<<
>>

Глава 9 ВЕЛИКАЯ СЕВЕРНАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ. РАБОТА СЕВЕРНЫХ ОТРЯДОВ

«Для подыскания известия... имеется ли про­ход Северным морем», были организованы четыре отряда, получив­шие отдельные участки северного побережья Азии.

Их общая зада­ча заключалась в описи берегов Ледовитого океана от Печорского до Чукотского морей и проверка на практике возможности плавания вдоль берегов Сибири.

Первый отряд: путь вокруг полуострова Ямал

Западный отряд должен был пройти по двум трудным для судо­ходства участкам: проливу Югорский Шар (69°42' с. ш.) — между материком и о. Вайгач — и проливу у 73° с. ш., тогда еще безымян­ному,— между п-овом Ямал и о. Белым. Отряд получил в Архангель­ске два' новых коча (беломорское плоскодонное судно); одним командовал Степан Воинович Муравьев (он же — начальник отря­да), вторым — Михаил Степанович Павлов; экипаж обоих кочей со­стоял из 51 человека. В конце июля 1734 г. оба судна прошли через Югорский Шар в юго-западную часть Карского моря, в то лето совершенно свободную ото льда, пересекли Байдарацкую губу и поднялись вдоль западного берега Ямала, что по-ненецки озна­чает «край земли», до 72°35' с. ш. 18 августа Муравьев приказал повернуть обратно. Зимовали моряки в устье Печоры, близ Пусто- зерска. Во время плавания и зимой «почитай все, хотя несколько времени, пребывали тяжкими, головными, грудными и цинготными болезнями, паче горячками, больны»,—писал С. Муравьев.

Летом 1735 г. С. Муравьев и М. Павлов повторили попытку. 18 августа они разлучились у северо-западного берега Ямала, за­тем С. Муравьев достиг 73° 1Г с. ш., а М. Павлов — 73°04' с. ш. Оба шли, следовательно, уже вдоль западного берега о. Белого и не за­метили в тумане входа в пролив (73° с. ш.) между ним и Ямалом, хотя посланные заранее (зимой) на север казаки зажгли костры У западного входа в пролив и видели суда. Море опять было свобод­но ото льда, и все-таки оба 23 августа повернули обратно и опять

прошли мимо пролива.

9 сентября близ устья Печоры суда соеди­нились, а через две недели остановились на зимовку. С. Муравьев и М. Павлов постоянно ссорились друг с другом, «сильно докучали» местным жителям и скверно обращались с подчиненными. На них поступило много жалоб и доносов, оба были отданы под суд и раз­жалованы в матросы «за многие непорядочные, леностные и глу­пые поступки».

Начальником западного отряда назначили Степана Гавриловича Малыгина, человека решительного, крутого и жестокого, но искус­ного и сведущего моряка, ученого-навигатора. Его помощники — лейтенанты Алексей Иванович Скуратов и Иван Михайлович Сухо­тин, командуя двумя только что построенными ботами, вышли из Архангельска на восток 22 июня 1736 г. У о. Колгуев сильные встречные ветры на целый месяц преградили им путь. Вынужден­ную стоянку моряки использовали для съемки острова и лишь 6 ав­густа двинулись дальше. Через два дня они прибыли к о. Долгому, лежащему у входа в Хайпудырскую губу, и доставили суда в рас­поряжение Малыгина, командовавшего кочем «Обь». Затем флоти­лия проследовала к проливу Югорский Шар. Выяснив, что для даль­нейшего плавания коч не пригоден, Малыгин приказал И. Сухотину вернуться в Архангельск на «Оби», находившейся в аварийном со­стоянии. 19 августа тот двинулся в обратный путь и выполнил опись побережья Баренцева и Белого морей на протяжении около 2,5 тыс. км от Югорского Шара до Архангельска. На карте, состав­ленной им по материалам съемки, нанесены п-ов Капин, о. Колгу­ев, отмечены мели и указаны глубины.

Тем временем Малыгин и Скуратов в тяжелой ледовой обстанов­ке (как мы теперь знаем, XVIII в. вообще отличался очень суровы­ми климатическими условиями) в начале сентября провели боты через Югорский Шар, достигли побережья Ямала и сделали попыт­ку продвинуться к северу. Но льды вынудили их отступить, и 18 сентября суда стали на зимовку в устье р. Кары. 7 ноября 1736 г. к зимовщикам присоединился геодезист Василий Михайлович Сели- фонтов. Еще весной 1736 г. он проделал на оленях маршрут от устья Печоры через Болыпеземельскую тундру к устью Оби.

Летом он описал восточный берег Ямала, поставил на северном участке не­сколько маяков и на карбасе осмотрел часть южного побережья о. Белого, а затем прошел вдоль северного и северо-западного бе­рега Ямала, расставил и там маяки до 72°35' с. ш., т. е. до пункта достигнутого Муравьевым. Повернув на юг, Селифонтов проследил всю западную береговую линию полуострова, а также побережье Байдарацкой губы до устья Кары, выполнив съемку побережья про­тяженностью 1800 км. Он стал первым исследователем Ямала (площадь около 122 тыс. км2): в его журнале дано описание не только прибрежных, но и внутренних районов полуострова.

