<<
>>

Глава 11 РУССКИЕ ИССЛЕДОВАТЕЛИ КАЗАХСТАНА, СРЕДНЕЙ АЗИИ И КАВКАЗА (КОНЕЦ XVII—XVIII ВЕК)

Посольства Неприпасова и Скибина

В 1691 г. в плен к русским попали два знат­ных феодала (мурзы), приближенные казахского хана Тауке, владевшего Средним жузом1.

В следующем году к нему в город Туркестан из Тобольска направилось посольство Андрея Неприпа­сова. Воспользовавшись торговым путем, он прошел в общем на юг по р. Вагаю до истоков и по р. Ишиму до его колена. Затем А. Не- припасов форсировал р. Ишим и через верховье р. Тургай просле­довал далее на юг по западной окраине Казахского мелкосопочника и нижнему течению р. Сарысу. Южнее низовьев р. Чу он пересек хребет Каратау и прибыл в Туркестан.

Хан Тауке задержал А. Неприпасова в качестве заложника и обратился к русским властям с грамотой, содержащей просьбу возобновить дружеские отношения и освободить мурз. В ответ в Туркестан в начале апреля 1694 г. отправилось другое русское по­сольство, возглавлявшееся тобольским казаком Федором Любимо- вичем Скибиным. Двигался он путем А. Неприпасова и отмечал на­иболее характерные особенности дороги: «многие грязные речки»[57][58], дубравы и боры левобережья Вагая, топкие и мелкие болота в его верховьях, колено р. Ишим («лука Улутугай»); по расспросам вы­яснил, что к востоку от дороги находится сравнительно крупное озеро (Тенгиз), а на той же широте к западу другое (Сарыкопа), в которое впадает р. Тургай; отметил горный массив восточнее линии маршрута — «камень Улутау» (высота до 1133 м), сообщил о пустыне — западной части Бетпак-Дала; собрал первые сведения о бассейнах р. Сарысу и р. Чу, текущей с востока почти в широтном направлении и за полдня пути до р. Сарысу уходящей «озером под землю» (р. Чу действительно теряется во впадине Ащиколь).

22 июля, пройдя по «голой степи» с мелкими озерами, орошае­мой пересыхающими реками и речками, близ которых «по пескам...

растет древо соксоун [саксаул], а большого леса никакого нет».

ф. Скибин прибыл в Туркестан. Хан Тауке задержал и его, за­точив в тюрьму вместе с А. Не- припасовым, вскоре умершим. В неволе Ф. Скибин пробыл 15 месяцев, а в октябре 1695 г. совершил удачный побег и через Бухару пешком добрался до Хивы, где тайно прожил три месяца. В конце марта 1696 г. через плато Устюрт он напра­вился к низовьям р. Вика (Ура­ла), далее — в Уфу, а в начале июля достиг Тобольска.

По материалам статейного списка Ф. Скибина и его расска­зам картограф С. У. Ремезов составил чертеж — первую схе­му гидрографии Северного и Центрального Казахстана.

Каспийские экспедиции первой четверти

XVIII века

Петр I надеялся через Кас­пий проложить путь в Среднюю Азию и Индию. Но имевшиеся в его распоряжении карты этой акватории не удовлетворяли

Первая схема гидрографии Северного и Центрального Казахе гана (эскиз карты С. Ремезова)

молодого царя, и в 1699 г. он направил на Хвалижское море капи­тана астраханского морского флота Еремея Мейера для составления общего чертежа Каспия. В 1704 г. Е. Мейер представил свою карту царю и приложил к ней описание Каспия. Работа Е. Мейера не увидела света, возможно, из-за его гибели в 1705 г. во время вос­стания стрельцов в Астрахани, а может быть потому, что она не от­вечала требованиям Петра 1. В 1714 г. он поручает гвардии капитан- норучику Александру Черкасскому[59], кабардинскому князю, воспи­танному в России, составить новую карту Каспия. Он должен был с отрядом в 1500 человек ехать «от Астрахани возле левого берегу [морем]... и делать карту как берегу морскому, так и рекам и при­

станищам».

