выделить единую социально-классовую сущность, общее социально-политическое содержание и назначение, отчасти сходное внутреннее строение, общие исходные положения и развиваемые постулаты, единые социально-политические и идейные основы, общие социально-классовые цели, функции, отдельные институциональные черты. Каждый вариант теории политической и социальной ответственности бизнеса, несмотря на наличие устоявшихся в нем специфических черт и особенностей, отличается такими общими для всех характеристиками, как громоздкость внутренней структуры и неопределенность ряда развиваемых тезисов и положений, социально-классовая абстрактность, отсутствие достаточно прочных связей между политической и социальной ответственностью бизнеса, с одной стороны, и его юридической

ответственности - с другой.

Вопрос о юридической ответственности бизнеса со всеми ее признаками и вытекающими из нарушения корпорациями и другими монополистическими организациями законодательства последствиями уголовно-правового, гражданско- правового, административно-правового и иного характера возникает в основном лишь тогда, когда речь идет о таких бросающихся в глаза и трудно скрываемых от общественности одиозных по своей сути деяний, как дача взяток, подкуп, внесение незаконных денежных взносов в партийные кассы, и др.*(803)

Что же касается "отступлений" от морально-этических и иных им подобных социально-политических норм, лежащих в основе политической и социальной ответственности бизнеса, то никаких негативных, реальных последствий при этом для бизнеса не наступает. Это с неизбежностью приводит к тому, что существующая в умах и многочисленных работах авторов политическая и социальная ответственность бизнеса функционирует лишь умозрительно, теоретически, но никогда не реализуется и не может реализоваться в силу множества причин практически.

Неслучайно поэтому в западной политологической и социологической литературе в целях уменьшения нежелательного общественного резонанса во всех тех случаях, когда политическая и социальная ответственность бизнеса нередко оборачивается откровенной, ничем не прикрытой его безответственностью, все чаще появляются рассуждения о непосредственной, узкой, "ограниченной" ответственности бизнеса, о поведении корпораций в "социально безответственной" или "частично ответственной" манере и т.п.*(804) Если, например, корпорация осуществляет функции и реализует социальные программы, которые значительно ниже ее возможностей "производить социально значимые продукты или пополнять социальные ресурсы", отмечается некоторыми западными авторами, то это означает, что "она ведет себя в социально безответственной манере"*(805).

4. Каковы же роль и назначение теории политической и социальной ответственности в системе западной политологии и идеологии? Каков характер

527

данной концепции? Анализируя практику применения рассматриваемой доктрины, а также многочисленные исследования и высказывания о ней авторов, стоящих как на марксистских, так и на немарксистских позициях, нельзя не прийти к выводу, что она носит сугубо апологетический, оправдательный характер.

Своим острием она направлена, прежде всего, на то, чтобы, с одной стороны, "доказать" историческую необходимость и правомерность существования корпораций и других монополистических ассоциаций, подтвердить десятилетиями развиваемый в западной политологической и социологической литературе тезис о том, что самая "великая черта капитализма - рационализм", способствовавший созданию и выдвижению "на первый план корпораций" и иных бизнес-ассоциаций; с другой стороны, повысить их морально-политическую значимость в политической системе современного общества вообще и в системе политической власти в частности. Она преследует также цель укрепить общие, пошатнувшиеся за последние годы позиции, поднять их престиж среди широких слоев населения, найти достойный выход, по словам западных авторов, из общего морально-политического кризиса политической власти и авторитета, который поразил все основные институты общества, включая корпорации и некоторые другие западные общественно-политические организации*(806).

Никогда еще в США, говорил по поводу утраты американскими корпорациями в начале 70-х гг. своего престижа известный мультимиллионер Д. Рокфеллер, "начиная с 30-х гг. бизнес не стоял на таком низком моральном уровне, как в настоящее время. В результате этого нас все упрекают в том, что мы унижаем рабочих, обманываем потребителей нашей продукции, разрушаем окружающую среду, уничтожаем всякие радужные иллюзии у молодого поколения"*(807). Несмотря на то, повторяют вслед за Рокфеллером многие авторы, что бизнес в настоящее время "делает для общества гораздо больше, чем когда-либо раньше", что "управляющие бизнесом сегодня гораздо более серьезно подходят к своей ответственности перед обществом, чем когда бы то ни было до этого", общественное признание и авторитет бизнеса находятся тем не менее на самом низком уровне.