Выйти в море удалось лишь 6 июля 1737 г. Через 17 дней оба бота вошли в пролив Малыгина между Ямалом и о. Белым, ориенти­руясь по маякам В. Селифонтова. На плавание мелководным про­ливом длиной 63 км Малыгин и Скуратов затратили 19 дней. Кроме

мелей, движению мешали силь­ные противные ветры и льды, поэтому только 12 августа уда­лось обогнуть Ямал. По Обской губе суда двинулись на юг уже с попутным ветром, но прибы­ли в Березов, на р. Оби, лишь 3 октября. В Петербург Малы­гин вернулся весной 1738 г. Скуратов же в начале июля 1739 г. на двух ботах (вторым командовал штурман Марк Го­ловин) направился на 'запад, проделав морем тот же путь в Архангельск в обратном на­правлении с зимовкой на р. Ка­ре, причем заснял участок по­бережья между р. Карой и восточным входом в Югорский Шар. Возвратившись в сентяб­ре 1740 г. в Петербург, он и Малыгин составили первую сравнительно точную карту бе-

Пути отряда С. Малыгина в 1736 — 1737 гг.

регов Баренцева и Карского

морей между Архангельском и устьем Оби протяженностью чуть более 4000 км. Впервые на этой карте появляется название «Кар­ское море», данное в память об их зимовках на р. Каре, и изобра­жен п-ов Ямал, об истинных размерах и форме которого до тех пор

данных не имелось.

Второй отряд: путь от Оби к Енисею и к полуострову Таймыр

У второго отряда экспедиции, первоочередная задача которого состояла в описи побережья между устьями Оби и Енисея, было два трудных для судоходства участка: к северу от Яная (73° с.

ш.), длинного и узкого северо-западного выступа Гыданского п-ова, и у входа в Енисейский залив — через проливы между островами, тогда совершенно неизученные. Начальником отряда в 1733 г. был назна­чен Дмитрий Леонтьевич Овцын. Летом 1734 г. он спустился от То­больска на дубель-шлюпке «Тобол» вниз по Иртышу и Оби и об­следовал Обскую губу до 70°04' с. ш. Здесь разразился сильный шторм, и поврежденное судно с трудом удалось довести до устья Оби. Для зимовки команды выбрали Обдорск (ныне Салехард), а сам Овцын с офицерами зимовал в Березове, где познакомился со ссыльной семьей князя А. Долгорукого. Летом 1735 г. Овцын до­стиг только 68°40' с. ш., но из-за цинги среди команды (болел и он сам) решил вернуться.

Тогда же из Обдорска сухим путем он направил на восток от­ряд из 13 казаков под командой «ученика геодезии» Федора Сте­пановича Прянишникова, поручив ему разведать старую мангазей- скую дорогу на Енисей. Отряд проследовал вдоль южного и юго- восточного берега Обской губы примерно до 75° в. д. и по неболь­шой р. Хадуттэ1 добрался до вер­шины Тазовской губы. Оттуда он поднялся по р. Таз до зимовья, на месте которого ранее находилась Мангазея, через небольшие водо­раздельные высоты перевалил в бассейн р. Турухан и осенью 1735 г. прибыл в Туруханск. Во время этого более чем тысячеки­лометрового маршрута Пряниш­ников вел съемку, около 200 лет

Д. Овцы»

остававшуюся единственной: по М. И. Белову, в 20-х гг. нашего века она легла в основу карты Тазовской губы. Журнал Прянишникова, первого исследователя территории, прилегающей к Обской губе, содержит характеристику природы и животного мира крупного региона.

Овцын не добился успеха и в 1736 г., когда близко подходил к оконечности п-ова Явай, дойдя до 72°40' с. щ. Зимой 1737 г. он вновь направил Ф. Прянишникова в пеший маршрут на север от Туруханска. Тот прошел по левому берегу Енисея до устья и вы­полнил съемку побережья Енисейского залива и Юрацкой губы на протяжении 500 км.

Навстречу Прянишникову из Салехарда 21 июля 1737 г. выступил геодезист Михаил Григорьевич Выход­цев во главе другого отряда. Ему удалось положить на карту почти все восточное побережье Обской губы. Отряд двигался в основном на оленях, по необходимости используя лодки (например, при фор­мировании Тазовской губы) Из-за позднего времени года Выход­цев смог заснять лишь часть западного берега Гыданского п-ова. Затем он повернул на восток и впервые описал южное побережье Гыданской губы. Отказ проводников от дальнейшей работы вынудил его двинуться на юг через центр Гыдана. В конце 1737 г. он вышел к р. Таз, а 14 февраля 1738 г. прибыл в Туруханск. Итогом ис­следований Ф. Прянишникова и М. Выходцева явилась первая, ко­нечно несовершенная, карта Гыданского п-ова (около 150 тыс. км2), опирающаяся на результаты инструментальной съемки.

