<<
>>

Глава 5 ВОСТОЧНО-ЕВРОПЕЙСКАЯ РАВНИНА И ЮГО-ВОСТОК ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ

Исследователи Прибалтики

Весной 1803 г. минералог Василий Михайло­вич Севергин изучал Прибалтику и обратил внимание на сильно холмистый характер местности к юго-западу от Чудского озера (воз­вышенность Отепя, до 217 м), а по левому берегу р.

Гауи на протяже­нии 60 км отметил обширные плоские возвышения (Видземскую воз­вышенность, до 311 м), местами поросшие сосной, ольхой, мож­жевельником и отделенные друг от друга болотистыми лугами и озе­рами.

От устья Гауи В. Севергин шел на юг примерно по 24-му меридиа­ну сначала по равнине, аур. Немана — через многочисленные песча­ные холмы (часть Балтийской гряды) и добрался до Буга по восточ­ной полосе Мазовецко-Подляской низменности (Подлясе). Вернув­шись на Неман, он прошел от Гродно на восток и у 26° в. д. вновь от­метил много холмов и песчаные возвышенные поля (Новогрудская возвышенность, до 323 м). Такие же «поля» он обнаружил и северо- восточнее, в верховьях рек Птичь и Свислочь (Минская возвышен­ность, до 345 м).

В. Севергин первый отметил чередование низменных пространств и возвышенных «полей» на западе Русской равнины и в общем правильно указал направление местных возвышенностей — с юго- запада на северо-восток ’.

Исследователи Полесья

«Страна болот и песков, рек с длиннейшими заболоченными дельтами и широкими, плоскими поймами, вдоль кото­рых очень часто тянутся холмы дюнных песков; страна, где весенние разливы рек распространяются на необозримые пространства и где они держатся до осени» — так охарактеризовал Полесье военный

1В 1804 г, путешествуя по Финляндии, Севергин высказал мнение, предвосхи­щавшее выводы позднейших исследователей страны Он четко связал происхождение северного «наноса» с материковыми движущимися льдами и верно объяснил причины возникновения бесчисленных озер Финляндии

топограф Иосиф Ипполитович Жилинский'.

Поводом для детального изучения Полесья было сильное сокращение на правобережье Днепра луговых пространств из-за распашки земель — возникла необходи­мость увеличить площадь лугов за счет болот. И в 1873 г. была создана Западная экспедиция по осушению болот во главе с И. Жилинским.

За 25 лет (1873—1898 гг.) исследователи охватили территорию Полесья около 100 тыс. км 2, выполнили около 600 измерений высот, составили карту края. Материалы экспедиции Жилинского еще в рукописи были использованы А. А. Тилло для составления гипсо­метрической карты. «Полесье представляет обширную равнину, как бы дно гигантского плоскодонного сосуда с приподнятыми краями... Меньше всего приподнят западный край котловины, который состав­ляет Балтийско-Черноморский водораздел. Сама же равнина состоит из двух слегка наклоняющихся друг к другу плоскостей, по линии пересечения которых протекает... Припять» (И. Жилинский).

Междуречье Припяти и ее левого притока Ясельды у 52° с. ш. представляет, как выяснил Жилинский, почти горизонтальную низ­менность (высотой 130 — 140 м), занятую Пинскими болотами (на­званы по р. Пина, система Ясельды). Здесь «кад бы центр, куда стре­мятся все главные притоки Припяти. Достигнув ее, они почти ли­шаются уклонов, теряют скорость, прокладывают в слабой почве множество русел, при малейшем повышении уровня воды выступают из берегов и, затопляя огромные пространства, придают местности характер... жидкого болота». Экспедиция описала и нанесла на карту почти 300 озерков и около 500 рек Полесья общей длиной до 9 тыс. км. Засняты были крупные притоки Днепра — Припять, Березина, Тете­рев и притоки Припяти — Горынь, Стоход, Стырь, Турья, Уж, Ясель- да, Птичь.

В 1889 и 1891 гг. Полесье изучал пионер русского болотоведения географ Гавриил Иванович Танфильев; он пересек этот край в шести разных направлениях. На юге, на границе с лёссовым Волынским плато, Танфильев выделил низменное Волынское Полесье. Ре­зультаты исследований он изложил в двух небольших работах, став­ших классическими.