В последние годы, констатирует западный теоретик Дж. Боуман, наблюдалось "резкое и широко распространенное падение доверия со стороны массы наших общественно-политических институтов", включая монополистические, в силу того, в частности, что участились "грандиозные скандалы, как в самих корпорациях, так и в политической жизни". Несмотря на то что расследования всякого рода скандалов, обвинительные акты и судебные решения непосредственно затрагивают, как правило, "сравнительно небольшую группу людей, волна шока, исходящая от них, потрясает все общество"*(808). Опросы общественности, проведенные в последние годы, резюмирует автор, показывают, что доверие широких слоев общества к своим многочисленным "социальным институтам" многократно подрывалось в период истекшей декады. И сейчас сказать, что существует кризис доверия к американским или другим западным институтам, - это значит "просто повторить всем известные истины"*(809).

Результаты опросов общественности, проведенных в разное время в США и других странах, а также иные факты, свидетельствующие о падении престижа и роста доверия со стороны все более широких слоев общества к корпорациям и другим бизнес-ассоциациям, в значительной мере предопределили не только появление в условиях правового государства общей концепции политической и социальной ответственности бизнеса, но и возможность для заинтересованных кругов ее дальнейшего распространения. Они же обусловили подавляющее большинство конкретных проявлений и направлений функционирования данной апологетической по своей природе и характеру теории.

В числе таких направлений следует выделить прежде всего рассуждения некоторых авторов относительно того, что политическая и социальная ответственность бизнеса неразрывно связана с его экономической ответственностью, тесно переплетается и дополняется ею. "Традиционный фокус бизнеса на окружающей действительности, - отмечают в связи с этим западные политологи и экономисты К. Дэвис и Р. Роберт, - почти всегда был и остается исключительно экономическим". Все другие аспекты его активности, включая политические и 529

социальные, выступают как "побочные, не столь значимые, но приобретающие, однако, вес в силу своего косвенного воздействия на экономическую сферу деятельности корпораций, на процесс накопления ими прибыли".

Важнейшей и первейшей ролью бизнеса, отмечают другие американские исследователи, Ч. Эмондс и Дж. Хэнд, является получение максимальных прибылей и выполнение, соответственно, возложенных на них экономических обязательств перед своими держателями акций и перед всем обществом. Что же касается других целей и обязательств, то они неизбежно отступают на второй план *(810).

Связывая, таким образом, процесс накопления прибылей и социально - политическую активность бизнеса, его экономическую и социально-политическую "ответственность перед обществом" в единый узел, западные политологи и социологи стремятся тем самым доказать недоказуемое, а именно, что только наличие высоких прибылей корпораций и других бизнес-организаций само по себе обеспечивает политическую и социальную ответственность бизнеса, а вместе с ней и благополучие всего общества.

Неправомерно отождествляя экономические и социально-политические интересы крупного бизнеса с интересами всего общества, западные теоретики и практики пытаются убедить широкие слои населения своих стран в том, что благо корпораций - это и их благо, что чем выше прибыли корпораций, тем лучше для других ассоциаций, а следовательно, и для всего общества. Прибыли, получаемые бизнесом, объявляются основой благополучия всех социальных слоев и классов, наиболее важным условием и источником "процветания" всей западной цивилизации.

Стремясь доказать, что получение бизнес-структурами прибылей и сверхприбылей диктуется "интересами всего общества и нации", сторонники теории политической и социальной ответственности бизнеса в то же время проявляют заботу и об их сохранении. Это выражается, в частности, в разработке и развитии таких теоретических установок, составляющих неотъемлемую часть концепции политической и социальной ответственности бизнеса, согласно которым: а)

530

менеджеры корпораций не обязаны выполнять те социальные программы, которые неприемлемы с точки зрения "рентабельности предприятий или если их выполнение не предписывается правом"; б) корпорации должны в первую очередь заниматься теми социальными программами, которые прямо связаны с процессом получения их прибылей, а затем уже теми, которые лежат "на периферии их экономических интересов"; в) корпорации, равно как и другие ассоциации бизнеса, должны стремиться не только к "возмещению" своих расходов на социальные нужды, но и к получению новых экономических прибылей от социальных программ; г) материальные затраты бизнеса на социальные программы не должны снижать конкурентоспособность бизнеса*(811).