Д. Овцын ожидал прибытия судов из Тобольска, где находился «Тобол» и строился бот (одномачтовое судно) «Оби-Почталион».

Пути отряда Д. Овцына в 1734, 1736 и 1737 гг.

В начале июня 1737 г. в Обдорск их привел старший штурман Иван Никитич Кошелев. Д. Овцын назначил его командиром «То­бола», а сам перешел на новый бот. Оба судна прошли всю Обскую губу, в конце августа достигли в Карском море 74°02' с. ш. и по­вернули на юго-восток. Обогнув Гыданский п-ов, они вошли в Ени­сейский залив проливом Овцына — между о-вами Оленьим и Сибиря- кова — и прибыли к устью Енисея. Зимовали они в низовьях реки. Весной 1738 г., когда Енисей вскрылся, Овцын на «Тоболе» под­нялся до Енисейска и отправился оттуда сушей в Петербург с до­кладом о своем успехе — вторичном открытии морского пути с Оби на Енисей.

По дороге, в Тобольске, Овцына арестовали — по доносу — за связь с ссыльными Долгоруковыми, разжаловали в матросы и под

Доска, поставленная Ф.

Мининым

конвоем направили в Охотск в распоряжение В. Беринга. В 1741 г. в качестве адъютанта капитан-командора он плавал на «Св. Петре» к Америке и зимовал на о. Беринга. По возвращении в Петропав­ловскую гавань Д. Овцын узнал, что по ходатайству В. Беринга вос­становлен в офицерском звании. И. Кошелев, оставленный за коман­дира «Тобола», в 1739 г. представил в Адмиралтейств-коллегию «Краткое описание против зее [море] карт от города Тобольска ре­ками Иртышем, Обью, Обским проливом и Северным морем-окия- ном и рекою Енисеем...». В этом труде он свел результаты работ отряда Д. Овцына за 1734 — 1737 гг.

После ареста Д. Овцына начальником отряда стал штурман Фе­дор Алексеевич Минин. В 1738—1740 гг. на боте «Оби-Почталион» он трижды пытался выйти из устья Енисея и обогнуть с севера Таймыр: эту задачу, не предусмотренную инструкцией, дал ему Д. Овцын. Летом 1738 г. Ф. Минин проследил и нанес на карту весь восточный берег Енисейского залива и 18 августа обнаружил не­сколько прибрежных островов и мыс (Северо-Восточный), от кото­рого земля повернула к востоку. Продвинуться дальше в этом на­правлении бот не смог из-за ледяных полей и начавшихся моро­зов, и Минин решил возвращаться, несколько дней простояв в удоб­ной гавани чуть южнее мыса1.

Лето 1739 г. пропало не по вине Ф. Минина — поздно подвезли снаряжение и провиант, поэтому в плавание удалось выйти лишь 31 июля 1740 г. Тяжелая ледовая обстановка в Енисейском заливе вынудила остаться еще на одну зимовку. В середине января 1740 г. он направил своего помощника, штурмана Дмитрия Васильевича Стерлегова, в поход на север. В марте—апреле, двигаясь на собачьих упряжках, тот произвел опись побережья Карского моря от мыса Северо-Восточного до 75°29' с. ш., т. е. до мыса Приметного, на протяжении 500 км. Из-за снежной слепоты штурман вынужден был повернуть обратно 14 апреля, а через полмесяца добрался к устью

1Ныне здесь функционирует порт Диксон — важный пункт Северного мор­ского пути. Открытие этой удобной гавани часто неверно приписывают А. Нор деншелъду.

речки, впадающей в Енисей близ 72° с. ш., где, по договорен­ности с Мининым, стал дожи­даться прибытия бота. Минин вышел в плавание лишь 3 июля и вместе с захваченным по пути отрядом Стерлегова достиг пун­кта у 75°15zс. ш., открыв за устьем Пясины группу островов (шхеры Минина) и выявив Пя- синский залив. Сплошные льды заставили бот отступить и вер­нуться в Туруханск.

Пути Ф. Минина и Д. Стерлегова 1738-1740 гг.

На составленной Мининым и Стерлеговым карте впервые нанесены около 1 тыс. км по­бережья Таймырского п-ова и многочисленные мелкие при­брежные острова, в том числе о. Диксон. Но в Адмиралтейств- коллегии Минину и Стерлегову просто не поверили — азиат­ский материк не может-де заходить так далеко к северу и на карте Морской академии (1741) вместо крупного выступа конти­нента показана сравнительно ровная линия побережья.