Осенняя экспедиция 1714 г. оказалась безрезультатной. В апреле 1715 г. А. Черкасский во главе эскадры из 20 бригантин вновь вы­шел в море. Он проследил и описал весь северный и восточный бе­рега Каспия до его юго-восточного угла Во время похода вдоль вос­

точного побережья за мысом Песчаным (у 43° с.

ш.) он обнаружил залив, названный его именем, описал к югу от него, за мысом Раку­шечным, Казахский залив и, по расспросным данным, Кара-Богаз- Гол, у 41° с. ш. Он посетил затем «Красные Воды» (это название заливу дано им), где опросил местных туркменов и, не совсем пра­вильно поняв их, сделал вывод, что Амударья впадала сравнительно недавно в Каспийское море. А. Черкасский даже «отыскал» ее прежнее устье, а его разведчики собрали сведения, будто хивинцы запрудили устье, из-за чего река потекла в Аральское море. Следуя на юг, Черкасский прошел мимо о. Челекен[60] до Астрабадского (Горганского) залива.

Рассказ о недавнем заграждении течения Амударьи основывался на местной туркменской легенде, но об этом узнали только впослед­ствии. Во всяком случае, один важный географический результат был достигнут: А. Черкасский правильно установил, что — по край­ней мере во время его посещения — Амударья впадает не в Каспий, а далеко к северо-востоку — в Аральское море.

В Астрахань А. Черкасский вернулся в конце октября «со всеми во благополучии», не потеряв ни одного человека. Тотчас же он со­общил Петру I: «...сделана карта оным местам, где мы были», т. е. северного и восточного берегов. На приложенной же к письму карте изображалось все Каспийское море.

Не доверяя карте, составленной А. Черкасским, Петр I в 1719 г. приказал снарядить новую экспедицию для съемки Каспия под на­чальством Карла Петровича Вердена, пленного голландца, состояв­шего раньше штурманом на шведском флоте (на русскую военно- морскую службу его приняли в качестве гидрографа). Помощником его был назначен Федор Иванович Соймонов. Летом 1719 г. на трех шнявах (двумачтовых судах) и двух ботах экспедиция вышла из Астрахани и к осени провела опись западного берега моря до устья Куры. «От устья Волжского... берега низки до Кумского прорана [устья|, из которого протекли в море многие протоки и частые за- ливцы...» (Ф. Соймонов). До наступления зимы — к 9 октября — на шлюпках К. Верден и Ф. Соймонов успели описать дельту Волги.

Летом 1720 г. они обследовали и закартировали часть западного и все южное побережье Каспия между устьями Куры и Горгана, свя­зав таким образом свою съемку с работой Черкасского. Общая длина заснятой за два летних сезона береговой линии составила более 2,5 тыс. км. В результате они создали «Картину плоскую моря Кас­пийского», впервые дающую приблизительно верные контуры вели­чайшего озера Земли. С наибольшим искажением было изображено восточное побережье.

Карту моря исправила Каспийская экспедиция Ф. Соймонова 1726 г. В частности, он видел вход в Кара-Богаз-Гол, но не решил­ся войти в залив, так как боялся потерпеть крушение. За полгода он обошел все берега Каспия. По материалам экспедиции Ф. Соймо-

иов составил «Описание Каспийского моря от устья реки Волги до устья реки Астрабадской» (Горган) с генеральной картой моря и атласом частных карт.

Хивинский поход Черкасского

Узнав о том, что Амударья будто бы впадала в Каспий, что на этой реке есть золотые россыпи и по ней можно дойти до Индии, Петр I заключил, что Амударью удастся снова повернуть в Каспий­ское море, и приказал немедленно организовать в Астрахани боль­шую экспедицию (свыше 6000 человек под начальством А. Черкас­ского). Он должен был построить крепость у Каспия, в том месте, где прежде было устье Амударьи, оставить там крепкий гарнизон, войско же повести вдоль старого русла реки, осмотреть плотину, заградившую ее течение, определить, можно ли снова направить ее воды в Каспий, и постараться запереть рукава, ведущие в Араль­ское море.