Наряду с названными направлениями отмеченный характер теории политической и социальной ответственности бизнеса прослеживается и в других направлениях. Предпринимаются, в частности, попытки обоснования тезиса о неразрывной взаимосвязи и взаимодействии политической и социальной ответственности бизнеса с процессом усиления его политической власти, попытки представления огромной власти бизнеса в качестве внутреннего или общенационального блага.

Одновременно развиваются идеи о естественном, "вытекающем" из самой природы и особенностей функционирования корпораций в различных сферах жизни общества, характере политической и социальной власти бизнеса. И в правовом, и в моральном смысле, пишут по этому поводу западные авторы, "расширение политической и социальной ответственности корпораций должно с неизбежностью сопровождаться расширением их политической и социальной власти"; повышение уровня политической и социальной ответственности бизнеса должно с неизбежностью ассоциироваться с усилением степени их участия "в принятии политических и иных социально значимых решений"*(812).

Формы и способы проведения подобного рода деятельности, направленной на укрепление и расширение не только экономической, но и социально-политической власти крупного бизнеса, весьма многочисленны и разнообразны.

531

В одних случаях, например, прямо ставится вопрос о необходимости и даже о "естественности" процесса установления и распространения в обществе власти монополий. Утверждается, что "те же самые силы и факторы, которые делают существование корпораций неизбежным в современном обществе, обусловливают и неизбежность процесса приобретения и накопления ими значительной власти". Это касается особенно тех "западных обществ", которые характеризуются ярко выраженными "идеологическими обязательствами перед частным предпринимательством и институциональными рамками жизнедеятельности, ограниченными правом частной собственности"*(813). В других случаях вопрос о наделении крупного капитала социально-политической властью и ее расширении ставится косвенно, в зависимости от расширения политической и социальной ответственности бизнеса, а также усиления правовой регламентации деятельности корпораций. Настоятельно проводится, в частности, мысль о том, что деятельность корпораций и других им подобных ассоциаций должна быть в максимальной степени свободной от всякой регламентации, ибо это отрицательно сказывается не только на них самих, но и на интересах всего общества. "Избыток правовых и других регуляторов, насаждаемых различными государственными органами, - пишет по этому поводу американский автор В. Шанклин, - ведет к принудительному установлению многих видов социальной ответственности корпораций", с которыми они не всегда могут успешно справиться. Многочисленные правовые ограничения, разделяет данное мнение А. Карролл, мешают раскрытию всех потенциальных возможностей бизнеса, делают проблематичным вопрос о реальной власти и социальной ответственности корпораций, отрицательно отражаются на интересах бизнеса и общества в целом*(814).

Существуют и иные формы и способы использования теории политической и социальной ответственности бизнеса в апологетических целях. Широко пропагандируется, например, идея о том, что политическая и социальная ответственность бизнеса способствует накоплению материальных и других средств, "необходимых для повышения качества жизни". Проводится также мысль о том, что

532

корпорации вместе с другими социально-политическими институтами могут уменьшать социально-классовые конфликты, смягчать социальную напряженность в обществе, "сохранять необходимый баланс" между такими противоречивыми требованиями и устремлениями, которые обусловливаются, с одной стороны, борьбой за высокие прибыли, а с другой - за "настоящую социальную ответственность бизнеса", соблюдение гражданских прав, охрану окружающей среды, установление правительственных ограничений деятельности бизнеса, борьбой за полную занятость всего трудового населения и увеличение национального дохода*(815). Предпринимаются, наконец, попытки обоснования тезиса о том, что корпорации и другие подобного рода ассоциации косвенным образом способствуют развитию науки, культуры, системы образования населения, "корпоративной" этики и морали*(816).