Третий отряд: берега Таймыра и мыс Челюскин

Третий отряд экспедиции должен был описать побережье на за­пад от устья Лены. Основная трудность состояла в том, что за устьем Хатанги берег Таймыра уходил далеко на север — не к само­му ли полюсу? Начальник отряда Василий Васильевич Прончищев, который взял с собой из Якутска в экспедицию молодую жену, 7 ав­густа 1735 г. на дубель-шлюпке «Якутск» вышел в море, но уже в конце месяца, дойдя только до устья Оленека, остановился на зи­мовку: в судне открылась течь и ударили сильные морозы. Вес­ной 1736 г. он заболел цингой, но все-таки 3 августа вышел в море и продвинулся вдоль берега на запад к устью Анабара; он дал краткую характеристику возвышенности (до 315 м), протягиваю­щейся между устьями Оленька и Анабара (теперь кряж Прончи- щева, длина 180 км). После съемки лимана Анабара Прончищев повернул на север, принял о. Большой Бегичев за устье реки, но усмотрел остров (о. Преображения, названный так ровно год спустя, 14 августа 1739 г., X. П. Лаптевым).

«Якутск» шел вдоль восточных и северо-восточных берегов Тай­мыра при попутном ветре и довольно хорошей погоде, открыл 16 ав-

Пути В. Прончищева в 1735 и 173(5 гг.

С. Ш.

густа небольшую бухту1 и не­сколько островов, в том числе о-ва Петра, а на второй и тре­тий день — большой залив (Фаддея), где стояли непод­вижные льды, и о-ва Фаддея и Самуила (с 1935 г. о-ва Комсо­мольской Правды). Западнее их Прончигцев увидел залив (Терезы Клавенес), ошибочно принятый им за устье р. Тай- мыры, а к югу в отдалении на материке отметил горы — вос­точное окончание гор Бырран- га. Погода стала портиться, ви­димость ухудшилась из-за на­ступавшего с востока тумана. Но моряки продолжали мед­ленное движение к северу, дер­жась чуть восточнее кромки льдов и производя промеры глубин. Вскоре они потеряли из виду берег, на западе появи­лись почти сплошные льды с редкими разводьями, глубины возросли. В момент кратковременного прояснения удалось опреде­литься: «Якутск» находился на 77°29' с. ш. Лавируя во льдах, судно прошло на север еще некоторое расстояние — советские историко-географы доказали, что 20 августа Прончигцев достиг 77°50' или даже 77°55' с. ш., т. е. продвинулся севернее мыса Че­люскин к восточному входу в пролив Вилькицкого. За время работы Великой Северной экспедиции в арктических морях только «Якут­ску» удалось проникнуть так далеко на север по чистой воде. Па­смурная погода помешала морякам увидеть архипелаг Северная Земля и самый северный мыс Евразии.

«Из-за великих льдов» и усиливающегося мороза по решению консилиума (совета) судно повернуло к югу. Командир был смер­тельно болен, и «Якутск» вел штурман Семен Иванович Челюскин. Ни полное безветрие, длившееся около 5 ч, вынудившее идти на веслах при больших холодах, ни сильные штормы, ни ледяные поля, грозившие раздавить суденышко, не смогли помешать полярным мореходам — 28 августа они подошли к устью Оленька. Через день от цинги скончался Прончигцев[45][46], а его жена Мария умерла 12 сен­тября; их похоронили рядом. К декабрю Челюскин завершил со-

ставлений карты побережья от устья Лены до залива Фаддея и обработку материалов отряда, не выполнившего главного задания — достичь Енисея морским путем. 14 декабря Челюскин двинулся в Якутск на собачьих упряжках и прибыл туда 28 июля 1737 г. В конце лета боцман Василий Медведев привел судно в Якутск.

Начальником отряда был назначен недавно произведенный в лейтенанты Харитон Прокофьевич Лаптев. На отремонтированном «Якутске» он вышел из дельты Лены в море 21 июля 1739 г. кур­сом на запад и вскоре обнаружил бухту, названную Нордвик. Опись ее, выполненная геодезистом Никифором Чекиным, была повторена лишь в XX в. Продвигаясь далее к западу, X. Лаптев вышел в Ха- тангский залив и простоял за большой «ледяной горой» до 14 ав­густа, пережидая сильные северные ветры, нагнавшие массу льда. Когда погода улучшилась, «Якутск» двинулся на север вдоль сначала высокого скалистого, а на третий день низкого берега Таймыра, повторяя маршрут В. Прончищева. В отличие от него X. Лаптев вел более точную съемку и давал названия большинству обнаруженных объектов, уже открытых предшественником. Ему не удалось повторить успех В. Прончищева: дальнейший путь пре­граждали неподвижные льды, дожди все чаще сменялись снего­падом и заморозками. 21 августа одна из поисковых групп, направ­ленных X. Лаптевым на берег под командой Н. Чекина, усмотрела остров (о. Большой из о-вов Комсомольской Правды). В тот же день консилиум (т. е. совет всех унтер-офицеров судна) постановил вернуться в низовья Хатанги, так как подыскать в этих широтах место для зимовки не удалось. Через неделю «Якутск», подгоняе­мый штормовым попутным ветром, подошел к устью р. Блудной, правого притока Хатанги, открыв по пути остров (Малый Бегичев). На карту были нанесены оба берега Хатангского залива (западный более детально).

