<<
>>

Глава 4 ИЗУЧЕНИЕ ЕВРОПЕЙСКОГО СЕВЕРА И УРАЛЬСКИХ ГОР

Иностранцев в Карелии

В 1869—1870 гг. горный инженер Александр Александрович Иностранцев исследовал р.

Онегу и полосу между Онежским озером и Белым морем (в пределах 61—64° с. ш.). Для этой территории все еще не было хороших карт. Единственная под­робная карта Севера России, имевшаяся в его распоряжении, была верна в заселенных районах, например по течению Онеги, но стоило исследователю отклониться в сторону — и она часто оказывалась просто ошибочной. Летом 1869 г. Иностранцев описал берега Онеги от истока до устья. Боковым маршрутом он установил, что ее левый приток, р. Икса, текущая в дремучих лесах, берет начало в горах, называемых местными жителями Ветреным Поясом. Этот кряж идет с севера и, постепенно поворачивая на юго-восток, пересекает р. Оне­гу Вся остальная местность — низменная равнина, покрытая не­проходимыми лесами с топкими и вязкими болотами, доступными лишь в зимнее время.

Летом 1870, 1873 и 1874 гг. Иностранцев охватил исследованиями Карелию между 62°30' и 64°30' с. ш. Обширные леса, масса озер, болот и рек, отсутствие путей сообщения и, наконец, неверные геогра­фические карты — все это создавало «некоторые» трудности в рабо­те. Выполнив первые барометрические определения высот этой поло­сы (более 500 замеров), А. Иностранцев составил ее орографическую карту (до 1927 г. она оставалась единственной). На ней к западу от Сегозера отчетливо выделяется обширная невысокая возвышен­ность — Западно-Карельская (длина 270 км, высота до 417 м).

Шренк в Болыпеземельской тундре и на Тимане

В 1837 г. ботаник Александр Иванович Шренк изучал флору Печорского края. Добравшись по Печоре до устья Усы, он в начале июля двинулся на север и за полярным кругом достиг

1Детальное изучение Ветреного Пояса, проведенное лишь в 1937 г., несколько изменило эти представления (см.

т. 5).

гряды, протягивающейся, как он верно установил, от Усть-Цильмы к северо-востоку, к так называемо­му Земляному или Болыпеземель- скому хребту: «...заостренные в ви­де плоского конуса или длинные кургановидные возвышения; хол­мы с крутыми скатами и плоскими вершинами, разделенные узкими или... обширными долинами». А. Шренк прошел по этой морен­ной гряде (вернее, грядам) на се­веро-восток, через область со мно­жеством мелких озер до низменно­сти р. Коротаихи, впадающей в Ба­ренцево море у Югорского п-ова. В начале августа А. Шренк увидел цепь с каменистыми вер­шинами, резко отличающуюся от высоких частей Болыпеземельской тундры. Это был Пай-Хой. С одной из вершин он установил, что эта «горная цепь с широкими пологими склонами» (высотой до 467 м) есть северо-западная ветвь Урала. В середине августа А. Шренк про­ехал по приморской низменности к Югорскому Шару, переправился на о. Вайгач, где «среди туманов северной дали виднеются некоторые возвышения, представляющие ряд холмов» (до 171 м), и правильно решил, что этот «Морской Урал» является продолжением материково­го Урала до Карских Ворот. На Вайгаче А. Шренк обнаружил и боло­тистые низменности.

Вернувшись на материк, А. Шренк проследил южный склон Пай- Хоя и близ 68° с. ш. открыл отдельные массивы, в том числе Пембой (420 м). К востоку от него, в верховьях Кары, он поднялся на одну из вершин: «Голые, покрытые обломками скал верхушки и скаты, раз­бросанные в ужасном беспорядке, уподобились исполинским волнам моря, внезапно остановленного сверхъестественной силой. Долины и пропасти, на дне которых с шумом протекают горные ручьи, изви­ваются около подошвы... Урал под этими широтами возвышается над равниной в виде резко ограниченной главной горной цепи».