Анализируя названные и другие формы воздействия теории социально­политической ответственности бизнеса и иные примыкающие к ней теории, следует подчеркнуть, что все они, несмотря на их множественность и разнообразие, преследуют в конечном счете одни и те же цели: укрепление позиций крупного капитала в системе политической власти и в политической системе современного общества; создание представления о корпорациях и других аналогичных организациях как о жизненно важных, необходимых и незаменимых "ревнителях общественного блага", защитниках интересов всех слоев и классов современного общества; ограждение их от все более нарастающей критики со стороны широких слоев населения и давления со стороны профсоюзов, коопераций, многочисленных молодежных и других организаций.

Основной смысл и назначение общей и частных теорий социально­политической ответственности бизнеса как такового вообще и крупного бизнеса в лице корпораций и других монополистических институтов в особенности, как это следует из их настоящих целей и назначения, отнюдь не решение вопроса о реальной моральной и иной ответственности бизнеса, а скорее, наоборот, увод его от любого вида ответственности.

5. Нет никакого сомнения в том, что в случае дальнейшего нарастания тенденции укрепления олигархического капитала во властных структурах конституционно провозглашенного Российского правового государства и в будущем, данные теории будут весьма востребованы в полуофициальной и официальной идеологии постсоветского государства.

Разумеется, речь при этом идет лишь об оправдывающих дальнейшее усиление власти и влияния олигархического капитала "во имя интересов всего народа" не только в экономической, но и в других сферах жизни современного российского общества.

Однако при этом не имеются в виду весьма востребованные современной российской действительностью теории не о формальной, а о реальной юридической и социально-политической ответственности крупного, олигархического бизнеса.

Следует заметить, что оснований для каждого из этих видов ответственности, как свидетельствует опыт существования и функционирования олигархического капитала в постсоветской России, более, чем достаточно. Они связаны, по справедливому утверждению исследователей, как с процессом возникновения российского олигархического капитала в результате мошеннической приватизации "общенародной" собственности в 90-е гг., так и с процессом его последующего функционирования, следствием которого является баснословное обогащение одних - небольшой кучки связанных с государственной властью дельцов, за счет обнищания всех остальных. Констатируя данный факт, касающийся прежде всего процесса возникновения олигархического капитала в результате так называемой приватизации, ученые-юристы с полным основанием утверждают, что "приватизация проводилась не по законам, а по понятиям". Право было грубо отодвинуто в сторону, и оно оказалось бессильным в своем противостоянии волюнтаристской, а следовательно, неправовой политике. Принимались "крутые" решения, без оглядок на право и закон, которые упорно молчали". В результате, резюмируют авторы, "у нас и сейчас значительная часть экономики - мафиозно-теневая"*(817).

В силу того, что олигархическая собственность ("бизнес") создавалась не по

534

закону, а по "понятиям", она изначально была и остается поныне незаконной. А поскольку эта собственность "приобреталась" не только без поддержки, но и вопреки воле народа, она была и остается полностью нелигитимной.

Периодически проводящиеся в стране социологические опросы постоянно и недвусмысленно подтверждают, что, по мнению респондентов (77%), "большинство хозяев крупной собственности владеют ею не по праву", что "в результате приватизации произошло разграбление национальных богатств страны"(81%), и что в настоящее время россияне живут "в условиях кланового, полукриминального, олигархического капитализма" (70%).

Подводя итоги опросов населения, социологи констатируют, что "приватизация очень сильно оскорбила нравственность нашего народа" и что спустя более 20 лет "после начала рыночных реформ в России... многие россияне до конца не приняли новый для них общественный строй, тем более сдобренный отечественной спецификой"*(818).

Таким образом, в незаконности и нелегитимности олигархической собственности заключается одна из особенностей олигархического бизнеса в современной России, требующей к себе во имя будущего российского общества и государства соответствующего социально-политического и юридического оценочного подхода.

Другой, не менее важной его особенностью является то, что, в отличие от западного крупного капитала, который создавался в период колониализма за счет богатств других народов, российский олигархический капитал создался и продолжает развиваться за счет ограбления, не без помощи правового и социального государства, "своего собственного" народа*(819).

В настоящее время олигархия, именующая себя "элитой", по справедливому замечанию авторов, по отношению к современному, весьма плачевному состоянию российского общества по вполне понятным причинам ничего не хотела бы менять и "ни от чего не отказываться". Единственная жертва, на которую она готова идти, - это бросать населению объедки со своего пиршества, дабы избежать социального

535

взрыва"*(820).

