<<
>>

Глава 8 СИБИРЬ И ДАЛЬНИЙ ВОСТОК В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XIX ВЕКА

Открытие истока Катуни — Оби

Весной и летом 1826 г. ботаническое изучение Алтая проводила научная экспедиция, возглавляемая ботаником Карлом Фридрихом Ледебуром, профессором Дерптского (Тартуско­го) университета.

В качестве помощника он пригласил врача Алек*- сандра Андреевича Бунге, обследовавшего значительную часть Гор­ного Алтая.

В начале июня Бунге совершил наиболее интересный маршрут: с верхней Бухтармы он пересек водораздел у 86° в. д. и вышел на верх­нюю Катунь. Оттуда, поднявшись по реке до слияния двух потоков, он усмотрел-в горах ледник, но не стал добираться до этого истинного истока Катуни — Оби.

В июле — августе от истоков Чарыща через красивые альпийские горы с широкими изолированными вершинами (северное окончание Теректинского хребта) А. Бунге перевалил на верховья р. Урсула (левый приток Катуни). На юге он увидел высокий снежный хребет (Теректинский, длина около 120 км, высота до 2821 м), верно отме­тив, что он является водоразделом Урсула и Катуни.

Результаты почти полугодовых исследований Алтая и части Ка­захского мелкосопочника изложены Ледебуром в работе «Описание Алтайских гор и Зоонгорско-Киргизских степей», опубликованной на немецком языке в 1829—1830 гг. и ставшей первым фундаменталь­ным трудом по естественно-исторической характеристике региона. Значительными оказались и ботанические сборы: около 500 новых видов из 1600 описанных в четырехтомной монографии «Флора Ал­тая», вышедшей в свет тремя годами позже.

По возвращении из экспедиции в Центральную Азию[XXII] А. Бунге вновь путешествовал по Горному Алтаю: летом 1832 г. он проследил все течение р. Чуи до истоков и описал высокогорную Чуйскую степь. Бунге побывал также в верховьях Чулышмана и его левого

притока Башкауса и дал краткую характеристику Чулышманского нагорья.

В начале 1810 г. на казенные Колыванские заводы (в 1834 г. пе­реименованные в Алтайские) по собственному желанию приехал работать врач Фридрих Вильгельмович Геблер. Назначенный в 1820 г. главным инспектором госпиталей и аптек, он по должности и из-за интереса к естественной истории много путешествовал по Алтаю. В 1833 г. из Зыряновска он поднялся по Бухтарме (правый приток верхнего Иртыша) примерно до 85° в. д. и проехал горами на восток, к Рахмановским теплым ключам, впервые им описанным, а затем на юг, к истокам Бухтармы. Он правильно нанес на карту почти все ее течение (около 400 км), а по правому берегу проследил, правда не очень точно, хребет Листвягу (длина около 120 км, высота до 2577 м).

В 1835 г. из Зыряновска Геблер направился на северо-восток, к горной р. Катуни (длина 688 км), левому истоку Оби. При этом он установил самостоятельность хребта Холзун (длина около 100 км, вы­соты до 2598 м), включив в него и Коксуйский хребет. По долине мно­говодной, но бурной и потому совершенно несудоходной (кроме ни­зовья) Катуни Геблер поднялся к ее верховьям, где открыл первые алтайские ледники. Один из них — исток р. Катуни — позднее был назван его именем (или Катунский ледник). Мощный хребет, за­полняющий все колено, т. е. луку, верхней Катуни, он проследил за р. Аргут (правый верхний приток Катуни) до горы Иикту, назвал Катунским (иначе — Катунские Белки, длина около 150 км') и уста­новил, что его вершина Белуха представляет собой высшую точку Алтая (4506 м). По маршрутам 1833—1835 гг. Геблер составил пер­вую карту Горного Алтая. В 1836 г. в «Горном журнале» он поместил статью «Замечания о Катунских горах, составляющих величайший хребет в Русском Алтае».