Сопоставив свои наблюдения с прежними описаниями Северного Урала, А. Шренк предложил различать здесь две части: от 61 до 65° с. ш. — Северный Урал с «темным, труднопроходимым хвойным лесом и топкими болотами»; от 65° до 68°10' с.

ш,— Полярный Урал, вытянутый «вне пределов лесов» в северо-восточном направлении. «У его подножия вечномерзлая почва и нет поэтому топких болот»; над открытой равниной, поросшей ягелем, «поднимаются... вершины с крутыми обрывистыми склонами». Это было первое указание на наличие вечной мерзлоты на северо-востоке Европы; А. Шренк ис­следовал мерзлые грунты также в низовьях р. Печоры и на р. Мезени.

Через Большеземельскую тундру А. Шренк прошел на запад близ 68-й параллели к низовью Печоры, причем вновь пересек Земляной хребет. Шел сентябрь, и он вынужден был спешить. За Печорой А. Шренк обследовал двумя маршрутами Чайцынский Камень (до 301 м, северный участок Тиманского кряжа) и впервые описал его. Чайцынский Камень, по Шренку, идет на юг, «...а в области леса вдруг сглаживается, так что верхушечная линия его совсем исчезает», и превращается в широкую, волнообразно-холмистую нагорную рав­нину. В истоках Цильмы он вновь повышается. А. Шренк описал так­же восточные ветви кряжа и подтвердил догадку, что Чайцынский Камень составляет продолжение Канина Камня.

Путешествие закончилось в октябре 1837 г. в Мезени. «...И надо удивляться той массе разносторонних сведений, которые удалось до­быть Шренку в течение одного лета, особенно если принять во внима­ние, что ему тогда исполнился лишь 21 год...» (Ф. Чернышев). Кнйга Шренка «Путешествие к северо-востоку Европейской России» (1855 г.), из которой нами взяты вышеприведённые цитаты, смутила современников: тогда бытовало представление о тундре как о заболо­ченной местности, а Шренк правильно указал, что «тундра не имеет недостатка в сухой и даже песчаной холмистой почве».

Летом 1844 г. этнограф Владимир Александрович Иславин посетил Мезенскую тундру и обрисовал ее как обширную степь, пересекаемую каменными горами и плоскими земляными возвышенностями. По­перек степи протягивается гряда, известная под названием Чайцына или Тиманского Камня. Летом, по наблюдениям В. Иславина, он зачастую покрыт густым туманом, а осенью и зимой его овевают силь­ные метели.

На востоке Иславин обнаружил другую гряду (Каменно­угольную), параллельную Чайцыну.

Кейзерлинг в Печорском крае

В 1843 г. Академия наук послала в Печорский край небольшую экспедицию; возглавлял ее геолог и палеонтолог Александр Андреевич Кейзерлинг; для топографических и астроно­мических работ был приглашен военный моряк Павел Иванович Крузенштерн, сын И. Ф. Крузенштерна. В июне они проехали в Усть- Сысольск (теперь Сыктывкар) и по р. Вычегде со съемкой поднялись до ее верхнего притока Воль, в истоках которого Кейзерлинг обнару­жил невысокую гору, сложенную черным глинистым сланцем, состав­ляющую, как он установил, начало гряды, протягивавшейся к северо- западу.

Через верхнюю Вычегду путешественники у 56° в. д. перешли на Печору и по р. Илычу достигли Уральского хребта. К югу от луки Илыча в горной долине из множества малых источников рождалась Печора — простой ручей, быстро превращающийся в значительную порожистую реку, текущую в крутых берегах. Описав близлежащие горы, они дошли до устья Илыча и начали спуск по Печоре на лодках, производя съемку реки и осматривая береговые обнажения. От устья

А. А. Кейзерлинг

Щугера они через болотистую, по­росшую высокой и густой травой местность прошли на восток до Урала, где обнаружили и исследо­вали массив с зубчатым скалистым гребнем (Сабля, 1497 м). Они под­нялись на Саблю: к востоку видне­лись «ряды скалистых зубцов, об­разующих главный гребень Ура­ла... на юге [64° с. ш.] поднима­лась самая высокая из них, Тель- посиз»[IX](1617 м, долго считав­шаяся высшей точкой всего Урала).