Наряду с названными одной из ключевых особенностей, характеризующих российский олигархический бизнес, является его откровенно паразитический характер как по отношению к "своей" стране, обществу, так и к породившему его в 90-е гг. Российскому правовому государству и его экономике.

Паразитическое свойство отечественного олигархического капитала проявляется не только в паразитической природе и характере его происхождения и развития, но и в других отношениях. А именно: а) в хищническом использовании нефтяными, газовыми и прочими "естественными" монополистами отечественных природных ресурсов. Причем, нанося непоправимый ущерб природе, нефтяные и иже с ними компании не вкладывают необходимых средств ни в экологию, ни в геологоразведку. "Большая часть российских природных ресурсов, - по свидетельству экспертов, - нефть, газ, черные и цветные металлы, - сразу уходит за рубеж", поскольку "так проще и выгоднее" для олигархии в плане паразитирования*(821); б) в паразитическом отношении олигархического капитала к "приобретенным" им во время первоначальной приватизации заводам, фабрикам, угольным шахтам, гидростанциям и другим "средствам производства", равно как и к транспортным средствам, жилищно-коммунальному хозяйству и др. Будучи возведенными еще советской властью, в период "развитого социализма", данные производственные, а вместе с ними и все другие "коммунистические" объекты продолжают нещадно эксплуатироваться, без каких бы то ни было вложений в их модернизацию и обновление, высокочтимыми в Российском правовом государстве представителями олигархического капитализма.

В результате такого откровенно паразитического отношения олигархического капитала, определявшего в 2009 г. на 80% ВВП России, к "приобретенным" объектам*(822), в настоящее время во всех жизненно важных сферах общества и правового демократического государства имеем то, что имеем - чрезмерный износ материальной базы производства, высокую аварийность на заводах, шахтах и фабриках, катастрофы на воздушном и ином транспорте, катастрофу на Саяно-

536

Шушенской ГЭС и тому подобные явления, уносящие множество жизней простых людей; в) в весьма циничном отношении торгового и иного олигархического бизнеса к российскому "социуму", зарплата которого, по заключению экспертов, "в 5-6 раз ниже, чем в Европе, а наценки на товары доходят до 80-100% и выше". В силу "высокопрофессионального обращения с ценами на товары и услуги" российский "бизнес" в строительстве имел в 2009 г. годовую прибыль в 600%, в энергетике - 300% и т.д.

Так зачем такого рода "бизнесменам", резонно задаются вопросом аналитики, "вкладывать деньги в перспективные отрасли, когда им и так хорошо?"*(823). Ответ на этот, как и на многие другие аналогичные вопросы остается, по-видимому, за власть имущими в современном Российском правовом государстве*(824), проявляющими большую заботу о росте жизненного уровня всего населения и строительстве гражданского общества.

Кроме названных черт и особенностей российского олигархического бизнеса следует указать также на такую его особенность, как неуклонное стремление к выводу всей получаемой прибыли за пределы границ своей "матери-Родины" - Российской Федерации, правового и социального государства.

За последние 20 лет, констатируют аналитики, из России "в основном через оффшоры было вывезено 2 трлн. долларов, что сопоставимо "с материальными потерями нашей страны во время Второй мировой войны". Только в 2010 г. из страны утекло более 200 млрд. долларов, или около 6 трлн. рублей, что "вдвое превышает размер дефицита бюджета РФ на 2009 г."*(825).

В связи с этим эксперты, думающие о настоящем и будущем своей страны, обращают особое внимание на то, что "90% российского бизнеса и столько же флота с российскими судовладельцами зарегистрировано в оффшорах" и что 80% сделок по продаже российских ценных бумаг проводится через эти зоны *(826). Из этого следует, что "российские деньги, - как справедливо заключают эксперты, - давно встроены в мировую экономику, и ни Западу, ни нашим олигархам отдавать их ох как не хочется"*(827).

