<<
>>

Глава 8 ВЕЛИКАЯ СЕВЕРНАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ. ОТКРЫТИЕ РУССКИМИ СЕВЕРО-ЗАПАДНОЙ АМЕРИКИ И СЕВЕРНОГО ПУТИ В ЯПОНИЮ

Организация и задачи экспедиции

Через два месяца после возвращения из экспе­диции, в конце апреля 1730 г., В.

Беринг составил две докладные записки в Адмиралтейств-коллегию (морское ведомство); в Сенат они были представлены лишь в конце того же года. В первом «Предложении» он, в частности, высказывал уверенность в сравни­тельной близости Америки от п-ова Камчатка и целесообразности установления торговых контактов с местными жителями; он отмечал необходимость и возможность разрабатывать в Сибири железную РУДУ, сеять хлеб и варить соль. Во второй записке В. Беринг вы­двинул план «северные земли... выведывать», т. е. установить, как далеко к северу распространяется Азия, и нанести на карту север­ное побережье континента. Он предложил также выяснить возмож­ность достижения морским путем устья Амура и Японских о-вов и, наконец, направить суда к берегам Америки. Иными словами,

В. Беринг выдвинул план новой большой экспедиции и выразил готовность принять участие в ней.

В 1733 г. правительство поставило В. Беринга во главе Второй Камчатской экспедиции, назначив «ему в товарищи другого капита­на, доброго, из русских» — А. И. Чирикова. Они должны были пере­сечь Сибирь и от Камчатки отправиться для исследования проти­воположных берегов Северной Америки («обыскание американ­ских берегов от Камчатки»), а М. Шпанберг, положив на карту Курильские о-ва,— плыть к Японии и установить с ней связь («об­сервация и изыскание пути до Японии»). Несколько отрядов долж­ны были нанести на карты северные берега России от Печоры до крайнего северо-востока и по возможности до Камчатки («для подыскания известия... имеется ли проход Северным морем»), а Академический отряд — исследовать внутренние районы Сибири. Работу экспедиции предполагалось закончить через шесть лет. Общее начальство над всей экспедицией, величайшей по объему заданий, исследуемой территории и числу участников, возлагалось на В.

Бе­ринга. Но фактически, когда он перешел в Охотск, ему были под­чинены только два отряда — его и М. Шпанберга. Хотя северные отряды и работали самостоятельно, вся их деятельность контролиро­валась В. Берингом. Подтверждением того служат не только его

рапорты в Адмиралтейств-коллегию и его детальный отчет о вы­полненных ими исследованиях, но, главное, переписка с начальни­ками отрядов.

Академия наук прикомандировала к экспедиции группу науч­ных работников, которую обычно и называют Академическим от­рядом Великой Северной экспедиции.

В начале 1734 г. вся экспедиция во главе с В. Берингом со­бралась в Тобольске. Оттуда он послал несколько сухопутных пар­тий геодезистов для изучения побережья океана, выделив к уже имевшимся двух человек из свиты профессоров, и направился в Якутск, куда добрался в конце октября. Три года В. Берингу при­шлось провести там: он организовал строительство железоделатель­ного завода и канатной мастерской, наладил сбор смолы и изготов­ление такелажа для судов, оказал помощь попавшему в тяжелое положение отряду М. Шпанберга, обеспечил отправку в Охотск снаряжения и продовольствия.

В Якутске в конце концов скопилось до 800 участников разных отрядов — офицеры, иногда с женами и детьми, научные работники, топографы, мастеровые, матросы, солдаты и ссыльные для пере­возки грузов. В ответ на настойчивые просьбы В. Беринга о помощи бездействующие местные власти начали писать доносы в столицу и всячески препятствовать заготовке продовольствия и снаряжения. Петербургское же начальство «помогло» по-своему: оно лишило В. Беринга прибавочного жалованья. Но он покинул Якутск, лишь убедившись, что команда вполне обеспечена провизией. В Охотске, куда перешел В. Беринг, за три года ему также пришлось преодо­леть немало трудностей и открытую неприязнь коменданта Охот­ска.

Адмиралтейств-коллегия дошла до высшей точки раздражения: из полученных коллегией рапортов усмотрено только одно, что «леса заготовляются, и суда строются, и паруса шьются...». И на­чальство указало, что «лесам давно надлежало быть приготовлен­ным, и судам построенным, и парусам сшитым», и потребовало от В.