По Г. Танфильеву, там преобладают не сфагно­вые, а травяные болота и торфяники, довольно легко поддающиеся осушению. Такие болота удерживают воду и после окончания поло­водья, даже летом. Он пришел к важному выводу: осушение Полес­ских болот не вызовет обмеления Днепра.

С 1894 по 1908 г. в Полесье работал Павел Аполлонович Тутков- ский. Используя гипсометрические данные Жилинского, других ис­следователей и свои замеры (около 300), он значительно уточнил представление о рельефе Полесья. В междуречье Ясельды и Пины он впервые описал невысокую, слабохолмистую возвышенность — Заго- родье. Он установил северную границу Волынского лёссового плато, обнаружив на территории Полесья выходы лёсса и северное окончание южнорусской кристаллической полосы (у 51°20' с. ш.), где речные

1Цит из его труда «Очерк работ Западной экспедиции по осушению болот» Спб, 1899

долины, по большей части мало выработанные, «местами достигают глубины свыше 20 м, обставлены обрывистыми скалистыми берегами и имеют характер каньонов». В заболоченных местностях Полесья П. Тутковский выявил и положил на карту пять возвышенностей, в том числе Овручский кряж (высота — до 316 м, длина — около 50 км), с которого стекают правые притоки нижней Припяти.

Ковалевский: открытие Донецкого кряжа

В 1810—1816 гг. молодой инженер Луганско­го литейного завода Евграф Петрович Ковалевский в свободное время занимался геологическими исследованиями на Северском Дон­це и установил, что по его правому берегу в северо-западном направле­нии простирается горный кряж. Ковалевский назвал его Донецким, но преуменьшил его протяженность к северу на 50 км, а на юге ошибочно посчитал, что кряж доходит до Азовского моря и Дона. По Е. Ковалевскому, Донецкий кряж состоит в основном из воз­вышенных степей, пересекаемых глубокими долинами, буераками и равнинами, значительно реже — из невысоких гор увалистого, ко­нусообразного, изредка увесистого вида; чаще они имеют правильную форму и оканчиваются плоскими или округлыми террасами.

Ковалев­ский определил наиболее высокие участки кряжа как водораздел рек бассейнов Северского Донца и Миуса (гора Могила-Мечетная, 367 м). Он обнаружил, что Донецкий кряж рассекается стекающими с него реками на ряд сравнительно небольших (30—50 км) «отрогов» и вы­делил десять таких ветвей различных направлений, в том числе На­гольный кряж.

В 1828 г. Е. Ковалевский в этом же районе проводил разведку месторождений каменного угля и открытых им полиметаллов. Он выяснил, что в геологическом отношении Донецкий кряж является огромным бассейном. Научный первооткрыватель Донбасса Ковалев­ский был и его первым исследователем — он составил первую геоло­гическую карту Донбасса, рекомендовал начать поиски и разведку его рудных месторождений.

Мурчисон и Гельмерсен

Родерик Мурчисон как непревзойденный мастер полевой геологии в 1840 г. был приглашен в Россию для изучения естественных богатств страны. В экспедиции его сопровождали рус­ские ученые, в том числе А. А. Кейзерлинг, часто получавший само­стоятельные задания. Мурчисон обследовал участок южного берега Белого моря, Пинегу и по Двине и Сухоне поднялся к ее верховьям, выполнив также боковой маршрут по р. Югу почти до его истоков. Он описал «низменные водоразделы, из которых ни один не представляет определенного характера горной цепи»,— западную часть Северных

Увалов. С верховьев Сухоны Мурчисон проследовал к Волге, а затем подробно ознакомился с геологией Валдайской возвышенности.

Летом 1841 г. Мурчисон и Кейзерлинг описали северную часть Среднерусской возвышенности по Оке, между устьями Угры и Моск­вы, и прошли по Волге от 40 до 49° в. д. Поднимаясь по Каме и Вятке, они исследовали восточную часть Русской равнины и выделили гео­логическую систему, названную Мурчисоном пермской. Перебрав­шись на Урал, Мурчисон семь раз пересек горы и обследовал оба скло­на в полосе 60 — 51° с. ш. На западе он изучил Бугульминско-Белебеев- скую возвышеность и по р. Сок достиг Жигулей. Затем по право­бережью Волги он спустился до Ахтубы, перешел на Дон и добрался до его устья, исследовал Донецкий кряж и берега Северского Донца до 50° с.