Стоянку для судна выбрали в заливчике между устьями рр. Блудной и Попитая. Во время зимовки X. Лаптев ввел питание мороженой рыбой (строганиной) — и в его отряде никто не болел цингой. Зимнее время он решил использовать для изучения внут­ренних районов Таймыра. Зимой боцман В. Медведев дважды пере­сек Таймыр: 21 октября 1739 г. он двинулся на собаках на запад до открытой им р. Дудыпты и но ней и р. Пясине спустился к мо­рю. Он смог осмотреть чуть более 40 км побережья к востоку от ее устья — помешали сильные морозы — ив конце апреля 1740 г. тем же путем вернулся к отряду. Длина его санного маршрута в оба конца составила около 2,3 тыс. км.

Весной 1740 г. геодезист Н. Чекин на собачьих упряжках пере­сек п-ов Таймыр с востока на запад. 23 марта он двинулся от ниж­ней Хатанги к озеру Таймыр — самому крупному северному водо­ему Земли, а далее по р. Таймыре к ее устью, окончательно доказав, что она впадает в Карское море, т. е. значительно западнее, чем по­лагал В. Прончигцев. Затем он осмотрел морской берег к западу от устья Таймыры на протяжении более 100 км. Оттуда он прошел на север, приняв прибрежные острова (архипелаг Норденшельда,

включая о. Русский) за выступ материка. Обойдя его с севера, Н. Чекин, потерявший почти всех собак, 17 мая вернулся на базу. Его поход утвердил X. Лаптева в мысли, что надежнее всего (при условии обеспеченности продуктами и кормом для собак) произ­водить опись берегов п-ова Таймыр зимой сухим путем, но решил сделать еще одну попытку прорваться через льды морем в устье Енисея.

В конце лета 1740 г., как только позволила ледовая обстановка, X. Лаптев двинулся на «Якутске» на север вдоль берега Таймыра. По выходе из Хатангского залива (начало августа) он убедился, что земля, принятая им в прошлом году за полуостров, расположенный севернее бухты Нордвик, отделена от материка проливом (о. Боль­шой Бегичев). «Якутск» прошел до 75°26' с. ш., попал в дрейфую­щие льды и был раздавлен. Вечером 15 августа команда покинула судно, выгрузила все запасы на льдину, а затем перебралась на берег. Около полумесяца ушло на переброску провианта и имущест­ва, но все спасти не удалось — льдину отнесло от побережья. И X. Лаптев принял верное решение — идти к месту прежней зи­мовки. 15 октября он вернулся на Хатангу, а через девять дней туда же прибыла группа С. Челюскина, вышедшая позже.

Для описи берегов Таймыра X. Лаптев разбил свой отряд на три партии. Первая под командой С. Челюскина отправилась 17 марта 1741 г. Передвигаясь на трех собачьих упряжках, он к 1 июня опи­сал р. Пясину и участок западного берега полуострова длиной около 500 км; у мыса Лемана он повстречал X. Лаптева. В географиче­ской литературе до последнего времени местом встречи считался мыс Стерлегова. В. Л. Троицкий доказал, что это произошло в 100 км севернее — у входного мыса залива Миддендорфа. 15 апреля на север двинулась партия Н. Чекина, также на трех упряжках. Он произвел съемку 600 км восточного берега Таймыра от устья Хатанги до 76°35' с. ш., но из-за снежной слепоты 17 мая вернул­ся к зимовью. Последняя партия, руководимая X. Лаптевым, на двух упряжках ушла в поход 24 апреля, т. е. в начале полярного дня, и по долине Таймыры 6 мая добралась до ее устья. Он первый сообщил о тавгийцах (ныне они называются нганасанами1).

Другая запись в путевом дневнике X. Лаптева содержит первую характеристику центральной части гор Бырранга: «...северный бе­рег | озера] весь состоит высокими горами каменными... и вниз по реке, по обе стороны (на протяжении первых 20 км] берега камен­ные, утесные»[47][48]; к югу и северу местность ровная. На морском бере­гу X. Лаптев выполнил астрономические определения и ему стало ясно: устье Таймыры расположено дальше к западу, чем считали до тех пор. Изменив первоначальный план, он двинулся не на запад, к С. Челюскину, а на северо-восток, навстречу Н. Чекину, шедшему,

Санные маршруты X. Лаптева, С. Челюскина и Н. Чекина

как выяснилось, самым длинным маршрутом. Вместе с солдатом Константином Хороше вым X. Лаптев смог пройти только до 76с42' с. ш. 13 мая он поставил там для Н. Чекина знак и, страдая от снежной слепоты, вернулся в Таймырскую губу.