Путешествие Чихачева по Алтаю и Западному Саяну

В 1842 г. географ и геолог Петр Александрович Чихачев был командирован штабом корпуса горных инженеров на Алтай и в Саяны, тогда еще мало исследованные. Во главе большого отряда он начал изучение рельефа и геологии Алтая с долины Чуи (приток Катуни). Во время подъема по правому (северному) берегу Чуи Чихачев увидел на левобережье величественную картину: «Не­объятный вал тянулся...

с запада на восток... Весь его северный склон усеян блестящими иглами, стремящимися ввысь то в виде пирамид, то усеченных конусов»[XXIII][XXIV]. Чихачев проследил этот Северо-Чуйский хребет (длина — около 120 км) до устья р. Чаганузуна (приток Чуи)

и выяснил, что он ограничивает с юга пустынную Курайскую степь, представшую перед ним «во всей своей мрачной и унылой обнажен­ности»; на севере ее поднимались «серебряные пирамиды» Айгу- лакского и Курайского хребтов (вершины до 3412 м). Выше устья р. Чагаиузуна отряд Чихачева вступил на бесцветное и пустынное плато, навевавшее «меланхолию и уныние» (Чуйская степь). Мед­ленно текущая Чуя разрезала ее на две неравные части.

Здесь для исследования «белого пятна» — района истоков Чуи, Чулышмана и Абакана — Чихачев разделил свой отряд. Большую часть он отправил на север через Курайский хребет, к р. Башкаус, а сам пересек в юго-восточном направлении «степь, покрытую черны­ми валунами, придававшими ей вид пожарища», и добрался до почти широтного пограничного хребта Сайлюгем (длина — 120 км, вершины до 3499 м), образующего «южную кромку плато Чуи». Чихачев верно определил, что Сайлюгем представляет собой «природную завесу», отделяющую Русский Алтай от Центральной Азии. Хотя была середи­на лета, но на плато Чуи «все дышало зимой». Затем Чихачев по­вернул круто на север, переправился через верховья Чуи и по снегу прошел вдоль меридиональной «высокой каменной стены», у восточ­ной границы Чуйской степи. Впоследствии она была названа хребтом Чихачева (длина около 100 км, высоты до 4029 м). Хребет «в виде зубчатого гребня, расколотого на пики и иглы, ослепительно свер­кающие на солнце», продолжался далее к северу до еще скованного льдом горного озера Джулукуль. Чихачев обнаружил, что оно яв­ляется истоком Чулышмана, впадающего с юга в Телецкое озеро, из которого на севере вытекает Бия. Поднявшись на плоскую вершину у Джулукуля, Чихачев обнаружил хребет, протягивающийся к севе­ро-западу вдоль левого берега Чулышмана.

С большими трудностями пройдя на запад под градом, снегом и дождем, через заболоченное плато, усеянное многочисленными обломками скал, Чихачев перепра­вился через ряд стремительных потоков и снова достиг (примерно у 89° в. д.) «рычащего и грохочущего» Чулышмана. Он свернул на юг и через горы вышел в зеленую «веселую» долину Башкауса, где соединился с основной частью отряда. Спустившись по Башкаусу на несколько десятков километров, Чихачев вновь перевалил горы пра­вобережья реки и под непрерывным дождем спустился «в прекрасную долину, орошаемую пенистыми водами Чулышмана». Переправив на плоту свой «многолошадный» отряд через реку, Чихачев прошел бе­регом почти до Телецкого озера. Он подтвердил сведения А. Бунге, что по правому берегу реки протягиваются крутые горы — Чулыш- манское нагорье (длина около 150 км, вершина до 3148 м).