ш. Оттуда Мурчисон двинулся на север и пересек всю Средне­русскую возвышенность.

Этот маршрут позволил Мурчисону обнаружить интересные оро­графические особенности юга России, вынудившие геологов отверг­нуть наличие Урало-Карпатской гряды.

В Англии Мурчисон в 1845 г. опубликовал работу «Геологическое строение Европейской России и хребта Уральского», получившую мировую известность. В этом труде, использовав, помимо личных наблюдений, работы русских геологов, он дал четкую общую характе­ристику Восточно-Европейской равнины как «волнообразно изогну­той страны». Ему удалось выделить две главные структурные едини­цы Русской платформы — Московскую синеклизу и Донецкий про­гиб, а также разделяющее их значительное поднятие — Воронежскую антеклизу.

Исследования XX в. подтвердили выводы Мурчисона. К работе бы­ла приложена геологическая карта, на которой отчетливо выступали основные особенности строения Русской платформы; последующие карты этого региона вплоть до 40-х гг. XX в. не внесли существенно нового в представления о структуре Восточно-Европейской равнины. Между прочим, на ней, по данным А. Кейзерлинга, впервые показаны Тиманский кряж и обширная Печорская низменность.

Летом 1840 г. Г. П. Гельмерсен изучал геологическое строение верховьев Волги от озера Селигер до 58° с. ш., где выполнил первые барометрические измерения и окончательно установил, что эта мест­ность представляет плоскую возвышенность, поднимающуюся не бо­лее чем на 325 м (по последним данным, до 343 м на востоке). Г. Гель­мерсен назвал ее Валдайской, т. е. перенес на нее старое название не­существующих «Валдайских гор». Многочисленные барометрические замеры, подкрепленные в 1850 г. геологическими наблюдениями в верховьях Волги, Западной Двины, Днепра, Дона и ряда их притоков, позволили ему прийти к выводу, что исследованная территория также является возвышенностью, имеющей высоту 240 — 275 м (по послед­ним данным,293 м). Она служит водоразделом лишь небольших рек, а Днепр, Ока и Дон прорезают ее по всей широте.

Иными словами, Гельмерсен выявил (правда, в самых общих чертах) центральную восточноевропейскую возвышенность, которую А. Тилло позднее назвал Среднерусской.

Создание гипсометрической карты Восточной Европы

До конца 80-х гг. на карте Европейской России протягивались две параллельные широтные гряды. Установить истин­ное положение вещей можно было, лишь имея большое количество барометрических определений высот. С 1874 г. за сбор и систематиза­цию этих материалов взялся военный топограф Алексей Андреевич Тилло. В 1889 г. он составил первую гипсометрическую карту Евро­пейской России, в основу которой положил более 50 тыс. высотных отметок (издана в 1890 г.). Правда, эти данные по площади были распределены неравномерно. К тому же, Тилло пришлось допустить ряд обобщений, но основные орографические элементы Европейской России оказались прочно установленными.

В дополнение к меридиональной Приволжской возвышенности Тилло выделил Среднерусскую, которая простирается от Валдайской возвышенности, составляющей ее северную часть, почти до Донецкого кряжа. К востоку от нее впервые оконтурена и названа Окско-Донская низменность. Прибалтийские низменности и Полесье также получили правильные контуры. Но по небольшим грядам, разделяющим систе­мы Волги и Северной Двины у 60° с. ш., называемым издавна Север­ными Увалами, Тилло тогда не имел достоверных данных. Он предпо­ложил, что водораздел между бассейнами Волги и рек, впадающих в Белое и Баренцево моря, возможно, представляет непрерывную воз­вышенность широтного простирания, но считал необходимым в са­мое ближайшее время подробно ознакомиться с Северными Ува­лами.

В 1890—1891 гг. геолог Леонид Иванович Лутугин на лодке и пеш­ком обследовал и закартировал верховья притоков верхней Камы и Вятки, а также все левые притоки Вычегды и Лузу (правый нижний крупнейший приток Юга). Большинство рек, водораздельных и междуречных пространств этой огромной полосы, почти совершенно не исследованной, в основном безлюдной, сплошь покрытой лесами и бездорожной, он изучил впервые. Главный водораздел (Северные Ува­лы), плоский, с весьма пологими скатами, Л. Лутугин проследил от 48 до 54° в. д. (почти на 400 км) и пересек в пяти местах. Он собрал большой материал и выяснил, что Увалы невысоки (до 293 м) и не представляют единого целого; линия водораздела очень извилиста — на одной широте встречаются русла рек бассейнов Северной Двины и Волги.