Беринга «в путь свой отправляться без всякого замедления, не утруждая, яко излишними, без всякого действия перепис­ками».

В начале сентября 1740 г. В. Беринг отплыл из Охотска на Камчатку. На восточном берегу полуострова, у Авачинской губы, в открытой его моряками прекрасной гавани, которую он назвал Петропавловской — по двум судам экспедиции: «Св. Петру» и «Св. Павлу»,— экспедиция перезимовала.

4 июня 1741 г. через восемь лет после отъеза из Петербурга В. Беринг и А. Чириков вышли к берегам Америки. Каждый из них командовал судном водоизмещением около 200 т с экипажем в 75 че­ловек. На корабле В. Беринга «Св. Петр» находился молодой уче­ный Георг Вильгельм С геллер, прославившийся описанием этого плавания. Помощником В. Беринга был швед Свен (Ксаверий) Лаврентьевич Ваксель, также оставивший интересное описание экспедиции.

Плавание Беринга: открытие Северо-Западной Америки, Алеутских и Командорских островов

В. Беринг пошел сначала на юго-восток (к 45° с. ш.) в поисках мифической «Земли Жуана-да-Гама». Эта крупная «земля» по­мещалась на некоторых картах XVIII в., в том числе на имевшейся в распоряжении В. Беринга, приблизительно между 46 — 50° с. ш. и 159—173° в. д. «...Кровь закипает во мне всякий раз,— отмечает

С. Ваксель,— когда я вспоминаю о бессовестном обмане, в который мы были введены этой неверной картой, в результате чего рискова­ли жизнью и добрым именем. По [ее] вине... почти половина нашей команды погибла напрасной смертью». Потеряв напрасно больше недели и убедившись, что даже клочка суши в этой части океана * нет, оба судна взяли курс на северо-восток. 20 июня на море пал густой туман, и корабли навсегда разлучились. Три дня «Св. Петр» потратил на поиски, пройдя в общем на юг около 400 км, а затем в одиночестве двинулся на северо-восток.

17 июля 1741 г., на 58°14' с. ш. «Св. Петр» достиг наконец американского берега и команда увидела вдали величественный снеговой хребет Св. Ильи с одноименной вершиной (гора Св. Ильи, 5488 м,— одна из высших точек Северной Америки).

Все поздравля­ли В. Беринга с великим открытием. Но шестидесятилетний капи­тан-командор не проявлял никаких признаков радости, завидев берег, к которому его впервые посылал 17 лет назад Петр I. Более того, как сообщает Г. Степлер, он выглядел угрюмым и печальным. Он не знал точно, где находится, и с тревогой смотрел в будущее; чувствовал он себя плохо — началась цинга. Не решаясь подойти ближе из-за слабого переменного ветра, В. Беринг двинулся на за­пад вдоль побережья, отметил невдалеке ледник, ныне носящий его имя, через три дня открыл небольшой о. Каяк у 60° с. ш., а чуть севернее — маленькую бухту (Контроллер), образованную узким полуостровом «матерого» берега. Он отправил туда лодку за прес­ной водой под командой мастера флота (старшего штурмана) Соф- рона Федоровича Хитрово и отпустил на берег Г. Степлера, правда на короткий срок. Тот позднее жаловался, что на подготовку экспе­диции ушло 10 лет, а на исследование ему дали только 10 часов, будто приходили только «для взятия и отвозу из Америки в Азию американской воды». Тяжело больной, капитан-командор сам ни разу не сходил на американский берег. Не наполнив даже всех бочек водой, В. Беринг 21 июля пошел на запад в штормовую, дожд­ливую, пасмурную погоду, дрейфуя к югу, вероятно, недалеко от острова Монтагью (22 июля) и Кадьяк (26 июля), так как со «Св. Петра» видели в тумане высокие берега. На судне уже треть команды была больна цингой, кроме того, не хватало пресной воды.

2 августа был открыт о. Туманный (переименован в конце XVIII в. по предложению Джорджа Ванкувера в о. Чирикова),

Плавания В. Беринга и А. Чирикова в 1728 и 1741 it.

4 августа — Евдокеевские о-ва (иначе, Семиди, близ 56° с. ш.), у берегов п-ова Аляски, где видели снеговые горы. 10 августа, когда уже три недели «Св. Петр» лавировал против сильного встречного ветра и мало продвинулся вперед, а цинга усиливалась, В. Беринг решил идти прямо на Камчатку.