С низовьев Чулышмана по снегу Чихачев пересек в северо-восточ­ном направлении заболоченное плато и 1 июля достиг небольшого горного озера в верховьях р. Чульча, нижнего притока Чулышмана. Западнее, «за цепью гор, состоящей из нескольких неприступных пирамид», Чихачев открыл истоки Большого Абакана (система Енисея). За этой «скромной колыбелью» реки он увидел юго-запад­ную почти меридиональную часть Абаканского хребта, которая «пря­чет от глаз Телецкое озеро», а на севере обнаружил истоки Малого

Абакана, отделенного от Большого коротким хребтом Карлыган. Так Чихачев стал первым научным исследователем Западного Санна.

Мечтая проследить течение Абакана до Енисея, Чихачев про­шел от верховьев р. Чульча на восток через холмистую и болотистую местность со множеством озер и достиг р. Алаш (система Енисея). Он проник в Урянхайский край (Тува) и выполнил его первое иссле­дование. Дав пятидневный отдых людям и лошадям, пополнив запасы продовольствия, Чихачев повернул к северу и неожиданно обнару­жил горное озеро Кара-Холь (1463 м), «спрятавшееся в массах гро­мадных гор». Продолжая движение к северу, он вышел к верховьям Оны (приток Абакана). В ночь на 17 июля разразился сильнейший ливень, перешедший в густой снегопад.

Утром Чихачев увидел, что «ветви хвойных деревьев сгибались под тяжестью снежных масс...».

В верховьях Оны Чихачев обнаружил короткую (50—60 км) ме­ридиональную цепь высот, за которой он спустился в долину текущего на северо-восток Кантегира (левый приток Енисея). На севере он отметил отдельные горные массивы, группирующиеся в высокую узкую цепь северо-восточного направления (вершины до 2510 м). С перевала он увидел «целый океан гор со слегка округленными контурами, покрытых лесом», постепенно понижавшихся. Перевалив эту горную цепь, он по долине небольшой реки достиг р. Абакана.

Так Чихачев пересек Западный Саян. Он собрал не только важные географические материалы, но и первые геологические данные обо всей этой горной стране, никем из натуралистов ранее не посещенной. С Абакана он проехал до Красноярска, а затем через Кузнецкий Алатау — до Кузнецка. Осмотрев ряд месторождений угля, Чихачев установил в этом районе размеры и границы угленосной площади, предложив назвать ее Кузнецким бассейном. По материалам своего путешествия Чихачев впервые составил орографическую и геологи­ческую карты Алтая и Западного Саяна и значительно продвинул изучение гидрографии этих горных стран.

Экспедиция Миддендорфа

Доктор медицины Александр Федорович Мид- дендорф, натуралист и географ, в 1840 г. участвовал в Лапландской экспедиции академика Карла Максимовича Бэра, причем он оказался не только хорошим врачом, но и страстным охотником, прекрасным стрелком, неутомимым пешеходом, бывалым моряком и умелым плот­ником. По рекомендации Бэра в 1842 г. русская Академия наук пору­чила Миддендорфу организовать экспедицию в Северную и Восточ­ную Сибирь[XXV]. Перед ним были поставлены две проблемы: изучение

органической жизни Таймырского п-ова и исследование вечной мерз­лоты. В состав экспедиции среди прочих вошел 22-летний унтер- офицер, военный топограф Васи­лий Васильевич Ваганов.

В начале 1843 г. экспедиция проехала от Красноярска до Туруханска и здесь задержалась для окончатель­ного снаряжения. Миддендорф, изучая тем временем скважины, установил лишь сезонную мерзло­ту. От Туруханска в апреле Мид­дендорф прошел на собаках по льду Енисея до устья р. Дудинки; отсюда, двигаясь на северо-восток через озеро Пнсино вверх по р. Дудыпте на оленях, он достиг ни­зовьев р. Боганиды (система Ха­танги). На этом пути он все время видел на востоке и юго-востоке «хребет Сыверма», круто обрываю­щийся к Норильским озерам (плато Путорана); на северо-западе оно «прекращается у озера Пясино, которое с рядом вливающихся в него озер, окружено дикоромантическими скалистыми хребтами...— Норильскими Камнями... Через них пробила себе дорогу река Но­рильская...»[XXVI]. Это были первые сведения о Норильском районе.