Выросшие на ограблении собственного народа российские олигархи, эти "недавние пионеры приватизации, - констатируют обозреватели, - стали энергичными строителями яхт, владельцами футбольных клубов, зарубежной недвижимости, оффшорных счетов"*(828), но они никогда не были и не станут, в силу своей специфической природы и характера, "энергичными строителями" будущей самодостаточной России. В большинстве своем они, как показывает анализ их деятельности и умонастроений, являясь по духу прозападно настроенными "оффшорными патриотами", изначально были и остаются глубоко чуждыми России, впрочем, как и Россия для них.

"Эта страна", как именовали Россию "пионеры приватизации" и некоторые высшие государственные чиновники "ельцинской эпохи", была и остается для отечественной олигархии своего рода Клондайком, полем для охоты без правил, находящимся под слабым, неназойливым присмотром со стороны правового государства. Доминируя в постсоветской России, представители олигархических кланов, по меткому замечанию публицистов, "как бы не живут здесь. Они чувствуют себя здесь как на плантации. Это оффшорная аристократия".

Исходя из отмеченных и других "биографических" особенностей российского олигархического бизнеса нетрудно понять, что у него как носителя экономической власти в стране изначально сложились и поддерживаются поныне весьма специфические отношения с носителем политической власти - постсоветским государством.

Специфичность взаимоотношений политической власти с экономической властью в современной России обусловлена, прежде всего, тем, что первая в лице высших государственных чиновников - "птенцов из гнезда Ельцина"- является прародительницей второй. Именно "небольшая, но могучая кучка высокопоставленных чиновников", констатируется аналитиками, "породила и выпестовала наших миллиардеров". Будущие олигархи прибирали к рукам "лишь то, что им позволяли щедрые благотворители из правительства и верные друзья из министерств"*(829).

Сложившаяся в 90-е гг. уния правового государства и олигархата в значительной степени, естественно, в "модернизированном" виде сохраняется в стране и по сей день. С той, однако, весьма существенной разницей, что если в период становления олигархии олицетворяемая ею экономическая власть находилась в прямой зависимости от политической власти, то в последующие годы, по мере укрепления олигархического капитала внутри страны и усиления его связей с иностранным капиталом, ситуация в отношениях экономической власти с политической стала постепенно меняться и отнюдь не в пользу последней*(830).

Зримыми признаками доминирования в стране экономической власти над политической являются: почти беспрепятственный, вопреки велениям политической власти в виде законов, вывоз экономической властью за границу капитала; недопущение принятия политической властью в лице парламента не отвечающих интересам олигархии законов, типа "налога на роскошь" и др.; игнорирование экономической властью "просьб-требований" политической о "сдерживании" роста цен на бензин, электроэнергию, товары первой необходимости, поскольку это дестабилизирует общество, и др.

Говоря о специфичности взаимоотношений политической власти в современной России с экономической властью, следует обратить внимание также на то, что наряду с объективными факторами в виде необходимости, обусловленной общими интересами сторон в поддержании стабильности в обществе и государстве, она в значительной степени предопределяется также субъективными факторами. И в первую очередь - мировоззренческими установками и политической волей властей предержащих.

В тех случаях, когда ослепленная либеральными иллюзиями политическая воля ослабевает и в должной мере не проявляется, в унии постсоветского государства, представленного высшим чиновничеством и олигархатом экономическая власть, нередко в ущерб национальным интересам, как показывает социально-экономическая и политическая "практика" постсоветской России, значительно усиливает свое влияние и почти открыто доминирует над политической властью. При этом нет

539

необходимости говорить, в силу очевидности, что такого рода "практика" весьма опасна, ибо чревата усилением напряженности в обществе и разрушением целостности Российского государства*(831).

Во всех иных случаях, когда, как это было, например, в период с 2000 г., политическая воля власть имущих проявляется более активно и вразумительно*(832), при сохранении в пределах унии в скрытой форме доминирующего характера экономической власти, в значительной степени усиливается вместе с тем и политическая власть.

При этом в теоретическом плане презюмируется, что если экономическая власть выражает и защищает исключительно интересы олигархии - весьма незначительной части общества, то политическая власть представляет, вернее, должна представлять интересы всего общества.

Однако это теория. Практика же свидетельствует о том, что как в современной демократической России с ее более чем миллионной бюрократией*(833), так и за ее пределами, политическая власть представляет и защищает в союзе с представителями крупного капитала в государственных структурах преимущественно самое себя.