29 августа моряки открыли у юго-западной оконечности Аляски «безлесные и пустынные острова», на одном из которых через два дня похоронили первую жертву экспедиции, матроса Никиту Шума- гина. Там «Св. Петр» стоял неделю, и за это время русские впервые встретились с местными «американцами»—алеутами, как их через несколько лет начали называть.

От о-вов Шумагина (название дано В. Берингом) с 6 сентября шли все время на запад в открытом море. Иногда на севере появля­лась земля, и моряки принимали ее за Америку, так как вдали за островами поднимались горы,— на самом же деле это была Алеут ская цепь. 25 сентября видели «островов немалое число» (вероятно, из центральной, Андреяновской группы), 25—29 октября — три острова из западных групп (Крысьих и Ближних). Почти все время была очень бурная погода, корабль носило по волнам, «как колоду». Не хватало воды и провизии. Наконец, 4 ноября, вдали показались высокие горы, покрцтые снегом. Моряки решили, что подошли к Камчатке, и, не найдя удобной гавани, стали на якорь на некотором расстоянии от берега, у скал. Дважды рвались якорные канаты. Не­ожиданно высокая волна перебросила судно через бурун в бухту, сравнительно спокойную и достаточно глубокую. Это было исключи­тельным везением после стольких несчастий, люди поспешили пе­рейти на сушу.

На берегу вырыли в песке шесть прямоугольных ям для жилья и прикрыли их парусами1. Когда закончилась перевозка больных и припасов на берег, только 10 моряков еще держались на ногах. 20 человек умерли; остальные болели цингой. Больной В. Беринг целый месяц лежал в землянке, полузасыпанный песком, считая что так теплее. 6 декабря 1741 г. он умер. Земля, к которой при­било его судно, получила позднее его имя — о. Беринга, а всю груп­пу окрестили Командорскими о-вами, в честь погибшего капитан- командора. Море, открытое Ф. Поповым и С. Дежневым, по кото­рому В. Беринг в 1728 г. так мало плавал, было названо Беринго­вым, пролив, через который не он первый прошел, а те же Ф.

По­пов и С. Дежнев, нанесенный на карту не им, а М. Гвоздевым и И. Федоровым, наречен по предложению Д. Кука Беринговым про­ливом. К несчастливому капитан-командору Витусу Берингу, как за 130 лет до него к другому несчастливцу, Генри Гудзону, пришла исключительная посмертная слава.

Зимовка на острове Беринга и возвращение на Камчатку

После смерти В. Беринга команду принял Свен Ваксель как старший офицер, но все вопросы решались на общих собраниях. (Он взял с собой в плавание сына Лоренца — Лаврентия Ксаверье- вича Вакселя, десятилетнего мальчика, благополучно выдержавшего все испытания. Впоследствии Л. Ваксель стал офицером русского флота). Зимой моряки обошли кругом новую землю и убедились, что находятся на острове. На западе обнаружили выброшенный на берег камчатский лес, обломки лодок, саней и т. п. В середине зимы умерли еще 10 человек. 45 оставшихся в живых дотянули до лета 1742 г., преодолев многочисленные трудности и лишения. Зи­мовка протекала тяжело: часто налетали штормовые ветры, нередко достигавшие ураганной силы, дважды от подземных толчков[40][41] песок почти полностью засыпал землянки. Недостатка в топливе, правда, не было — волны выбрасывали на берег много леса, однако носить его приходилось на плечах за 10 верст. На острове водилось мно­жество песцов. У берегов незамерзавшего зимой моря плавали так называемые камчатские бобры (морские выдры) и громадные, но безобидные млекопитающие — морские коровы, теперь вымершие; весной появились бесчисленные стада котиков. И команда занима­лась очень легкой на этом острове охотой, дававшей достаточно мяса, поскольку зверь здесь никогда раньше не видел человека и поэтому не боялся его. Каждый зимовщик получал и хлеб: из спа­сенных запасов ежедневно выдавалось 250—400 граммов муки.

Полуразрушенный корабль «Св. Петр» разобрали. Из его частей в мае 1742 г. начали строить новое, небольшое судно (гукор), также названное «Св. Петром». Среди офицеров и штурманов не нашлось специалиста-судостроителя, а все три корабельных плотника умерли от цинги. За дело взялся красноярский казак Савва Стародубцев, бывший простым рабочим во время постройки экспедиционных су­дов в Охотске, и успешно завершил его, возглавляя бригаду из 20 моряков. С. Ваксель писал, что ему «едва ли удалось бы спра­виться с делом без его [Стародубцева] помощи». (По представлению С. Вакселя, С. Стародубцев в 1744 г. был награжден званием сына боярского.)