В мае 1843 г. на Боганиде к Миддендорфу присоединился Ваганов. Пройдя отсюда «по Большой низовой тундре» к северу, они в июле достигли р. Верхней Таймыры, т. е. пересекли с юга на север Северо- Сибирскую низменность и положили начало ее исследованию. Мид­дендорф открыл на ней цепь высот, вытянутых в северо-восточном направлении и ограничивающихся с юга «речной областью Таймы ра»; он назвал их «Шайтан» (на наших картах Камень-Хэрбэй, у 72° с. ш., и отдельные безымянные возвышенности).

Почти весь июль Миддендорф потратил на разъезды по Верхней Таймыре до озера Таймыр для исследования реки и перевозки сна­ряжения; при этом он установил, что левый берег Таймырской до­лины с севера ограничивается скалистыми горами. Миддендорф на­звал их Бырранга. Спустившись на лодке по реке до озера Таймыр, Миддендорф пересек его и достиг истока Нижней Таймыры. Отсюда через ущелье в горах Бырранга он прошел по реке до Таймырской губы Карского моря (в конце августа 1843 г.). На Нижней Таймыре (почти под 75° с. ш.) он обнаружил скелет мамонта. Тем же путем экспедиции вернулась к озеру Таймыр, которое уже начало покры­ваться льдом. Лишенные средств передвижения из-за наступлении

зимы, спутники Миддендорфа пешком отправились отыскивать «оленных тунгусов», а он сам в полном одиночестве, больной тифом провел 20 голодных дней в снежной тундре, пока его не спасли эвенки. В конце января 1844 г. экспедиция вернулась в Красноярск. Ваганов составил карту рек Верхней и Нижней Таймыры и озера Таймыр.

Миддендорф был первым ученым-исследователем Таймырского п-ова. Он установил рельеф обширной области между нижним Ени­сеем и Хатангой, открыл и описал отдельные возвышенности на западе Северо-Сибирской низменности и центральную часть гор Быр- ранга — систему невысоких (400 — 600 м) хребтов широтного про­стирания в центре Таймырского п-ова (он ошибся, считая, что она продолжается до мыса Челюскин). Миддендорф первый охарактери­зовал геологию этой области. Это позволило ему изменить представ­ление географов того времени, будто «Сибирь является низменной болотистой равниной». Он предложил «ограничить это представление речной областью Оби, а в остальном пространстве — только частью самой последней окраины Ледового моря Восточной Сибири».

В начале 1844 г. Миддендорф с Вагановым проехали из Краснояр­ска в Иркутск, перешли на Лену и по ней в начале марта 1844 г. спу­стились до Якутска, где некоторое время изучали вечную мерзлоту в колодцах и скважинах, заложив тем самым основы мерзлотоведе­ния. Выполнив эти работы, Миддендорф на свой страх решил про­длить срок экспедиции для исследования тогда почти неизученного Амурского края. Вместе с Вагановым он проехал вьючным путем до села Амги (на р. Амга, притоке Алдана), где в конце апреля снарядил большой отряд. Отсюда экспедиция перебралась на приток Алдана Учур, по нему и его притокам прошла к водораздельным высотам — восточным отрогам Станового хребта — и, перевалив их в середине июня, вышла к верховьям Уды: «...между долинами Уды и Учура идет ряд крутых хребтов, увенчанных высокими голыми вершинами (гольцами) или служащих основанием остроконечным сопкам. Глу­бокими и узкими полосами входят долины в эти скалистые горы... изрытые шумящими стремительными потоками... покрытые густым первобытным лесом».