Вернувшись к р. Печоре, путе­шественники продолжали спуск. Ниже Усы река стала величест­венной, чаще встречались острова; в низовьях число их резко увели­чилось. Достигнув дельты «с це­лым лабиринтом островов», они завершили первую точную съемку

Печоры (кроме верхнего участка около 220 км; длина 1809 км). Затем они на оленях проехали на запад, в Тиманскую тундру, и исследовали северный край низкой, но широкой (около 65 км) уте­систой гряды.

Основываясь на собранных геологических материалах, А. Кейзерлинг пришел к выводу, что эта гряда, как и возвышенности на р. Воли, принадлежит «к неизвестной до сих пор системе подня­тия... из-за своей незначительной высоты, заметной лишь в безлесной тундре». Кейэерлинг назвал эту возвышенность Тиманским кряжем и оценил ее протяженность в 800 км (в действительности около 900 км).

Проследив в сентябре всю Ижму (приток Печоры, 531 км), П. Крузенштерн вернулся в Петербург. А. Кейзерлинг старинным тор­говым путем поднялся по р. Ухте до Усть-Сысольска и дал первое научное описание Ухтинского нефтеносного района.

Участники экспедиции привезли точные данные о Печоре, Ижме и верхней Вычегде. Они собрали массу сведений- о гидрографии края, основанных на личных наблюдениях, рассказах А. Шренка и русско­го натуралиста Ф. И. Рупрехта (их работы еще не были опубликова­ны), проводника экспедиции и краеведа, много лет путешествовавше­го по Печорской земле. Суммируя эти материалы, Кейзерлинг при­шел к выводу, что между Уралом и Тиманским кряжем располагается огромная котловина, усеянная бесчисленными озерками и болота­ми,— Печорская низменность (более 500 тыс. км2), характерная особенность которой состоит в чередовании холмисто-грядовых участ­ков с плоскими равнинными.

Чернышев на Тимане

До конца 80-х гг. достоверные данные имелись лишь о северной и южной окраинах Тимана. «Белым пятном» оставалось огромное пространство между р. Ухтой и Тиманским Камнем (более 100 тыс. км2). Кроме данных В. Иславина, общие представления об орографическом расчленении Тимана были весьма неясны и противоречивы.

Летом 1889 и 1890 гг. Тиманский кряж изучал геолог Феодосий Николаевич Чернышев. Старой печатной карте нельзя было доверять: из всех рек Тимана Ф. Чернышев не мог назвать «ни одной, которая была бы нанесена сколько-нибудь удовлетворительно» '. Зато очень помогла составленная Д. 3. Трофименко по расспросам рукописная карта мезенского лесничества, очень подробная и добросовестно выполненная.

Чернышев на лодках и пешком в очень тяжелых услови­ях, иногда просто голодая (как-то 10 дней он питался одной морош­кой). пересек Тиман в нескольких местах. Он прошел по всем глав­ным рекам края, преодолевая пороги, водопады и завалы, «и именно в тех частях Тиманского кряжа, которые представлялись наиболее загадочными...».

В 1889 г. Чернышев изучал южный Тиман — «...море лесов, по­крывающих однообразную холмистую местность». Оказалось, что эта часть кряжа представляет плоскую возвышенность —типичное плато размыва с более или менее глубокими и широкими долинами. В 1890 г. он исследовал северный Тиман и обнаружил систему параллельных кряжей, о которых в литературе не было никаких сведений, разделен­ных иногда резко очерченными продольными долинами. Он выявил там шесть гряд, позднее сведенных в четыре: Каменноугольную, Чайцынский, Тиманский и Косминский Камень.