В 1896 г. А. Тилло опубликовал новую гипсометрическую карту Европейской России и прилегающей части Центральной Европы. На ней отчетливо видно, что Волынская и Подольская возвышенности (Тилло, правда, показал их как единое целое и назвал Авратынской), считавшиеся отрогами Карпат, хотя еще в 1867 г. это мнение опро­верг Н. П. Барбот де Марни, отделены от Карпат долинами Сана и Днестра.

Открытие моренных гряд

С 1880 г. Европейскую Россию изучал геолог и географ Сергей Николаевич Никитин. До 1882 г. он обследовал большую часть Унжи и Ветлуги и составил первую карту их меж­дуречья, покрытого непроходимыми хвойными лесами и болотами. В 1886 г. он выделил несколько областей с различным типом после- третичных отложений. Это была первая попытка геоморфологическо­го районирования Европейской России.

В 1894—1898 гг. Никитин проводил гидрогеологическую съемку верхних бассейнов Волги, Западной Двины и Днепра. Наиболее характерные, как он выяснил, черты поверхности этой части Рос­сии — ряды и группы невысоких холмов, разобщенные котловинами озер и болот, неоформленные речные долины и речки, нередко теря­ющиеся в болотах,— обусловлены деятельностью ледников. Такой рельеф он назвал моренным. Вместо купола, показанного на карте А. Тилло в центральной части Валдая, С. Никитин обнаружил хоро­шо различимую котловину и озерную полосу и выделил резко выра­женную моренную гряду, проследив ее от Тихвина к юго-западу на 450 км. По ее большей части проходит Балтийско-Каспийский водораздел. Никитин оставил за этой возвышенностью название Вал­дайской и доказал, что она не является составной частью Средне­русской возвышенности, как считал Тилло, ибо своим возникнове­нием обязана деятельности ледника, а Среднерусская представляет элемент древнего рельефа.

В истоках р. Великой (у 30° в. д.) С. Никитин оконтурил Бежа- ницкую возвышенность (до 338 м), отделенную от Валдая меридио­нальной лесистой и заболоченной равниной, по которой протекает р. Ловать. К югу от Валдая он обнаружил и проследил на всем про­тяжении (625 км) еще одну моренную гряду — «Смоленско-Москов­скую», отделяющую область холмисто-моренного рельефа от степ­ной полосы. Западнее Смоленской как ее продолжение С. Никитин выделил восточную часть Белорусской гряды (до 345 м; длина около 500 км). Давая оценку карте А. Тилло 1896 г., Никитин отметил один из основных ее недостатков: на ней не нашли отражения ха­рактерные черты рельефа северо-запада Русской равнины — продол­жение в глубь России прибалтийской холмистой моренной гряды.

Основоположник научного почвоведения Василий Васильевич Докучаев при изучении чернозема пришел в 1883 г. к выводу о суще­ствовании на территории Восточной Европы особой черноземно­степной зоны. Дальнейшие полевые исследования позволили ему в 1899 г. выступить с небольшой статьей «К учению о зонах природы», в ней он сформулировал в завершенном виде свое представление о географической зональности.

На карте, составленной в 1900 г. под руководством Докучаева, в пределах Восточной Европы он выделил пять основных зон — тундру, лесную, лесостепную, степную и зону южной сухой степи. Учение о зонах природы стало основой современного географического почвоведения и геоботаники.

Важнейшие гидрографические работы

К середине XIX в. сведения о многих реках Восточной Европы были весьма неточны, а часто противоречивы. Это относилось даже к Волге, хотя об ее истоке верные сведения со­брал Николай Яковлевич Озерецковский, посетивший верховья реки летом 1814 г. На возвышенности (Ревеницкие горы, 300 м) он уви­дел колодец, куда собирается вода из обширного болота, поросшего ельником; она казалась стоячей, но тихо пробиралась ручейком в овраге. Ручеек проходит два озерца и, «обогатясь» водой, втекает в озеро Стерж, где уже видно его течение. Вытекающий из Стержа ру­чей — уже Волга — принимает в себя Руну, а затем проходит через два малых озера. Первое, Вселуг, не замерзает даже в суровую зиму благодаря сильным ключам; близ второго озера, Пено, находится исток Западной Двины — озерцо Двинец. Это было первое точное описание истока Волги. Осенью он исследовал усеянный множеством больших и малых островов Селигер, лежащий выше всех местных озер.