По Уде путешественники спустились на построенной ими байдаре к Удской губе Охотского моря, причем Ваганов выполнил съемку всей реки. Путь от Алдана до Уды был первым маршрутом через юго- восточную часть Верхоянско-Колымского края, ранее совершенно неизвестную. Отсюда на байдаре они двинулись на восток вдоль берега моря. Миддендорф занялся изучением геологии побережья, Ваганов описал и нанес на карту южный берег Удской губы (с о. Медвежьим), южное побережье о. Большой Шантар, Тугурский и Ульбанский заливы (южная часть залива Академии, названного так Мидден- дорфом), фактически открыв Тугурский п-ов с глубокой гаванью- заливом Константина. Двигаясь далее к востоку, Миддендорф и Ва­ганов открыли п-ов Тохареу, который «в виде языка вдается в залив Академии и разделяет его на заливы Ульбанский и Усальгинский» (теперь Николая). Восточнее на материке Миддендорф открыл хре­бет Мевачан (длина 100 км, высота до 972 м). Он так охарактеризовал

рельеф исследованной области: «Край материка, ограждающий Охот­ское море с юга, состоит из крутых гор... они почти всегда представ­ляют отвесные или нависшие стремнины... выступающие из берего­вой линии в виде многочисленных мысов; эти мысы обыкновенно продолжаются по дну морскому бесчисленными подводными кам­нями, иногда рифами, версты в две длиною...».

Вернувшись к устью р. Тугура в начале октября, Миддендорф и Ваганов снарядили олений караван и поднялись по реке до ее крутой излучины, открыв восточнее короткий хребет Магу (100 км), а западнее — другой, позднее названный Тугурским (около 100 км), перешли на р. Нимелен (система Амгуни), а оттуда по одному из его западных притоков достигли примерно у 52° с. ш. северного продол­жения почти меридионального Буреинского хребта — название, впер­вые предложенное Миддендорфом. Это был хребет Дуссе-Алинь (длина 150 км, высота до 2175 м), который «на всем своем протяже­нии узок, высок и усажен коническими вершинами». По пути к за­паду от Нимелена Миддендорф видел горы, отличающиеся значи­тельной высотой и крутизной склонов (Ям-Алинь, длина 180 км, вы­сота до 2295 м). Перевалив в долину Бурей, путешественники спусти­лись по ней до устья Нимана, а по нему и его притокам прошли в бас­сейн Селемджи. Двигаясь к северо-западу через множество горных речек, в конце декабря 1844 г. они достигли Зеи (у устья Гилюя), причем примерно у 130° в. д, и далее к северо-западу на протяжении более 50 км Миддендорф видел «на севере вдали очень высокий хребет с цепью безлесных сопок» (Джагды).

Повернув от устья Гилюя к юго-западу, в конце января 1845 г. они прошли к Амуру. На левом берегу реки Миддендорф отметил «пло­скую луговую местность, которая составляет существенную противо­положность стране Хребтов. [Она располагается] между Зеей и Бу- реей не только вблизи Амура, но тянется по ним вверх на несколько градусов широты...». Таким образом Миддендорф резко раздвинул границы Амурско-Зейской равнины. Затем путешественники подня­лись по Амуру до слияния Шилки и Аргуни, а оттуда через Нерчинск вернулись в Иркутск.

Результатом этого путешествия явилось описание юго-западного берега Охотского моря и Шантарских о-вов. Миддендорф предложил выделить Яблоновой хребет, доставил первые гидрографические све­дения о южных склонах Станового хребта и был первым его исследо­вателем. Он положил начало открытию и исследованию хребтов Буреинского и Джагды, дал первые точные геологические материалы о Приморье и бассейне Амура, правильно охарактеризовав этот бас­сейн как горную страну. Он первый определил южную границу рас­пространения вечной мерзлоты в Восточной Сибири. В опубликован­ном в 1860—1877 гг. труде «Путешествие на север и восток Сибири» (две части) Миддендорф впервые разработал классификацию тундр, привел доказательства зонального распределения растительности этой территории и разработал общую характеристику ее климата. По мнению советских этнографов, новыми для науки были данные о тай­мырских эвенках, нганасанах, долганах и северных якутах.