Ф Чернышев и его спутник-топограф составили карту всего Ти­манского кряжа от 61° с. ш. до Баренцева моря к востоку от Чешской губы, т. е. территории свыше 170 тыс. км2, где «о каких бы то ни было дорогах... нет и помину», реки — единственные пути сообщения, да и то летом. Ф. Чернышев показал, что Тиман состоит из параллельно вытянутых на юго-юго-восток гряд различной длины. Он точно нанес на карту Ижму, Вычегду, Ухту, Цильму, Мылву и обе Пижмы Печорскую и Мезенскую, по которым теперь проводят границу между северной и южной частями Тимана. Чернышев выяснил, что тимап- ские реки принадлежат к трем большим системам (Вьгчегдй, Мезени, Печоры) или непосредственно впадают в море и в большинстве случа­ев прорезают «отдельные хребты Тимана, абсолютная высота которых значительно превосходит высоту водораздельных пространств». По оценке К. И. Богдановича, тиманские работы 1889—1890 гг. представ­ляют одно из наиболее крупных географических предприятий в Рос­сии конца прошлого столетия.

1Цит. здесь и далее из работы Ф. Чернышева «Орографический очерк Тимана» в «Трудах геологического комитета», 1915, т. XII, № 1.

Изучение Северного и Южного Урала в первой половине XIX века

Урал (орографическая схема)

Осенью 1828 г. геофизик Адольф Яковлевич Купфер обследовал се­верную часть Южного Урала и почти весь Средний Урал и дал первую удовлетворительную схему их орографии: между 54°30' и 55°30' с. ш. Урал образует три параллельные горные цепи, про­тягивающиеся на северо-восток, высота их уменьшается с запада на восток. Он выделил самую вы­сокую цепь (с вершинами более 1000 м), состоящую из трех корот­ких хребтов, разделенных попереч­ными долинами, называемых Уреньга, Большой Таганай и Юр­ма. (Севернее Юрмы теперь про­водится граница между Южным и Средним Уралом.) На карте Купфера Юрма правильно показа­на в виде короткого (20 км) ме­ридионального хребта.

К западу от Уреньги (длина 65 км) он отметил ряд коротких (20 — 50 км) параллельных ей хребтов. К востоку от Уреньги протягивается параллельно ей главный Уральский хребет (Урал- тау). Далее к востоку, за равниной с редкими холмами, в виде отдель­ного хребта показаны Ильменские горы.

Купфер выяснил, что к северу от Златоуста Урал понижается: между Екатеринбургом (Сверд­ловском) и Нижним Тагилом он не обнаружил высоких гор — Урал здесь как бы «растворяется» в рав­нине, превращаясь, вопреки ста­рым картам, в плато, прорезанное в ряде мест реками; среднюю вы­соту его Купфер оценил в 800 ша­гов (550—600 м), что довольно близко к действительности. На карте Купфера правильно показа­ны истоки Урала, У я и Миасса.

Горные инженеры Эрнест Кар­лович Гофман и Григорий Петро­вич Гелъмерсен (уроженцы При­балтики) в 1828—1829 гг. провели первое подробное обследование всего Южного Урала на протяже­нии около 660 км — от 56 до 51° с. ш., т. е. до поворота р. Урал на запад. В этой части горной страны они различали три меридиональ­ные цепи, к югу раскрывающиеся «в виде опахала». Западная, самая высокая, состоит из отдельных вы­тянутых сопок высотой до 1200 м; средняя — Уралтау — скалистая, поросшая густым лесом, к югу разделяется на две ветви (одна из них Ирендык, длина 120 км). Во­сточная цепь, представленная на севере Ильменскими горами, пере­ходит в небольшие гряды, пони­жающиеся к югу.