Для перевозки войска на восточный берег Каспия была построе­на специальная флотилия, почти сто судов. 15 сентября 1716 г. А. Черкасский вышел из устья Волги и 9 октября прибыл к п-ову Тюб-Караган. Там он заложил крепость, теперь форт Шевченко, и прошел к заливу Александр-бай (ныне Александра Бековича- Черкасского), где заложил вторую крепость, а у «Красных Вод» — третью (на этом месте в XIX в. вырос город Красноводск). Оттуда А. Черкасский отправил к хивинскому хану трех человек с сообще­нием, что намерен идти в Хиву и требует помощи, но посланцы не возвратились.

А. Черкасский отплыл в Астрахань, откуда решил идти прямо на Хиву. Так как много солдат было распределено по трем закаспий­ским гарнизонам, в его войске осталось около 3000 человек; кроме того, к нему присоединились около 200 торговых людей. Часть войска сухим путем направилась к устью Урала, в Гурьев, А. Чер­касский же с другой частью перешел туда морем в июне 1717 г. Из Гурьева объединенный отряд двинулся на восток, на плотах переправился через р. Эмбу, повернул на юго-восток и пересек плато Устюрт в самый разгар лета, очень страдая от жары и жажды. В середине августа показались озера, образуемые сбросовыми вода­ми оросительных каналов, отведенных от Амударьи, на окраине Хи­винского оазиса.

В ста верстах от Хивы хан во главе большого отряда пытался остановить русских, но был отбит, отошел к городу и вступил в переговоры с А. Черкасским, сообщившим, что прибыл как россий­ский посол. Тогда же он получил «известие, что жена его... утонула с двумя своими детьми в Волге. Он впал в уныние и обезумел» (А. С. Пушкин, История Петра). А. Черкасский согласился на предложение хана — по частям впустить отряд в город, с тем чтобы русские были расквартированы там небольшими группами. А затем по приказу хана хивинцы напали на русских и перебили всех. Убит был и А. Черкасский. «К несчастию,...[он] был легковерен, упрям

и несведущ, и предприятие великое с ним вместе погибло» (А. С. Пушкин). Когда весть о гибели отряда дошла до начальников гарнизонов, распределенных по восточному берегу Каспия, они эва­куировали крепости. (Примерно через полвека, когда у Красновод- ского залива появилась новая русская экспедиция, она нашла там лишь одни развалины крепостей, построенных А. Черкасским).

Миссия Унковского

Для дипломатических переговоров с хунтайджи, т. е. правите­лем, Ойратского (Джунгарского) ханства[LXI], а также для изыскания речных путей из Сибири в Среднюю Азию в конце февраля 1722 г. Петр I направил 'миссию капитана артиллерии Ивана Степановича Унковского.

В ее состав вошли геодезии ученик Григорий Путилов и несколько специалистов горного дела для поисков «песошного» золота, что придало посольству характер научной экспедиции. Позиция хунтайджи (русские переименовали его в «контайшу») была двойственной: он добивался помощи России в борьбе с маньч­журскими завоевателями, пытавшимися захватить его владения, но стремился не допускать русских в пределы своего государства.