В крупнейшей гидрографической сводке Ивана Федоровича Шту- кенберга «Гидрография Российского государства» (Спб., 1844—1849, т. 1—6) сплошь и рядом встречались такие выражения: «длина еще недостаточно известна», «нет надежных сведений», «принадле­жит к рекам, нам не знакомым» и т. п. Этим и объясняется огромный объем съемочных работ второй половины XIX в. и как следствие появление массы карт, конечно, различного качества; как правило, хуже других были карты северных, необжитых и «неуютных» рай­онов. В итоге удалось значительно улучшить картографическое изображение главных восточноевропейских рек с незначительными ошибками, чаще всего в сторону уменьшения. В то же время съемки некоторых больших рек системы Волги (Ветлуги, Камы, Вятки), крупнейших притоков Днепра (Березины, Припяти, Десны) и Север­ной Двины, а также системы Мезени с ее притоками и Кулоя были выполнены с погрешностью в 15—25%.

В 1858 — 1866 гг. специальная военно-гидрографическая экспеди­ция Александра Петровича Андреева сняла на крупномасштабную карту все Ладожское озеро: произвела подробную опись его берегов и всех островов, выполнила замеры глубин. Площадь Ладоги с остро­вами, определенная по карте А. Андреева (1867 г.), преувеличена почти на 25% (фактическая — 18 135 км2, включая 600 км2 остро­вов). Андреев обработал собранные материалы для двухтомной мо­нографии «Ладожское озеро». Этот труд, хотя и основанный на уста­ревших данных, сохранил значение до настоящего времени.

В 1872 — 1880 гг. А. П. Андреев руководил гидрографической экспедицией, исследовавшей и положившей на карту Онежское озе­ро. Завершила его изучение экспедиция 1891 — 1894 гг. под началь­ством Федора Кирилловича Дриженко (позднее он специализировался на изучении северных русских морей). И все же точная площадь озера была установлена сравнительно недавно: без островов она составляет 9, 7 тыс. км2, острова занимают территорию 250 км2.

Эверсман в Мугоджарах

Осенью 1820 г. из Оренбурга в Бухару отправи­лось русское посольство под прикрытием отряда казаков. К нему присоединился переодетый восточным купцом зоолог и врач, выходец из Германии, Эдуард Александрович Эверсман, который при случае заменял переводчика. Через высокую равнину в верховьях Илека, Ори (притока Урала) и Эмбы отряд подошел к «степному хребту» — Мугоджарам. Эверсман впервые исследовал их и установил, что они являются продолжением Урала, протягиваются «прямо на юг, склоняясь от полуденника градусов на десять к западу... [и] обра­зуют разделение вод или бедных источников голой и безлесной степи».

В 1822 г. в Оренбург за шаржи на А. А. Аракчеева был выслан прапорщик Григорий Силыч Карелин. Он подружился с Эверсма- ном — их объединяла любовь к природе — ив 1827 г. совершил с ним путешествие по землям Букеевской орды (между нижней Волгой и Уралом). Карелин составил первую топографическую карту этой тер­ритории, а осенью 1831 г. исследовал и нанес на карту верховья р. То­бола.

До 1836 г. Эверсман почти ежегодно проводил летние месяцы в оренбургских степях и на Южном Урале. В результате в 1840 г. он создал «Естественную историю Оренбургского края», из которой мы приводим цитаты. В ней он дал болен расширенное описание Му- годжар: от Верхнеуральска Урал «...постепенно снижаясь, уже почти сливается со степью и не заслуживает названия хребта: это высокая степь. Но далее, на юг, хребет снова возвышается, отделяет в обе сто­роны на восток и запад невысокие отроги, между тем как главная отрасль все еще идет прямо на юг... Собственно Мугоджарские горы, едва ли где достигающие высоты более 1000 футов... образуют... от­дельную неширокую цепь, к которой по обе стороны пологими откоса­ми примыкает степь».