Э. К. Гофман

Между восточной и средней цепями от 51 до 55° с. ш. Гофман и Гельмерсен обнаружили плоскую степь, склоняющуюся к югу; в междуречье Белой и Сакмары (приток Урала) — другую возвышен­ность без значительных кряжей. А южнее, вдоль правого берега Ура­ла, они выделили невысокие широтные Губерлинские горы (длина около 70 км). Восточнее Ирендыка на 300 км к югу проследили ров­ную плоскость, на которой не видно ни дерева, ни кустарника. Между верховьями Белой и Юрюзани исследователи отметили самый высо­кий участок западной цепи и поднялись на гору Иремель (1582 м); на западе они увидели горы с остроконечными вершинами — хребты Нары и Зигальга; к юго-западу возвышалась Ямантау (1640 м).

Конечно, эта первая орографическая схема Южного Урала позд­нее была уточнена, особенно между 54—55° с. ш., где удалось обнару­жить ряд коротких мощных хребтов. Но в целом она сохранила свое значение до нашего времени.

Гофман на Северном Урале

Для изучения минеральных богатств Северного Урала, главным образом для поисков золота, русское правительство направило Северную горную экспедицию. За пять лет (1830— 1834 гг.) она прошла от 60°40' до 64° 10' с. ш.— всего лишь 430 км по неисследо­ванной местности, впервые описав узкую (до 60 км) полосу восточно­го (азиатского) склона Урала, ограниченную на западе непрерывным хребтом — утесистыми, слабо залесенными громадами, вытянутыми строго на север. Между 63 и 64° с. ш. Урал, по данным одного из

руководителей экспедиции — горного инженера Никифора Ильича Стражевского, состоит из трех параллельных гряд, причем западная имеет наибольшую высоту. Он нанес на карту верховья Лозьвы, Север­ной Сосьвы, Вольи и их притоков, а также выяснил, что восточный склон Северного Урала представляет собой низменную, богатую леса­ми, болотами и озерами равнину, утомительное однообразие которой лишь изредка нарушается холмами — настоящими островами твердой земли среди болот.

В 1846 г. Русское географическое общество организовало крупную экспедицию для изучения границы между Европой и Азией на всем протяжении Северного Урала во главе с Э. К. Гофманом. В ее состав вошли Н. И. Стражевский, астроном Мариан Альбертович Коваль­ский и два топографа. В Петербурге венгерский путешёственник Антал Регулипередал Гофману свою схематическую карту Урала между 58 и 70° с. ш. В основу ее Регули положил лишь расспросные данные, но Гофман во время работы убедился, что они тщательно и критически отобраны; карта оказалась чрезвычайно полезной, так как содержала множество названий гор и рек.

Весной 1847 г. экспедиция поднялась по Печоре до устья р. Уньи, откуда и начала работу, разбившись на два отряда. Сразу же ис­следователи столкнулись с величайшей помехой — гнусом. Летом отряд Гофмана (с топографом Василием Герасимовичем Брагиным), двигаясь в общем к северу, проследил и нанес на карту истоки Печоры и все течение ее крупных верхних притоков (Унья, Илыч, Подчерем, Щугер), открыл ряд парм1, протягивающихся за Печорой параллель­но Уралу более чем на 300 км (от 61°10' с. ш. до 64° с. ш.), в том числе Высокую Парму (150 км) и Ыджидпарму (150 км).

Отряд Стражевского (топограф Дмитрий Филиппович Юрьев) ле­том прошел гребнем Уральского хребта от 62 до 64° с. ш. Иногда при­ходилось пробираться чащобой, прорубая себе дорогу или расчищая прогалины. К западу и востоку, писал М. Ковальский, поднявшийся на гору у 62° с. ш., «...глаз встречает... бесконечное море лесов, про­резанное змееобразно реками, которые при солнечном свете своим серебристым блеском кажутся рельефными на черной поверхности ле­са»2. Он выяснил, что к северу от 62° с. ш. Урал «вдруг быстро пони­жается, хотя боковые кряжи достигают значительной высоты». До 62°30' с. ш. от непрерывного главного кряжа отходят на запад отроги; далее до 63° с. ш. Урал состоит из нескольких малых хребтов, «не имеющих правильного расположения, и линия водораздела становит­ся весьма извилистой». Между 63 и 64° с. ш. р. Щугер делит хребет на две почти параллельные ветви, причем восточная (водораздельная) ниже западной.