11 апреля 1722 г. И. Унковский прибыл в Тобольск, на дощани­ках поднялся по Иртышу до Семипалатинска и в начале октября на­правился на юго-юго-восток вверх по долине р. Чар (левый приток Иртыша). Здесь впервые ему пришлось ночевать «без воды и без дров»2 (в дальнейшем такое случалось не раз). К востоку он отме­тил горы Телегул (Калбинский хребет). Посольский караван в глу­боком снегу с трудом перевалил горы Камадабан (хребет Тарбагатай) и переправился через р. Эмель в среднем течении. И. Унковский выяснил, что эта река западнее впадает в озеро Алак-Тугул (Ала­коль). Далее к югу он двигался по горам Алтып-Имиль (скорее все­го, хребты Бирликтау и Майлитау). 25 октября он прошел «между гор щелью [Джунгарские Ворота], и по обе стороны превеликие каменные горы... и во многих местах в утесе яко стена руками чело­веческими построена», а к юго-востоку от прохода увидел озеро (Эби-Нур), куда, как он узнал, впадает р. Боро-Тала. В начале ноября караван проследовал на юго-запад по сухой степи (запад­ное окончание Джунгарской равнины), форсировал р. Боро-Тала и, пройдя близ озера Зютьхоль (Сайрам-Нур), пересек горы Канзога (хребет Борохоро). После преодоления нескольких мелких речек и более крупной р. Хоргос, правого притока р. Или, И. Унковский вышел к р. Или и 20 ноября достиг резиденции хана где-то в сред­нем течении реки, извивавшейся по широкой котловине.

Здесь посольство провело зиму, а затем около полугода — с кон­ца марта 1723 г. по середину сентября — кочевало вместе с ханом по долине р. Или, по южным склонам хребта Кетмень, в бассейне верхнего Чарына, левого притока р. Или. Почти два месяца (19 ию­ля—10 сентября) И. Унковский прожил в районе двух горных ре­чек, впадающих в восточные глубокие заливы озера Иссык-Куль. Во время кочевки он безуспешно пытался выполнить основное зада­ние Петра — убедить хана перейти в российское подданство. Не удалось послу получить согласие джунгарского правителя и на строительство в его владениях крепостей с русскими гарнизонами. 18 сентября И. Унковский двинулся в обратный путь, повторив в основном прежний маршрут. За Джунгарскими Воротами он про­шел близ побережья озера Алаколь и в конце октября достиг Иртыша.

Чрезвычайно скупые географические сведения, собранные мис­сией, послужили основой для составления карты большого региона (около 300 тыс. км2 — приблизительно между 44—50° с. ш. и 75 — 85° в. д.), опирающейся на ряд астрономических определений. Авторами ее были И. Унковский и Г. Путилов. Карта дает представ­ление о восточной оконечности Казахского мелкосопочника, широт­ном хребте Тарбагатай, об озерах Алаколь и Эби-Нур, Джунгарских Воротах в безымянных горах широтного простирания, о северной части Восточного Тянь-Шаня (горы Мусарт) и стекающих с него речках, принадлежащих бассейну р. Или.

На карту И. Унковский и Г. Путилов нанесли ряд очень важных расспросных сведений; два озера Балгуш (Балхаш) *, в восточный впадает р. Аягуз, в западный — р. Или, показанная почти на всем протяжении, включая одну из ее составляющих (Кунгес). Близ Алаколя они отметили другое озеро — Сасыкколь — и, следовательно, впервые изобразили, конечно весьма схематически, крупную Бал­хаш-А лакол ьс кую котловину. Южнее р. Или они показали восточ­ную часть озера Иссык-Куль, а далеко на юге — несколько рек Каш­гарской равнины — Тарим, Яркенд (одна из его составляющих) и Керия, в прошлом его приток.

Таким образом, путевой журнал и карта давали первое, практи­чески совершенно новое для европейских географов, достоверное представление о восточных районах Казахстана и части Западного Китая.

Русские исследователи Средней Азии 30—40-х годов XVIII века

С 1703 г. на русском флоте служил уроженец одной из южно­славянских областей Марко Дубрович (в России его звали Марк Дубровин). В 1729 г. он был отправлен на три года в Среднюю

1Они неправильно поняли сообщения ойратов: Балхаш действительно состоит из двух водоемов — с пресной и солоноватой водой, но они соединены узким (3,5 км) проливом.