Эверсман составил первую верную характеристику Общего Сыр­та: «...весьма отлогая цепь невысоких [до 405 м] гор, простирающая­ся от востока на запад»; гребень ее состоит «из округлых сверху сопок или продолговатых, иногда лесистых, а более — голых хребтов. Об­щий Сырт образует... разделение вод между притоками Урала и Вол­ги» (длина его, по современным данным, 500 км).

Бэр в Прикаспии

Для изучения рыбных богатств и промыслов Се­верного Каспия и нижней Волги в 1853 г. была организована экспе­диция. Возглавил ее академик Карл Максимович Бэр. Изучив отло­жения («новый степной грунт») на юг от Саратова до соленого озера Эльтон, Бэр обнаружил и впервые подробно охарактеризовал свое­образные формы рельефа Прикаспия — бугры, впоследствии полу­чившие его имя. Бэровские бугры представляют собой широтные,

почти параллельные, резко очер­ченные гряды холмов длиной обычно от 0,5 до 3 км. Бэр устано­вил, что они преимущественно встречаются в тех местах, где по­бережье Каспия приближается к равнине, расположенной между Донской степью и предгорьями Кавказа, в основном же — против восточной оконечности Маныча. По обоим берегам Ахтубы — Вол­ги, но главным образом по запад­ному, К. Бэр проследил бугры при­мерно от 47° с. ш. и отметил, что территория эта имеет такой вид, будто по ней прошлись гигант­ским плугом. Его описание стало классическим, но объяснение происхождения бугров, данное им, отвергается геоморфологами. Впрочем, они пока не пришли к согласованному решению этой проблемы.

К. Бэр посетил и Манычскую долину, о которой имел «самые про­тиворечивые сведения». Интерес к ней объясняется тем, что тогда су­ществовал проект соединения Каспия с Азовским морем через долину Маныча, а карта всей долины отсутствовала. Правда, в 20-х гг. была заснята долина Западного Маныча, нижнего левого притока Дона, который кажется значительной рекой, так как принимает слева Большой Егорлык, стекающий со Ставропольской возвышенности. Но долина Восточного Маныча[XI] оставалась совершенно неизученной из-за недостатка в пресной воде.

На картах фигурировал один Маныч, текущий на запад, к ниж­нему Дону. Очевидцы же рассказывали К. Бэру, что Маныч течет на восток, вопреки картам. Заинтересованный таким «капризным» поведением реки, К. Бэр лично обследовал почти всю широкую полосу между низовьями Кумы и Дона и назвал ее Манычской низменностью, выделив в этом районе Манычскую долину и проследив речное русло. Низменность, по К. Бэру, только в центре стеснена предгорь­ями Кавказа и Ергенями. К востоку и западу от Ергений она расши­ряется, включает весь западный берег Каспийского моря до Кавказа и до нижних частей Волги, «хотя обыкновенно ей и не приписывают такой обширности».

Манычская долина, по К. Бэру,— резко обозначенная равнина, разделяющаяся на две ветви; южная (главная) направляется к низ­

менности р. Кумы и имеет несколько озероподобных углублений. Потока, который начинается близ Каспия и впадает в Дон, нет: в за­падной части Манычской долины протекает река, образующаяся из небольших речек,— Западный Маныч. По восточной, меньшей части этой долины также течет вода, но лишь весной и поздней осенью. Итак, в долине Маныча, по К. Бэру, необходимо различать две реки с течением в прямо противоположных направлениях. «Обе бы­вают в начале весны довольно странным образом соединены между собой при истоках»[XII].

К. Бэр доказал, что высшая точка дна долины Маныча лежит не близ Каспия, а почти посередине между ним и Азовским морем и, следовательно, проект канала по этой долине совершенно нерента­белен и уступает проекту Волга — Дон.

Кумо-Манычская экспедиция

В 1860—1861 гг. научное и «хозяйственно­статистическое» исследование Калмыцкой степи провела военно­топографическая Кумо-Манычская экспедиция под начальством Ка­питона Ивановича Костенкова. Один из сотрудников — межевой ин­женер Иван Степанович Крыжин впервые закартировал все Ергени (длина около 350 км).

Другой участник экспедиции — геолог Николай Павлович Барбот де Марии описал их: Ергени — не горный хребет, а скорее плоская возвышенность, протягивающаяся в меридиональном направле­нии от Маныча за Царицын. Ергени служат водоразделом левых притоков Дона, речек, исчезающих в степи, и (севернее Царицына) небольших правых притоков Волги. Восточный склон Ергеней быстро спускается к низменной степи в виде крутых, округлых скатов, изре­занных лощинами. Поэтому с востока они кажутся настоящими горами; западный же склон их совершенно полог.