С истоков Щугера соединившиеся отряды Гофмана и Стражевско­го перевалили Урал. «Дождь и снег были нашими спутниками». Зима наступила прежде, чем они достигли Сосьвы, но они все же успели

1 На языке коми «парма» — невысокая, покрытая лесом гряда, «ыджид» — большой.

2 Цит. здесь и далее из работы Э. Гофмана и М. Ковальского «Северный Урал и береговой хребет Пай-Хой». Спб., 1853—1856, т. 1—2.

сплыть до Березова, откуда поехали в Екатеринбург, а Гофман от­правился в Петербург.

Летом 1848 г. Гофман продолжил работы. От Березова по Оби участники экспедиции спустились до устья Войкара, поднялись к его истокам и вновь перевалили Урал у 66° с. ш., где разделились: Гофман исследовал территорию к северу от 66-й параллели, а Стражевский — к югу от нее. Гофман шел на север вдоль западного склона хребта. В августе он достиг самой северной вершины Урала, круто падающего в тундру. С Константинова Камня (492 м) «взор беспрепятственно достигает через непрерывную равнину до моря».

Стражевский проследил восточный склон Урала только до 59°30' с. ш., так как из-за эпидемии сибирской язвы в этом районе начался падеж оленей и умер один участник экспедиции. Бросив провиант, пешком, без проводника, 22 дня шли они свыше 200 км по дебрям с многочисленными непроходимыми топями, питаясь гри­бами, ягодами и мхом. В сентябре отряд вернулся в Березов.

Ковальский по собственным наблюдениям и данным Гофмана вы­делил чисто по внешним признакам две части Северного Урала: юж­ную от 61 до 66° с. ш., состоящую из плоских круглых хребтов, и северную, совершенно безлесную, от 66° до Константинова Камня (68°30'), где «все кряжи весьма круты, вершины остры... самые Аль­пы не более поражают зрителя своей дикой природой... Каждый кряж почти отвесно выходит из тундры».

С Константинова Камня на северо-западе Гофман- увидел горную гряду. Он проехал на оленях через тундру по ее северному склону до Югорского Шара и установил, что это особый кряж, за которым он оставил местное название Пай-Хой (около 200 км)[X]. Обогнув его у моря, Гофман проследил его южный склон, пересек кряж по долине нижнего притока Кары и вышел осенью к его юго-восточному краю. На лодках он спустился по Воркуте (правый приток Усы) и по Усе до Печоры. В сентябре — ноябре, уже зимним путем, он добрался до Мезени и через Архангельск вернулся в Петербург.

Летом 1850 г. Гофман из Чердыни поднялся по Вишере (съемку почти всей реки выполнил Д. Юрьев), затем по ее притоку Колве. За обширной болотистой низиной, где текут эти реки, увидел цепь северо- западного простирания, которую назвал Полюдовым кряжем (длина около 100 км). С Колвы он перешел на Печору и по ней, Щугеру и его притоку Большой Паток добрался до горы Сабля. Двигаясь на нартах к северу, Гофман открыл небольшие хребты Западные Саледы и Обеиз (примерно у 65°30' с. ш.). От этого «высокого и дикого узла гор» он прошел со съемкой на северо-восток до 66° с. ш., а затем спу­стился на плоту по Лемве и Усе до Печоры и в конце августа вернулся в Чердынь. В сентябре он поднялся на лодке по Вишере и перевалил Урал. При этом у 60°30/ он открыл небольшой меридиональный хребет Кваркуш и взошел на Денежкин Камень (1492 м).