9 августа судно спустили на воду. Длина его (по килю) со­ставляла 11 м, а ширина — 3,7 м. Разместилось на нем 46 человек, конечно, в страшной тесноте. В море вышли 13 августа, увидели через четыре дня Кроноцкий мыс (54°45' с. ш.), но не решились высадиться там и пошли к Петропавловску (53° с. ш.), причем из-за штиля или противных ветров вынуждены были большей частью идти на веслах и только 26 августа 1742 г. достигли Петропав­ловска.

Плавание Чирикова — открытие Северо-Западной Америки и Алеутских островов

Потеряв 20 июня из виду судно В. Беринга, А. Чириков на «Св. Павле» пошел на восток. В ночь с 15 на 16 июля, т. е. на пол­тора дня раньше капитан командора, он увидел на 55О11' с. in. первую американскую землю, горы и лес, спускающийся к морю (о. Принца Уэльского или один из близлежащих островков у 134° з. д.). В поисках удобной гавани он повернул на северо-запад и через три дня, пройдя около 400 км вдоль островов, составляю­щих архипелаг Александра, нашел подходящее место. На берег (это был о. Чичагова или его мнимый выступ — о. Якоби, у 58° с. ш.) на разведку отправились 11 вооруженных людей, а после недели бесплодного ожидания — еще четверо. Все они пропали без вести. Потеря 15 человек и двух лодок, без которых невозможно обновлять запасы пресной воды, поставили экспедицию в тяжелое

Алеуты (по С. Крашенинникову)

положение, и 25июля Л. Чириков решил возвращаться на Кам­чатку.

Он продвинулся еще немного к северо-западу и увидел горный хребет (Св. Ильи), а затем повернул на запад, в море. У открытого им 1 августа п-ова Кенай он лег на юго-западный курс. До 3 августа моряки видели высокую землю,— несомненно, о. Кадьяк. Из-за штиля и туманов судно десять недель шло отсюда до Петропавлов­ска. В пути были открыты некоторые Алеутские о-ва, вероятнее всего: 5 сентября Умнак, из группы Лисьих, наиболее близких к п-ову Аляска; 10 сентября — Адах, из центральной группы (здесь моряки со «Св. Павла» впервые встретились с алеутами); 22 сен­тября — Агатту и Атту, из группы Ближних. 10 октября 1741 г. «Св. Павел» вернулся в Петропавловскую гавань. В пути от цинги умерли шесть человек.

Рапорт А. Чирикова в Адмиралтейств-коллегию от 7 декабря 1741 г. о результатах его плавания является первым в истории описанием северо-западных берегов Америки.

В мае—июне 1742 г. А. Чириков повторил на «Св. Павле» плава­ние на восток от Камчатки, но дошел только до о. Атту и из-за тума­нов и противных ветров повернул назад. На обратном пути 22 — 23 июня он видел о. Беринга, где тогда еще томились люди со «Св. Петра», и открыл к юго-востоку от него о. Медный. Пришел «Св. Павел» в Петропавловск 1 июля. А. Чириков просил Адми­ралтейств-коллегию отозвать его из Сибири, но это было сделано только в 1746 г. А через два года он умер в Петербурге (ноябрь 1748 г.).

Отряд Шпанберга и открытие северного пути в Японию

Для отряда М. Шпанберга в Охотске построили два судна и от­ремонтировали третье. Одним кораблем командовал сам М. Шпан­берг, другим — выходец из Англии, Вилим Вальтон, третьим — Алексей Елизарович Шелътинг. В конце июня 1738 г. флотилия перешла из Охотска в Большерецк, а 15 июля направилась оттуда на юг. Через четыре дня в густом тумане отстал А. Шельтипг (на следующий день он повернул обратно); еще через пять дней отстал и В. Вальтон; М. Шпанберг один продолжал путь вдоль Курильской гряды.. Обходя ее, он дошел до пролива Фриза и обогнул о. Уруп, приняв его за группу островов. М. Шпанберг побоялся один идти дальше, к Японии, и 17 августа вернулся в Большерецк (позднее он ссылался на недостаток провизии).