Азию—«в Бухары», т. е. в Хивинское и Бухарское ханства. Состав его отряда и маршруты по региону не выяснены. Известен лишь итог работы М. Дубровина — карта, вошедшая в Атлас Кирилова (1731). На ней в общих чертах правильно отражена гидрография междуречья Сырдарьи и Амударьи и течение этих главных средне­азиатских рек.

М. Дубрович показал, что Сырдарья образуется из двух рек — северной, более длинной, имеющей приток, и южной, короткой. Од­нако с очень большой натяжкой северную составляющую можно принять за р. Нарын, а южную — за р. Карадарью, так как конфи­гурация обеих далека от действительности. В среднем течении р. Сырдарья с севера принимает р. Ташкент (Чирчик), вытекаю­щую из гор. Амударья, очень сильно изогнута к северу, имеет, судя по карте, протяженность 1900 км (истинная — 2540 км). В между­речье нанесены две реки — Зарафшан, вытекающая из озера (на самом деле она берет начало из ледника), и р. Карши (Кашка- дарья), протекающая по волнистой равнине — Каршинской степи.

Юго-западнее нижней Амударьи М. Дубрович поместил две крупные, длиной более 1000 км, реки — Мавра (Мургаб) и Меше (Теджен), впадающих в озеро «Камыш-Тежень»: видимо, он так представлял себе ирригационный веер или сухие дельты этих рек. Созданная им карта, основанная главным образом, на расспросах, давала новое представление о гидрографии Средней Азии.

В ответ на просьбу хана Младшего жуза поставить город близ устьев Сырдарьи в 1740 г. из Орска направился отряд кавалерий­ского поручика Дмитрия Гладышева. Его путь проходил через Му- годжары на юго-юго-восток, близ восточного побережья Аральского моря в низовья Амударьи.

По всему маршруту геодезист Иван Муравин вел съемку. Он в основном верно охарактеризовал рельеф приморской полосы Север­ного Кызылкума: «место ровное», участками «бугорки цесчаные и сырты», т. е. ровные или слабо волнистые поверхности. Это вполне соответствует нынешним представлениям о песчано-глинистой при- аральской равнине, окаймляющей юго-восточное побережье моря; ее ровный характер нередко нарушают котловины и песчаные всхолмления. И. Муравин отметил также «горки песчаные» (гря­довые пески), высота которых достигает 12 м, и «места крепкие и низкие» (такыры). Он упомянул несколько рек (ныне не имеющих поверхностного водотока), через которые пришлось переправляться, в том числе Куандарью.

В апреле 1741 г. отряд возвратился в Орск, не выполнив просьбы хана. Итогом работы И. Муравина была карта, содержавшая первые достоверные сведения об очертаниях восточного берега Арала (около 100 км он следовал близ моря, более 750 км — не видя его). Она давала также верное представление о дельте Сырдарьи и дельтовых протоках Амударьи. По мнению Л. С. Берга, карта И. Муравина, основанная на реальных знаниях о Приаралье,— исходный материал для последующих изображений Аральского моря.

Посольство Карла Миллера

В 1742 г. к хану Джунгарии из Орской крепости была послана дипломатическая миссия майора русской армии Карла Миллера. Результаты похода он изложил в недошедшем до нас отчете и со­ставил карту. Описание пути дается по нанесенному на нее маршру­ту. Правда, направление движения К. Миллер не показал, поэтому пока нельзя установить шел ли он в Джунгарию южной дорогой, а возвращался северной или наоборот (мы приняли «южную» вер­сию). Итак, отряд двинулся на юго-восток через низовья р. Тургая у озера Аскакаль (солончак Шалкартениз), северную часть 11ри- аральских Каракумов и многочисленные пересыхающие речки, бе­рущие начало с гор Улутау (они остались к северу). Далее миссия форсировала р. Сара (Сарысу) в самом низовье — в районе озера и впадины Ащиколь. Севернее маршрута, вне сомнения, по расспро­сам, но довольно точно, К. Миллер показал место, где теряется в песках р. Цуй (Чу) — озеро Акжайкын наших карт.