Едва оправившись от болезни глаз, X. Лаптев пошел на запад, усмотрел и описал несколько островков (из архипелага Норден- шельда), но из-за длительных сильных туманов, повторив ошибку Н. Чекина, принял более крупные острова за продолжение матери­ка. Поднявшись к северу, по его данным, до 76°38' с. ш. (истинная широта составляла 77°1О' с. ш.— северная оконечность о. Русского), 25 мая он повернул на юго-юго-запад, вновь увидел несколько ост­ровов того же архипелага и опять посчитал их за берег материка; правда, один он уверенно назвал островом (о. Макарова). Как уже отмечалось выше, 1 июня у мыса Лемана X. Лаптев встретил С. Че­люскина. Согласно В. Троицкому, в совместном походе они выявили и нанесли на карту ряд бухт, мысов (в том числе Штеллинга и Поворотный) и прибрежных островов.

9 июня оба вернулсь к устью Пясины, где вновь разделились: X. Лаптев на лодке поднялся по реке до озера Пясино, а оттуда на

135" class="lazyload" data-src="/files/uch_group87/uch_pgroup271/uch_uch6920/image/image053.jpg">

оленях добрался до Енисея. С. Челюскин же на собаках, оленях и лодках, вторично по­ложив на карту берег между устьями Пясины и Енисея, до­гнал Лаптева. В устье р. Ду­динки, куда они прибыли 11 «ав­густа, их встретил Н. Чекин. После того как были приведены в порядок материалы описи, выяснилось, что незаснятым ос­тался самый тяжелый северный участок длиной 400 км, т. е. все еще не удалось установить, где на севере кончается Таймыр.

Этот важный географический вопрос разрешил С. И. Челюскин и два его спутника — солдаты Антон Фофанов и Андрей Прахов. Из Туруханска, куда отряд X. Лаптева перебрался на зимовку, партия С. Челюскина вышла 5 декабря 1741 г. к устью Хатанги, а 3 апреля 1742 г. начала движение на север. Почти через месяц она добралась до мыса Фаддея — далее простирались неведомые берега. Пасмурные дни сменялись ясными, иногда бушевала метель. 6 мая в ясную погоду удалось определиться — партия находилась на 77°27' с. ш. 8 мая после снежной бури наступило некоторое за­тишье. Продвинувшись за эти дни всего на 16 км, С. Челюскин увидел мыс, от которого берег поворачивал на юго-запад, и занес в свой походный журнал короткую запись, ставшую знаменитой: «Сей мыс каменный, приярный [обрывистый], высоты средней. Около оного льды гладкие и торосов нет. Здесь именован мною оный мыс Восточно-Северный». Ныне этот мыс (77°41' с. ш.) носит имя Н. Чекина, а самая северная точка Европейско-Азиатского мате­рика и материковой суши вообще — мыс Челюскин (77°43' с. ш.), пройденная С. Челюскиным в полночь с 8 на 9 мая после пересече­ния небольшого залива, не произвела на него впечатления: в журна­ле он отметил, что берег здесь очень низкий и песчаный с «неболь­шим выгибом». Оттуда С. Челюскин повернул на юго-запад и, страдая от снежной слепоты и голода, закончил опись берега у 76°42' с. ш. — пункта, до которого в 1741 г. доходил с запада X. Лап­тев. Протяженность заснятого С. Челюскиным побережья составила около 1600 км, общая длина санных маршрутов — 6300 км. Его группу 15 мая выручил К. Хорошев, доставивший продовольствие, а главное, корм для ослабевших собак. Через озеро Таймыр С. Че­люскин на собачьих упряжках добрался до верховьев р. Дудыпты, оттуда на лодках, оленях и вновь на лодках 20 июля прибыл в Туру- ханск. В начале 1743 г. весь отряд достиг Петербурга.

1Лишь и 1919 г., т. е. через 177 лет после открытия, норвежскому геофизику Харалду Свердрупу, члену экспедиции Р. Амудсена, удалось установить, что именно этот «невзрачный» мыс и есть «макушка» Евразии.

X. Лаптев и его сотрудники, главным образом С. Челюскин, от­крыли крупный (площадью около 400 тыс. км2) полуостров Тай­мыр1 и засняли более 3,5 тыс. км побережья Азии между Енисеем и Леной. Адмиралтейств-коллегии X. Лаптев представил карту, на которой впервые — и довольно точно2— нанесен п-ов Таймыр, рр. Пясина с одноименным озером в истоках, Хатанга с ее составля­ющими Хетой и Котуем, вытекающими из озера Леей (Ессей), ряд притоков этих рек, а также западная часть озера Таймыр с рр. Верхней и Нижней Таймырой. Практически верно «холмика­ми» показана южная граница Северо-Сибирской низменности на протяжении 1,5 тыс. км. Карту дополняла научная работа «Описа­ние... [территории] меж реками Лены и Енисея...», содержащая большой географический и этнографический материал, тем более интересный, что он был собран первым образованным исследовате­лем Таймыра. Западное побережье полуострова с 1900 г. получило название берег Харитона Лаптева.