Барбот де Марии установил, что вместо большой р. Сарпы, якобы берущей начало в центре Калмыцкой степи, существует система горько-соленых Сарпинских озер, впервые им описанных. (Рекой Сарпой теперь называют заполняющиеся весенней талой водой про­токи между озерами; длина ее — около 160 км.)

Низменное пространство, ограниченное Ергенями, Волгой, Кас­пием и Ставропольской возвышенностью, т. е. юго-западная часть Прикаспийской низменности, по Н. Барботу де Марии, состоит из бесчисленных возвышений, небольших озерных впадин и бугров сы­пучего песка. Системой Сарпинских озер она делится на две части — северо-восточную, изобилующую сенокосами, без озер, и юго-запад­ную, содержащую очень много пресных и соленых озер, солонча­ков, местами совершенно лишенную растительности.

Никитин и Пригоровский в Прикаспии

В конце XIX в. для характеристики рельефа Прикаспия, как отмечал С. Никитин, почти не было точных цифр. И в 1891 — 1893 гг. он с одним сотрудником определил высоту многих пунктов между Волгой и Уралом, а также в зауральских степях. Во­преки прежним взглядам, эта территория, хотя и представляет собой низменность, не везде отрицательная и далеко не абсолютно ровная. С. Никитин установил, что высоты Общего Сырта в 150—200 м имеют крутые южные склоны только между нижним Уралом и верхним участком Большого Узеня. Западнее его Общий Сырт распадается на ряд сравнительно высоких плоских увалов, пересеченных широки­ми, неясно выраженными долинами рек Большого и Малого Узеня, Еруслана и их притоков. Здешние реки, даже самые крупные, летом обыкновенно прекращают течение вовсе, распадаясь на отдельные замкнутые котловины.

Южнее линии Камышин — Уральск С. Никитин выделил три об­ласти. Западная, относительно ровная, возвышающаяся на 30—40 м над долиной Волги, с отдельными горными массивами, почти безвод­на, лишена рек и постоянных водотоков, богата солеными озерами и сорами. Средняя (часть Рын-песков) пересечена несколькими песча­ными увалами северо-западного простирания с солончаками между ними. Восточная, область разливов Узеней, Чижей[XIII], Кушума и Ура­ла,— почти совершенно низменная равнина с весьма крутым склоном к юго-востоку, но не замкнутым в особую котловину Камыш-Самар- ских озер, как предполагалось до его исследований.

С. Никитин обнаружил, что равнина ниже уровня океана имеет очень ограниченные размеры: на западе к ней относится только узкая полоса собственно Волжской долины и котловины озер Эльтон и Баскунчак. В средней части отрицательные отметки высот «прони­кают» в глубь Рын-песков километров на 85 к северу, а вдоль Ахту- бы — на 160. В восточной части они доходят до низовых разливов обоих Узеней. Лишь южнее начинается область сплошных отрица­тельных отметок.

Исследователи

Ставропольской возвышенности

и Кубанско-Приазовской низменности

В конце XVIII в. расспросные сведения о Пред­кавказье стал собирать чиновник Иван Васильевич Ровинский. До­полнив их собственными наблюдениями, он создал большой труд, опубликованный в год его смерти (1809 г.). В этом первом описании Ставрополья И. Ровинский дал краткую характеристику рельефа края. Он выяснил, что от устья Подкумка (44°15' с. ш.), правого

притока Кумы, начинается возвышенность, продолжающаяся к северу почти до 45° 30' с. ш. С запада на восток она простирается по вер­шинам рек Егорлыка и Калауса до Кумы. И. Ровинский не имел ясных представлений о рельефе региона, но довольно верно определил границы возвышенности, позже названной Ставропольской, и точно указал истоки Егорлыка.