Военные топографы в Западной

Сибири

Более века прошло после съемок П. Чичагова, но огромная территория Западной Сибири оставалась практически «белым пятном». Правда, с 20-х гг. XIX в. в этом регионе проводи­лись топографические работы, носившие сначала эпизодический ха­рактер, а с 40-х гг. ставшие относительно более регулярными. Возгла­вил их полковник русского Генерального штаба Густав Карлович Сильвергельм. К 1850 г. подчиненные ему 11 военных топографов, среди которых выделились Елизар Петрович Воронин и Михаил Иванович Егоров, засняли районы, расположенные южнее 60° с. ш. Практически безлюдный северный край, не представлявший, как тогда полагали[XXVII], ни в каком отношении ничего важного, так и остал­ся незакартированным.

Топографы установили, что все заснятое пространство составляет часть обширной равнины, безлесной лишь в южных пристепных участках, в основном же покрытой лесами. По их данным, севернее 57° с. ш. находятся топкие болота, поросшие дремучими лесами и кустарниками (рямами). Обь с Иртышом делят эту территорию на две половины: па востоке — Васюганские болота, на западе — Кондровские тундры. Общая площадь болот почти 110 тыс. км2.

Съемщики положили на карту 16 более или менее крупных при­токов Иртыша, в том числе весь Ишим и Тобол, а также часть при­токов Оби, включая Пим, Аган и Вах. Большинство правых притоков средней Оби из-за сурового климата, непроходимых лесов и болот осталось незаснятыми, сведения о них отсутствовали.

Топографы засняли и описали около 60 пресных, соленых и горь­ко-соленых озер региона. Из них самое крупное — Чаны (около 2,5 тыс. км2) с пологими берегами, поросшими камышом. Поблизости расположено несколько мелких озер. Весной в половодье все они, сливаясь, образуют обширный водоем. Результаты съемки Г. Силь­вергельм опубликовал в 1849 — 1852 гг.

Открытие пролива Невельского

Летом 1826 г. ссыльный раскольник Гурий Васильев бежал (в четвертый раз) с Нерчинской каторги, спустился на лодке по Амуру до лимана и несколько дней двигался на юг вдоль берега материка. Перезимовав среди гиляков (нивхов), в следующем году он прошел вдоль побережья Татарского пролива на север — мимо устья Амура к Тугурскому п-ову, где провел вторую зимовку, а весной 1828 г. проехал на собаках в Удский острог и там рассказал о своем плавании. Особенное впечатление произвело следующее его показание: «Устье Амура содержит около 30 верст в ширину. Боль-

той остров, лежащий на восток, отстоит от устья верстах в 60...».

Рассказ Г. Васильева дошел до штурмана П. Т. Козьмина. С 1832 г. он перевелся на Балтийский флот и постоянно общался с офицерами этого флота.

В 40-х гг. XIX в. на Балтике служил Геннадий Иванович Не­вельской. Он заинтересовался ста­ринными известиями об островном характере Сахалина и свежими со­общениями дальневосточных мо­ряков, опровергавших ошибочное мнение Крузенштерна, что это — полуостров. Невельской добился назначения командовать транс­портом «Байкал», направлявшим­ся с грузом на Камчатку, и в 1848—1849 гг. перешел от Крон­штадта вокруг мыса Горн в Петро­павловск. Сдав груз, Невельской в июне 1849 г. самовольно двинул­ся к северному входу в Амурский лиман, хотя знал о резолюции Николая I на рапорте Ф. П. Вран­геля, что устье Амура доступно лишь для мелкосидящих лодок: «Весьма сожалею, вопрос об Аму­ре, как реке бесполезной, оста­вить». Невельской послал на юго- запад лейтенанта Петра Василье­вича Казакевича, и тот, продви­гаясь на шлюпке вдоль берега ма­терика и делая промеры, добрал­ся до устья Амура.