Затем отряд достиг хребта Каратау, закартированного русскими землемерами еще в XVII в. (на карте К. Миллера отмечены горы на протяжении около 100 км), пересек ряд коротких рек, стекающих с хребта, и вышел к окрестностям крепости Торкустант (Турке­стан). Севернее маршрута К. Миллер нанес, по расспросам, озеро, в которое впадает р. Талас. Нижний участок ее течения (около 250 км) довольно правильно изображен на его карте*. В этом районе отряд разделился: одна партия пошла на северо-восток, переправи­лась через р. Талас, преодолела пески Муюнкум, р. Чу и вышла к западным склонам возвышенности Айтау (близ 44° с. ш.).

Вторая партия проследовала прямо на восток, форсировала р. Талас и, пройдя вдоль всего Киргизского хребта (длина 375 км), переправилась через р. Чу там, где она выходит из гор. Вскоре К. Миллер добрался до самой восточной точки своего маршрута — правого притока р. Чу, впадающего в него примерно у 74°30' в. д. Отсюда он направился на северо-запад (что помешало ему выпол­нить основное задание — встретиться с ханом, остается не выяснен­ным) и соединился с другой частью миссии. После пересечения пустыни Бетпак-Дала, плоской, нередко полого-волнистой равнины с многочисленными мелкими солеными озерами, К. Миллер форси­ровал р. Сарысу близ устья р. Кара-Кенгир, перевалил невысокие голые и скалистые горы Улутау и вышел к р. Кара-Тургай, недале­ко от впадения его в р. Тургай (у 65°30' в. д.). Следуя далее в об­щем на запад-северо-запад, отряд переправился через р. Улькаяк, правый приток р. Тургая, и прибыл в Орскую крепость весной 1743 г.

По северной части Средней Азии и южной окраине Казахстана К. Миллер проделал около 4 тыс. км, причем некоторые террито­рии не посещались путешественниками до него и много лет спустя.

1В наше время р. Талас теряется в песках Айгене, не доходя до небольшого озера.

В начале мая 1743 г. он, как мы уже отмечали, составил карту по­хода, обнаруженную русским географом и этнографом Я. В. Ханы- ковым в середине XIX в. На ней, конечно схематично, нанесены следующие реки- Тургай (более 450 км) с характерным коленом у 49° с. ш.— то же и на наших картах; Сарысу с почти меридиональ­ным течением (около 600 км); широтная Чу (почти 600 км) и Талас (250 км), образующая довольно правильно показанную дуіу выпук­лостью к северу. По мнению Я. В. Ханыкова, эта карта — первое достоверное известие о регионе к востоку от Аральского моря или по крайней мере (добавим мы) единственный до середины XIX в. источник сведений о бассейнах Сарысу и Чу

Гильденштедт на Северном Кавказе и в Закавказье

Крепость Кизляр, расположенную на р. Тереке. И. Гильден­штедт сделал своей базой (см. гл. 3) и весь 1770 г. посвятил изуче­нию Северного Кавказа, в частности р. Терека и его притока Сунжи. В следующем году он описал верхний Терек и его притоки Ардон и Малку, осмотрел выходы минеральных источников района Пяти­горска и пересек в разных направлениях Ставропольскую возвы­шенность, затем он поднялся к истокам Терека, перевалил Главный Кавказский хребет по Дарьяльскому ущелью и долиной Арагви до­брался до Тифлиса (Тбилиси). В 1772 г. И. Гильденштедт изучил долину средней Куры и большую часть течения р. Риони, включая ее верховья. Летом следующего года, посетив побережье Черного моря в районе Батуми, он вернулся в Кизляр.