В 1837 г. военный топограф Александр Александрович Александ­ров снял на карту среднюю Кубань, а затем большую часть Став­рополья (1838 — 1841 гг.). По-видимому, преимущественно по его ма­териалам Н. Д. Салацкий в 1866 г. выделил плоскую возвышенность и назвал Ставропольской, правда, сильно преувеличив ее площадь и несколько преуменьшив высоту*. По Н. Салацкому, от города Ставрополя она понижается во все стороны и незаметно сливается с низменными равнинами, состоит из очень плоских продолговатых холмов различной величины, отделенных друг от друга балками, по которым стекают притоки Кубани, Маныча и Кумы. Холмы эти, сое­диняясь, образуют плоские невысокие кряжи. По возвышенности проходит часть водораздела между Каспием и Азовским морем.

К северо-западу от возвышенности, между Кубанью, Азовским морем и озером Маныч-Гудило, Салацкий впервые описал обширную (около 100 тыс. км2) «Ставропольско-Азовскую» низменность (те­перь она называется Кубанско-Приазовской). Совершенно плоская к востоку, она постепенно суживается и склоняется к северо-запа­ду. Одни лишь речные балки и впадины, наполненные водой и обра­зующие лиманы, относятся к неровностям местности. Их очень много... Между лиманами, многочисленными в юго-западной части низменности, обширные пространства занимают болота и камыш.

К востоку от возвышенности до моря Н. Салацкий отметил еще одну обширную низменность (юго-западная часть Прикаспийской), безводную и бесплодную. Она несколько ниже, чем «Ставропольско- Азовская» и ровная, кроме лощин, главным образом в западной ее части (по ним весной и поздней осенью стекают с возвышенности снеговые и дождевые воды), а также впадин с соленой водой и дюн. Дюны, переносимые ветром, занимают широкую полосу по Куме меж­ду 45° в. д. и морем. Небольшие соленые озера разбросаны в восточ­ной половине низменности.

Ее высшая точка — Стрижамент (831 м) к югу от Ставрополя.

<< | >>
Источник: Магидович И.П., Магидович В.И.. Очерки по истории географических открытий. В 5-ти т. /Редкол.: В. С. Преображенский (пред.) и др. Т. 4. Географи­ческие открытия и исследования нового времени (XIX — на­чало XX в.).— 3-є изд., перераб. и доп,— М.: Просвещение,1985.— 335 с., ил„ карт.. 1985

Еще по теме Глава 5 ВОСТОЧНО-ЕВРОПЕЙСКАЯ РАВНИНА И ЮГО-ВОСТОК ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ:

  1. Военно-духовные братства Востока и Запада / В. В. Акунов. - СПб.: Алетейя,2019. - 328 с.: ил., 2019
  2. ГЛАВА 3. ЧИСЛЕННЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ
  3. ГЛАВА 1. ОБЗОР СУЩЕСТВУЮЩЕЙ ЛИТЕРАТУРЫ
  4. ГЛАВА 3. КОММУНИКАТИВНАЯ ЭФФЕКТИВНОСТЬ СОВРЕМЕННОЙ МЕДИАНОМИНАЦИИ
  5. ГЛАВА 4. ТВЕРДОФАЗНЫЙ ИСТОЧНИК ЭЛЕКТРИЧЕСКОЙ ЭНЕРГИИ
  6. ГЛАВА 1. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ ФЕНОМЕНА МЕДИАНОМИНАЦИИ
  7. ГЛАВА 2. СЕМАНТИЧЕСКИЕ ТИПЫ И ФУНКЦИИ СЛАВЯНИЗМОВ В ПОЭЗИИ П.А. ВЯЗЕМСКОГО
  8. ГЛАВА 2. КЛАССИФИКАЦИЯ СОВРЕМЕННОЙ МЕДИАНОМИНАЦИИ: ЯЗЫКОВОЙ И ТЕМАТИЧЕСКИЙ АСПЕКТЫ
  9. Глава I. Правовая природа и содержание права на судебную защиту
  10. Глава 3. Тенденции (динамика) развития законодательства о банковской тайне
  11. Глава I. Банковская тайна как объект правовых отношений
  12. ГЛАВА 1. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИССЛЕДОВАНИЯ СЛАВЯНИЗМОВ В ПОЭЗИИ П.А. ВЯЗЕМСКОГО
  13. Глава 2. Правовой режим информации, составляющей банковскую тайну
  14. ГЛАВА 7. ПРОЕКТИРОВАНИЕ ОГРАЖДАЮЩИХ КОНСТРУКЦИЙ С УЧЕТОМ ОТРАЖАТЕЛЬНЫХ СВОЙСТВ ИХ ПОВЕРХНОСТЕЙ