Сам Невельской на трех шлюп­ках и байдаре в июле обошел устье Амура, все время определяя глубину, затем спустился к югу до 52° и установил: Сахалин на этой широте отделен от материка узким (7,3 км) проливом. Пройдя еще дальше к югу, за мыс Южный, Невельской достиг самой северной точки маршрута Лаперуза и окон­чательно доказал, что Сахалин — остров, отделенный от материка судоходным проливом.

Г. И. Невельской

Исследование Г. Невельским

Татарского пролива

<< | >>
Источник: Магидович И.П., Магидович В.И.. Очерки по истории географических открытий. В 5-ти т. /Редкол.: В. С. Преображенский (пред.) и др. Т. 4. Географи­ческие открытия и исследования нового времени (XIX — на­чало XX в.).— 3-є изд., перераб. и доп,— М.: Просвещение,1985.— 335 с., ил„ карт.. 1985

Еще по теме Глава 8 СИБИРЬ И ДАЛЬНИЙ ВОСТОК В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XIX ВЕКА:

  1. Судебное разбирательство в арбитражном суде первой инстанции. Постановления арбитражного суда первой инстанции
  2. Глава 3. СОЦИОКУЛЬТУРНЫЕ И ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОРИЕНТИРЫ ОБОСНОВАНИЯ ИДЕАЛA ШКОЛЬНОГО УЧИТЕЛЯ В США В НАЧАЛЕ ХХ! ВЕКА
  3. Военно-духовные братства Востока и Запада / В. В. Акунов. - СПб.: Алетейя,2019. - 328 с.: ил., 2019
  4. Выводы по первой главе
  5. КРАСНИКОВ НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ. Система национально-регионального управления в Российской империи (вторая половина XVII - начало XX вв.). ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени доктора юридических наук. Новосибирск - 2019, 2019
  6. 3ибарев В.Л.. Юстиция у малых народов Севера (XVII— XIX пв.). — Томск: Изд-во Том. ун-та,1990. — 218с., 1990
  7. Быкова А.Г.. и пьянство в России в XIX - начале ХХ вв.: из истории проблемы: Монография. - Омск: Омский юридический институт,2006. - 136 с., 2006
  8. Стешенко. История государства и права России_V - начало XX века Т.1, 2003
  9. Модернизация представлений о личностных и профессионально важных качествах идеального школьногоучителя в конце ХХ века
  10. Магидович И.П., Магидович В.И.. Очерки по истории географических открытий. В 5-ти т. /Редкол.: В. С. Преображенский (пред.) и др. Т. 4. Географи­ческие открытия и исследования нового времени (XIX — на­чало XX в.).— 3-є изд., перераб. и доп,— М.: Просвещение,1985.— 335 с., ил„ карт., 1985
  11. АСТАПЕНКО Елена Владимировна. ИДЕАЛ ШКОЛЬНОГО УЧИТЕЛЯ В ТРУДАХ АМЕРИКАНСКИХ МЫСЛИТЕЛЕЙ XX- НАЧАЛА XXI ВЕКА. Диссертация на соискание ученой степени доктора педагогических наук. Тверь 2019, 2019
  12. Астапенко Елена Владимировна. ИДЕАЛ ШКОЛЬНОГО УЧИТЕЛЯ В ТРУДАХ АМЕРИКАНСКИХ МЫСЛИТЕЛЕЙ XX - НАЧАЛА XXI ВЕКА. Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора педагогических наук. Тверь - 2019, 2019
  13. ГЛАВА 3. ЧИСЛЕННЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ
  14. ГЛАВА 1. ОБЗОР СУЩЕСТВУЮЩЕЙ ЛИТЕРАТУРЫ