По материалам, собранным во время путешествия, он составил карту Кавказа и дал в общих чертах верную орографическую схему этой горной системы, имеющей, по И. Гильденштедту, широтное простирание (что справедливо для центральной части). Он выделил Главный хребет, состоящий в основном «из снежных гор»[LXII] с ледни­ками, назвав его «Льдистым гранитным кряжем», к северу — «высо­чайшую полосу» сланцевых гор (Боковой хребет наших карт, дей­ствительно включающий наибольшие кавказские вершины) и парал­лельно ему «Северный передовой хребет», рассеченный рр. Малкой, Баксаном и Тереком — несомненно, имелся в виду центральный участок Скалистого хребта.

Он выяснил также, что северные предгорья Кавказа переходят «частью при реках Кубани и Терека, частью за ними к северу в большую, сухую... соляную, безлесную степь, называемую около [Западного] Маныча Кубанской, а около Кумы Куманской степью и простирающуюся между нижним Доном и нижней Волгой»,— в наше время физико-географы включают их соответственно в При­черноморскую и Прикаспийскую низменности

<< | >>
Источник: Магидович И.П., Магидович В.И.. Очерки по истории географических открытий. В 5-ти т. /Редколлегия: В. С. Преображенский и др. Т. 3. Геогра­фические открытия и исследования нового времени (середи­на XVII—XVIII в.).—3-є изд., перераб. и доп,—М.: Про­свещение,1984.—319 с., ил., карт.. 1984

Еще по теме Глава 11 РУССКИЕ ИССЛЕДОВАТЕЛИ КАЗАХСТАНА, СРЕДНЕЙ АЗИИ И КАВКАЗА (КОНЕЦ XVII—XVIII ВЕК):

  1. Церковнославяно-русский полисемант век
  2. Магидович И.П., Магидович В.И.. Очерки по истории географических открытий. В 5-ти т. /Редколлегия: В. С. Преображенский и др. Т. 3. Геогра­фические открытия и исследования нового времени (середи­на XVII—XVIII в.).—3-є изд., перераб. и доп,—М.: Про­свещение,1984.—319 с., ил., карт., 1984
  3. Магидович И.П., Магидович В.И.. Очерки по истории географических открытий. В 5-ти т. Т. 2. Великие географические открытия (конец XV — середина XVII в.).—3-є изд., перераб. и доп. — М.: Просвещение,1983.— 399 с., ил., карт., 1983
  4. ГЛАВА 3. ЦЕРКОВНОСЛАВЯНО-РУССКИЕ ПОЛИСЕМАНТЫ КАК МАРКЕРЫ РЕЛИГИОЗНЫХ МОТИВОВ
  5. Церковнославяно-русская полисемия как отражение секулярной и сакрально-религиозной функций русского языка
  6. О ПЛѢННЫХЪ ПО ДРЕВНЕМУ РУССКОМУ ПРАВУ (XV, XVI, XVII в-ька). И3СЛЕДОВАНІЕ И. д. Адъюнкта РишеЛьевскаГо Лицея Кандидата А. Лохвицкаго. МОСКВА. ВЪ УНИВЕРСИТЕТСКОЙ типографіи, 1855
  7. 3ибарев В.Л.. Юстиция у малых народов Севера (XVII— XIX пв.). — Томск: Изд-во Том. ун-та,1990. — 218с., 1990
  8. КРАСНИКОВ НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ. Система национально-регионального управления в Российской империи (вторая половина XVII - начало XX вв.). ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени доктора юридических наук. Новосибирск - 2019, 2019
  9. Церковнославяно-русский полисемант жатва
  10. Секулярные славянизмы, христианские религионимы, церковнославянизмы и церковнославяно-русские полисеманты: вопрос о семантико-дискурсивной специфике
  11. Вопрос о семантической систематизации славянизмов (церковнославяно-русских полисемантов)
  12. Сергеевич В.И.. Древности русского права: в 3 т. /В.И.Сергеевич; вступ. ст. Ю.И.Семенова; Гос. публ. ист. б-ка Рос­сии. — М., 2007. Т.1: Территория и население. —2007. — 699с., 2007