Четвертый отряд: берега Восточной Сибири

Четвертый, Ленско-Камчатский отряд получил очень широкое основное задание — описать северные берега Азии на восток от Лены до пролива, ведущего в Тихий океан, если такой пролив су­ществует. Адмиралтейств-коллегия, конечно, знала о плаваниях Первой Камчатской экспедиции и Федорова —Гвоздева, но, видимо считала их результаты недостаточно убедительными, так как они не доходили до устья Колымы. Начальником отряда был назначен швед Питер Ласиниус. В июле 1735 г. он на боте «Иркутск» с командой в 52 человека спустился из Якутска по Лене, вышел 7 августа в море и повернул на восток. Уже 14 августа тяжелые льды застави­ли «Иркутск» отступить. Вот зашел в губу Буор-Хая, в устье р. Хара-Улах, где стал на зимовку. Осенью Ласиниус направил в Якутск четверых людей с рапортом и картой. С наступлением холо­дов он сократил рацион, вскоре началась цинга, и 19 декабря он же стал ее первой жертвой; к весне 1736 г. умерли еще 39 зимов­щиков. Об этом трагическом событии нарочным удалось сообщить в Якутск.

После смерти П. Ласиниуса во главе отряда В. Беринг поставил лейтенанта Дмитрия Яковлевича Лаптева, двоюродного брата [49][50]

X. Лаптева. 31 мая 1736 г. он вышел из Якутска на трех дощани­ках1 с провиантом и снаряжением, спустился по Лене до устья. Оставив здесь груз, отряд прошел до зимовки Ласиниуса. На заново оснащенном «Иркутске», захватив девятерых уцелевших, Д. Лаптев вернулся к устью Лены за припасами. 11 августа он вновь вышел в море и продвинулся до 73° 16' с. ш., но через три дня из-за сплошно­го льда отступил. Зимовал отряд на нижней Лене. Летом 1737 г. Д. Лаптев привел бот в Якутск и 16 августа поехал в Петербург за инструкциями. На обратном пути из Иркутска в сентябре 1738 г. Д. Лаптев направил своему заместителю штурману Михаилу Яков­левичу Щербинину распоряжение подготовить к морскому походу бот, забросить в дельту Индигирки продовольствие и выполнить по сухопутью ряд исследований. Согласно этому приказу, геодезист Иван Киндяков весной 1739 г. заснял бухту Буор-Хая[51][52] и побережье моря до дельты Яны на протяжении 500 км, а солдат Алексей Лош- кин положил на карту берег между Яной и мысом Святой Нос (около 500 км).

Вернувшись весной 1739 г., Д. Лаптев спустился на «Иркутске» по Лене и 21 июня Быковской протокой вышел из дельты на восток, лишь через месяц добрался до мыса Буор-Хая, преодолевая за день около 5 км. Затем судно попало в узкий канал с плавающими льди­нами между побережьем и мощным льдом. В двадцатых числах августа с попутным ветром Д. Лаптев прошел в Восточно-Сибирское море проливом, позже названным его именем. 7 августа на подходе к проливу и 16 августа в проливе к северу от курса судна Д. Лаптев усмотрел два маленьких островка, получивших названия о. Мерку­рия и о. Диомида, и нанес их на карту[53]. Он установил также, что мыс Святой Нос расположен не на 76°2О/ с. ш., как было показано на имевшейся у него карте, а на 72°50' с. ш., т. е. на 400 км южнее, и в начале сентября достиг устья Индигирки. Наступившие морозы захватили бот в ледяной плен, и Д. Лаптев решил зимовать в ни­зовьях реки. Здесь произошла неожиданная встреча: сухопутная партия И. Киндякова, заснявшего летом побережье от Святого Носа до Индигирки (500 км), погибая от голода и холода, уже не надея­лась на спасение. Из пункта зимовки осенью 1739 г. для изучения территории Д. Лаптев организовал несколько съемочных партий: А. Лошкин заснял берег от Индигирки до р. Алазеи (400 км), М. Щербинин — Яну, И. Киндяков — Индигирку, а сам Лаптев — р. Хрому. И. Киндяков и А. Лошкин положили на карту побережье северных морей на протяжении 2400 км, причем доля Киндякова

Пути отрядов Д. Лаптева в 1736—1740 г г.

составила 1500 км, выяснили, что на этом пространстве берег «са­мый низкий и мокрый, и на... [нем], как в болоте, сухой земли сыскать не можно»[54]. Это были первые достоверные указания на существование Яно-Индигирской и Колымской низменностей. К началу декабря Д. Лаптев составил карту обследованного огром­ного региона и вместе с материалами описи рек и побережья, а так­же выписками из судового журнала направил с А. Лошкиным в Петербург; тот быстро доставил их. Весной 1740 г. Киндяков описал берег от Алазеи до Колымы (500 км) и отметил его низменный плоский характер.