Не случайно, по мнению экспертов, многие россияне "давно живут отдельно от государства"*(834). А некоторые из них задаются такими весьма знаковыми вопросами, как: нужна ли нам Дума? "Поскольку в депутаты многие идут не для того, чтобы отстаивать интересы избирателей, а за сладкой жизнью" и для того, чтобы "пользоваться неприкосновенностью"*(835).

Или вопросами типа: кого представляет и чьи интересы защищает Совет Федерации, в который "делегированы представители практически всех крупных российских компаний?"*(836).

Ответы на эти и им подобные вопросы позволят, на примере России, глубже и разностороннее понять характер соотношения - взаимосвязи и взаимодействия политической власти государства с экономической властью крупного бизнеса и в других "демократиях".

Этому же, несомненно, будет в значительной мере способствовать, с одной

540

стороны, формальное признание и законодательное закрепление основных положений социально-политической и юридической ответственности олигархического бизнеса, а с другой - их практическое осуществление.

<< | >>
Источник: Марченко М.Н., Дерябина Е.М.. Теория государства и права России. Том 1. Государство: учебное пособие. - М.: МГУ им. М.В. Ломоносова,2019. - 640 с.. 2019

Еще по теме § 4. Проблемы юридической и социально-политической ответственности бизнеса в современной России и других странах:

  1. Быкова А.Г.. и пьянство в России в XIX - начале ХХ вв.: из истории проблемы: Монография. - Омск: Омский юридический институт,2006. - 136 с., 2006
  2. П.Л. КАЗАРЯН. ЯКУТСКАЯ ПОЛИТИЧЕСКАЯ ССЫЛКА (Историке-юридическое исследование). Учебное пособие ЯКУТСК - 1999, 1999
  3. 11.3. Административная ответственность юридических лиц
  4. Химченко Алексей Игоревич. ИНФОРМАЦИОННОЕ ОБЩЕСТВО: ПРАВОВЫЕ ПРОБЛЕМЫ В УСЛОВИЯХ ГЛОБАЛИЗАЦИИ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2014, 2014
  5. Пухова Т.Л.. Бизнес-адвокатура. Советы «тёртого калача». — М,2004. — 144 с., 2004
  6. 17.1. Структурные модели административно- государственного управления в зарубежных странах.
  7. 69. Виды гражданско-правовой ответственности. Соотношение договорной и вне договорной ответственности.
  8. 17.2. Функции административных органов в зарубежных странах
  9. Лекция 17. Административное управление в зарубежных странах.
  10. Обсуждение результатов реализации экспериментальных методов исследования коммуникативной эффективности современной медианоминации. Перспективы изучения современной медианоминации
  11. Социокультурная обусловленность обращения к проблеме идеального школьного учителя в американской педагогической мысли
  12. История России: учебное пособие / под ред. Л. Н. Булдыгеровой, Н. Т. Кудиновой, - Хабаровск: Изд-во Тихоокеан. гос. ун-та,2013. - 167 с., 2013
  13. 1.1. Масштаб и история изучения проблемы стресс-коррозии (КРН)
  14. Б.Н. Земцов. ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА РОССИИ: Учебное пособие. - М.: Изд. центр ЕАОИ.2008. - 336 с., 2008
  15. Проблемы изучения коммерческой номинации в лингвистике
  16. Государство и право дореволюционной России. ЛЕКЦИЯ, 2019
  17. Сергеевич В.И.. русского права: в 3 т. /В.И.Сергеевич; вступ. ст. Ю.И.Семенова; Гос. публ. ист. б-ка России. — М., 2007. Т.З: Землевладение. Тягло. Порядок обложения. —2007, —497 с., 2007
  18. 73. Ответственность без вины.
  19. Сергеевич В.И.. Древности русского права: в 3 т. /В.И.Сергеевич; вступ. ст. Ю.И.Семенова; Гос. публ. ист. б-ка России. — М., 2007. Т.2: Вече и князь. Советники князя. —2007. — 595 с., 2007
  20. 68. Понятие, признаки и принципы гражданско-правовой ответственности.