В. Вальтон, разлучившись с М. Шпанбергом, достиг восточного выступа Хоккайдо (п-ова Немуро, 43°20' с. ш.), нанес на карту 26 островов и 27 августа вернулся к устью р. Большой. Во время зимовки в Болыперецке моряки построили из березы восемнадцати­весельный шлюп. 21 мая 1739 г. четыре судна отряда М. Шпанбер­га вышли из устья р. Большой. От о. Маканруши (один из север­ных Курильских о-вов, близ 50° с. ш., 154° в. д.) они двинулись прямо на юг до 42° с. ш. на поиски «Земли Жуапа-да-Гамы». Не найдя ее, М. Шпанберг взял курс на юго-запад. На широте 39°30' В. Вальтон опять отстал. Остальные три корабля 16 июня на 39° с. ш. подошли к о. Хонсю и шесть дней следовали на юг вдоль его восточного берега. По-видимому, они остановились в районе залива Сендай (между 38 и 38°15' с. ш.). Японцы, по их донесе­ниям, 17—21 июня 1739 г. видели там два-три неизвестных судна. Жители встретили русских далеко.не враждебно. Но М. Шпанберг не решился высадиться на берег, не запасся даже свежей провизией, хотя у него на борту были больные цингой, и 23 июня снялся с якоря. На обратном пути он обогнул южные Курильские о-ва и подошел к о. Хоккайдо, но не высаживался на берег. Так М. Шпан­берг и вернулся на Камчатку, не завязав сношений с японцами, т. е. не выполнив задания.

В. Вальтон и на этот раз отличился: он прошел до юго-восточного выступа Хонсю и выслал на берег за водой восемь человек. Японцы помогли им набрать воду. Оттуда В. Вальтон прошел на юг, мимо каких-то цветущих берегов, и на 33°28' с. ш. бросил якорь у малень­кого острова (вероятно, из группы Идзуситито), где простоял день. В июле он вернулся в Охотское море.

Осенью 1741 г. А. Шельтинг вместе с геодезистом М. Гвоздевым на дубель-шлюпке[42] «Надежда» проследил западное побережье Охот­ского моря до устья Уды, а затем в поисках удобной якорной стоян-

Пути М. Шпанберга и В. Вальтона в 1738—1739 гг. (по М. Шпанбергу)

ки осмотрел Шантарские о-ва. В августе 1742 г. А. Шельтинг, исследуя южную часть Охот­ского моря, подошел у 50° 10' с. ш. к восточному бере­гу Сахалина, принятому им по карте Фриза за Землю Йессо. Он спустился сначала на юг до широты пролива Лаперуза и, как и Фриз, не заметил его в тумане. Отсюда «Надежда» двинулась на восток, в напрас­ных поисках хотя бы клочка суши прошла 2000 км и повер­нула назад. На пути в Охотск (куда судно прибыло 10 сен­тября) А. Шельтинг проследо­вал вдоль всего восточного (более 600 км) берега Сахали­на, тогда еще совершенно не­известного. И вновь туманы мешали морякам видеть побе­режье, поэтому съемка, выпол­ненная М. Гвоздевым, мало­удовлетворительна.

М. Шпанберг оказался пло­хим руководителем исследова­тельской экспедиции, проявил за эти годы «чрезмерную осто­

рожность», граничащую с тру­состью, подозрительность, сварливость и зависть к более удачли­вым офицерам. И все-таки его отряд добился крупных географи­ческих результатов: был открыт путь от Камчатки к Японии; на­несена на карту, хотя и очень неточную, а местами неверную, вся «гирлянда» Курильских о-вов от Камчатского Носа до Хоккай­до, западные участки побережья Охотского моря, включая восточ­ный берег Сахалина (показанный, кстати, как остров, а не как полуостров Азии) и часть Северной Японии; доказано, что к восто­ку от Японских о-вов никакой суши не существует. Эти достижения были использованы уже при составлении восточной части «Гене­ральной карты Российской империи», изданной Академией наук в 1745 г.