В июне 1740 г. с помощью команды из 85 человек из местных Д. Лаптев освободил бот из ледового плена, выведя его по пробито­му во льду каналу на чистую воду, но лишь в августе, не задержи­ваясь у устья Колымы, двинулся на восток. Через 100 км, у мыса Большой Баранов (близ 164° в. д.), судно остановили льды — при­шлось вернуться и 23 августа в Нижнеколымском остроге стать на пятую зимовку (для оставшихся в живых спутников П. Ласиниуса она оказалась шестой). И вновь Д. Лаптев организует исследова­тельские партии: осенью 1740 г. М. Щербинин заснял путь с Колымы по ее притоку Большой Анюй через горы в бассейн Анадыря, в то же время И. Киндяков описал Колыму от устья до верхнего течения.

Летом 1741 г. Д. Лаптев еще раз попытался обогнуть морем Боль­шой Баранов мыс и, хотя теплая погода установилась рано, вновь потерпел неудачу. Тогда он решил закончить морскую часть экспе­диции и, ведя опись побережья с судна, вернулся в Нижнеколымск, где доработал карту изученной территории. Общая длина заснятой его отрядом береговой линии составила 2,5 тыс. км. В конце октяб­ря 1714 г. Д. Лаптев, отправив в Петербург продолжительное время

Эскиз карты побережья Сибири между устьями рек Яны и Индигирки (соста­вил Д. Лаптев)

болевшего М. Щербинина* с кар­той, перебросил свой отряд на собаках по р. Большой Анюй на верхнее течение Анадыря и 17 ноября прибыл в Анадыр­ский острог. Зимой того же года Д. Лаптев направил партию, выполнившую съемку пути от Анадыря до Пенжинской губы. Летом 1742 г. вместе с И. Кин- дяковым он описал Анадырь до устья и осенью вернулся че­рез горы в Нижнеколымск.

Общие результаты работы всех север­ных отрядов

Результаты работы северных отрядов таковы, что независимо от открытия Северо-Западной Америки^ Берингом и Чириковым экспедицию с полным правом можно назвать Великой. За 10 лет изнурительного труда, ценою многих жизней ее отряды положили на карту берега Северного Ледовитого океана от устья Печоры до мыса Большой Баранов (более 13 тыс. км). Они завершили откры­тие всего материкового побережья Карского моря и той, лежащей к востоку от Таймыра, акватории Ледовитого океана, которая с 1913 г. по справедливости называется морем Лаптевых, в честь Ха­ритона Прокофьевича и Дмитрия Яковлевича. К востоку от этого моря они положили на карту берега Восточно-Сибирского моря до устья Колымы и побережье за ней до Большого Баранова мыса. Отчетливо выявлены очертания п-овов Таймыр (с самой северной точкой материка — мысом Челюскин) и Ямал, менее отчетливо — форма Гыданского и Тазовского п-овов. Описаны большие участки нижнего, а иногда и среднего течения всех крупных рек бассейна Ледовитого океана к востоку от Печоры до Колымы включительно. Впервые сравнительно точно нанесены на карту части: Карского моря — Байдарацкая, Обская и Тазовская губы, Енисейский и Пя- синский заливы; моря Лаптевых — Хатангский и Оленекский за­ливы, губа Буор-Хая и Янский залив. Собраны данные о климате, приливах и ледовом режиме обследованных морей, выявлены мели и скалы, представляющие опасность для судоходства, определены фарвартеры.

М. Щербинин скончался на пути в столицу в Иркутске 1 июня 1742 г.

<< | >>
Источник: Магидович И.П., Магидович В.И.. Очерки по истории географических открытий. В 5-ти т. /Редколлегия: В. С. Преображенский и др. Т. 3. Геогра­фические открытия и исследования нового времени (середи­на XVII—XVIII в.).—3-є изд., перераб. и доп,—М.: Про­свещение,1984.—319 с., ил., карт.. 1984

Еще по теме Глава 9 ВЕЛИКАЯ СЕВЕРНАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ. РАБОТА СЕВЕРНЫХ ОТРЯДОВ:

  1. Магидович И.П., Магидович В.И.. Очерки по истории географических открытий. В 5-ти т. Т. 2. Великие географические открытия (конец XV — середина XVII в.).—3-є изд., перераб. и доп. — М.: Просвещение,1983.— 399 с., ил., карт., 1983
  2. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
  3. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
  4. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
  5. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
  6. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
  7. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
  8. Основное содержание работы
  9. 48. Работы и услуги как объекты гражданских прав.
  10. 5. ПРАКТИЧЕСКОЕ ПРИМЕНИЕ РЕЗУЛЬТАТОВ РАБОТЫ
  11. Основные положения работы отражены в следующих публикациях.
  12. Основные положения работы отражены в следующих публикациях.
  13. Содержание диссертационной работы отражено в следующих публикациях:
  14. Анализ цикличности работы линейной части магистрального трубопровода
  15. ГЛАВА 3. ЧИСЛЕННЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ
  16. ГЛАВА 1. ОБЗОР СУЩЕСТВУЮЩЕЙ ЛИТЕРАТУРЫ