Хметевский: опись Охотского моря

Участник Великой Северной экспедиции мичман Василий Андреевич Хметевский в 1743—1744 гг. выполнил первое детальное описание части северного берега Охотского моря. Вместе с помощ­ником Андреем Шагановым он начал съемку 28 июня 1743 г. из

Охотска. Почти за два месяца «без проронку», т. е. пропусков, они прошли на боте1, следуя всем крупным изгибам до устья р. Туманы, впадающей в Гижигинскую губу (у 156° в. д.). 25 августа из-за противных ветров пришлось приостановить работы и бросить якорь, а на следующий день разразился шторм, нанесший значительные повреждения судну. Только 2 сентября удалось продолжить съемку до устья р. Вилиги (у 157° в. д.)_ Нехватка провианта и сильные ветры вынудили В. Хметевского закончить опись. Бот двинулся на юго-восток, пересек залив Шелихова и после четырехдневного пере­хода коснулся побережья п-ова Камчатка близ 59° с. ш. Но никто из мореходов не мог сказать, где они находятся. В. Хметевский дви­нулся вдоль берега на юго-запад и лишь 12 сентября, пройдя более 400 км до устья р. Морошечной, наконец, определился.

Судно стало на зимовку немного севернее — в устье р. Хайрюзова (у 57° с. ш. ). Зимой В. Хметевский составил карту заснятой части северного побережья (более 1500 км). Летом 1744 г. он и геодезист Михаил Васильевич Неводчиков, участник плавания М. Шпанберга в Японию, присланный вместо умершего А. Шаганова, провели съемку побережья Камчатки от пункта зимовки до Большерецка (600 км.).

Завершить исследование оставшихся неописанными Гижигип- ской и Пенжинской губ В. Хметевскому удалось лишь через 18 лет: осенью 1753 г., командуя пакетботом, он потерпел крушение у одно­го из Курильских о-вов и до 1761 г. находился под следствием. В два «приема» с отдыхом на р. Тигиль (17 марта — 5 апреля и 10 июня — 20 июля 1761 г.), на бригантине он и его помощник Иван Андреевич Балакирев засняли около 2 тыс. км побережья, общая протяженность съемки достигла 4,1 тыс. км. Составленная В. Хметевским карта, конечно, отличавшаяся от современных нам карт, все же довольно верно передавала конфигурацию северной, наиболее изрезанной, части Охотского моря — Гижигинской и Пен­жинской губ. На ней выявлены относительно правильные конту­ры Тауйской губы, п-овов Кони и Пьягина[43][44], а также Ямской губы.

Первые исследователи Приамурья

Еще в 1734 г. В. Беринг поручил двум геодизистам — П. Н. Ско­бельцыну и В. Шетилову, несколько лет проработавшим в Забай­калье, отыскать более короткий, чем якутский, путь к Охотскому морю. Он должен был отвечать также другому требованию — не проходить по р. Амуру. Исходным пунктом путешествия геодезисты выбрали Нерчинск.

Попытка найти проводников в 1734 г. потерпела неудачу: мест­ные жители, промышлявшие в тайге, не пользовались сухим путем, предпочитая двигаться по воде. Они выбирали какой-нибудь левый

приток р. Шилки и по нему поднимались в верховья, а затем воз­вращались той же дорогой.

Летом следующего года во главе партии, включавшей несколь­ких казаков и переводчиков, с проводниками, уверявшими, что знают, как выйти на р. Уду, П. Скобельцын и В. Шетилов сплыли по р. Шилке до устья р. Горбицы, ее небольшого левого притока (у 119° в. д.). Здесь они пересели на лошадей и медленно двинулись на восток через горную лиственничную тайгу, обходя болота и пере­правляясь через верховья многочисленных притоков Шилки и верх­него Амура.

Наступила зима — пришлось потерять несколько недель, чтобы сделать нарты и лыжи для продолжения путешествия на восток. Вскоре, правда, выяснилось, что проводники не знают дороги; стала ощущаться нехватка продуктов, ослабела дисциплина. И без того малочисленный отряд начал таять — несколько человек дезер­тировало.

После тяжелой зимовки где-то в верховьях р. Большого Ольдоя, притока верхнего Амура (у 123° в. д.), геодезисты решили завер­шить работы. Они перевалили в верховья р. Нюкжи и со съемкой спустились по ней и по р. Олёкме на р. Лену. В Якутск они до­брались в начале июня 1736 г. и представили карты большей части течения р. Нюкжи и нижней Олёкмы.

По приказу В. Беринга геодезистам пришлось повторить поиски дороги на р. Уду. Через Иркутск они прибыли в Нерчинск и в нача­ле июня 1737 г. во главе более крупного отряда снова направились па восток. На этот раз им удалось достичь верхнего Гилюя. По но­ябрьскому снегу на нартах и лыжах они проследили его до впаде­ния в р. Зею и', несомненно, видели хребет Тукурингра, сопровож­дающий правый берег реки. Целый месяц отряд поднимался по Зее, пока не иссякли запасы продовольствия. К тому же проводники не смогли указать дороги на р. Уду. Пришлось поворачивать назад. Через увалы и холмы в северо-западной части Амурско-Зейского плато геодезисты достигли р. Амура у 124° в. д. и вернулись в Нер­чинск в конце декабря.

П. Скобельцын и В. Шетилов не выполнили приказа В. Беринга, но первые пересекли в широтном направлении приамурскую тайгу и «каменные россыпи» южных склонов гор, входящих, как мы те­перь знаем, в системы Олёкминского Становика и Станового хреб­та. По их подсчетам, протяженность маршрута по этой совершенно неисследованной и безлюдной местности с учетом блужданий из-за отсутствия хороших проводников составила 1400 км.

Задача, поставленная В. Берингом, была решена только через 114 лет: от р. Горбицы до р. Уды в 1851 г. прошел топограф В. Е. Карликов.

<< | >>
Источник: Магидович И.П., Магидович В.И.. Очерки по истории географических открытий. В 5-ти т. /Редколлегия: В. С. Преображенский и др. Т. 3. Геогра­фические открытия и исследования нового времени (середи­на XVII—XVIII в.).—3-є изд., перераб. и доп,—М.: Про­свещение,1984.—319 с., ил., карт.. 1984

Еще по теме Глава 8 ВЕЛИКАЯ СЕВЕРНАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ. ОТКРЫТИЕ РУССКИМИ СЕВЕРО-ЗАПАДНОЙ АМЕРИКИ И СЕВЕРНОГО ПУТИ В ЯПОНИЮ:

  1. Магидович И.П., Магидович В.И.. Очерки по истории географических открытий. В 5-ти т. Т. 2. Великие географические открытия (конец XV — середина XVII в.).—3-є изд., перераб. и доп. — М.: Просвещение,1983.— 399 с., ил., карт., 1983
  2. Магидович И.П., Магидович В.И.. Очерки по истории географических открытий. В 5-ти т. /Редколлегия: В. С. Преображенский и др. Т. 3. Геогра­фические открытия и исследования нового времени (середи­на XVII—XVIII в.).—3-є изд., перераб. и доп,—М.: Про­свещение,1984.—319 с., ил., карт., 1984
  3. Магидович И.П., Магидович В.И.. Очерки по истории географических открытий. В 5-ти т. /Редкол.: В. С. Преображенский (пред.) и др. Т. 4. Географи­ческие открытия и исследования нового времени (XIX — на­чало XX в.).— 3-є изд., перераб. и доп,— М.: Просвещение,1985.— 335 с., ил„ карт., 1985
  4. Магидович И.П., Магидович В.И.. Очерки по истории географических открытий: В 5-ти т. Т. 1 Географические открытия народов Древнего мира и средневе ковья (до плаваний Колумба).—3-є изд., перераб. и доп.—М Просвещение,1982.—288 с., ил., карт., 1982
  5. 3ибарев В.Л.. Юстиция у малых народов Севера (XVII— XIX пв.). — Томск: Изд-во Том. ун-та,1990. — 218с., 1990
  6. ГЛАВА 3. ЦЕРКОВНОСЛАВЯНО-РУССКИЕ ПОЛИСЕМАНТЫ КАК МАРКЕРЫ РЕЛИГИОЗНЫХ МОТИВОВ
  7. И.П. МАГИДОВИЧ, В.И. МАГИДОВИЧ. ОЧЕРКИ ПО ИСТОРИИ ГЕОГРАФИЧЕСКИХ ОТКРЫТИЙ Том 5 Новейшие географические открытия и исследования (1917–1985 гг.) М.: Просвещение, 1986. — 305 с.,
  8. Церковнославяно-русская полисемия как отражение секулярной и сакрально-религиозной функций русского языка
  9. Церковнославяно-русский полисемант жатва
  10. Церковнославяно-русский полисемант век
  11. Вопрос о семантической систематизации славянизмов (церковнославяно-русских полисемантов)
  12. О способах понятийно-терминологической фиксации места славянизмов с сакрально-религиозной семантикой в русской речевой практике