За три года экспедиция Гофмана проследила Северный Урал от

60°30' с. ш. на протяжении 1000 км, установила его непрерывность, определила ряд высот и выяснила в общих чертах его орографию: «...несмотря на свою небольшую ширину... [он] часто делится на две, а иногда и на три параллельные цепи, отделяющиеся друг от друга широкими продольными долинами... имеет альпийскую наружность, которую сообщает ему обрывистость его зубчатых скал... На равнине, прилегающей с обеих сторон к Уралу, особенно на западе [кроме парм], возвышаются местные горные цепи, отрезанные совершенно от главной цепи Урала, но идущие с ней параллельно и не уступающие ей по высоте...»

Гофман выяснил, что Урал сохраняет направление, почти сов­падающее с 59-м меридианом более чем на 16 градусов (48°45' — 65° с. ш.). Но у 65° с. ш. «хребет расширяется, углубляется в равнину, поднимаясь вместе с тем до наибольшей высоты... [и] резко поворачи­вает к востоку...».Он подметил также, что за 65°30' с. ш. Урал очень сужается, исчезают продольные котловины, «но многочисленные по­перечные долины дают проход его водам на обе стороны. Эти попереч­ные долины, глубоко прорезанные... придают [горам] разорванный вид».

Гофман выделил Пай-Хой как самостоятельный хребет, подни­мающийся над болотистой тундрой и снижающийся к Югорскому Ша­ру, из-за «...его направления и внешней формы гор, хотя он не отли­чается своим геологическим строением от Урала: Пай-Хой состоит из отдельных гор и горных цепей... Продольные оси их имеют разно­образные направления, которые, однако... вместе образуют одну систе­му гор, простирающуюся... на северо-запад. Горы здесь округлены, имеют некрутые скаты, поросли травою и мхом...»

Гофман доказал, что между 60°30' и 67°30zс. ш. реки восточного склона Урала принадлежат бассейну Оби, а западного — Печоры. К северу же от 67°30' с. ш. реки впадают непосредственно в море; из них крупнейшая — Кара.

Топографы экспедиции, главным образом Брагин, засняли все крупные уральские притоки Печоры и ее верхнее и среднее течение, закартировали пармы западного склона и весь Урал от 60°3(У с. ш. до Карского моря, а также Пай-Хой. Ковальский составил первую карту Северного Урала, основанную на непосредственных наблюдениях участников экспедиции и определенных им 16 астрономических пунк­тах (ранее на всем протяжении Северного Урала имелся лишь один пункт).

Исследователи Южного и Северного Урала второй половины XIX века

Геологи Николай Гаврилович Меглицкий и Алексей Иванович Антипов в 1854—1855 гг. изучали Южный Урал и дали его первую, в основном верную, тектоническую схему. В их книге «Геологическое описание южной части Уральского хребта...» (1858 г.) сделана попытка увязать рельеф с геологическим строением местно­

сти. В частности, Меглицкий и Антипов первые указали на эрозион­ный характер приречных горных полос на юге Урала. Они верно представили южный край горной системы в виде покатого к р. Уралу плато, прорезанного тремя продольными долинами, из которых сред­няя занята системой р. Губерли с ее необычного вида «горами».

В 1875 — 1877 гг. работавший в бассейне Вятки геолог Петр Ивано­вич Кротов обнаружил сильно расчлененную, почти меридиональную возвышенность, названную им Вятским Увалом. В 1891 —1893 гг. он работал в западной части Вятской губернии и определил до 1400 вы­сотных отметок. Составив карту, Кротов окончательно доказал, что в изгибе Вятки располагается новый орографический элемент Евро­пейской России — гряда (до 284 м), вытянутая почти меридионально более чем на 200 км и состоящая из мелких увалов, холмов и плато, слабо наклоненных в разные стороны и разделенных долинами. В те же годы Кротов обследовал р. Ветлугу (889 км), о которой до него, по его словам, было мало сведений, и ее притоки и установил истин­ные верховья главной реки.

В 1881 — 1885 гг. Кротов изучал северную часть Среднего Урала (между 59 и 61° с. ш.), карта которой, как он справедливо заметил, страдала крупными ошибками. Он установил, что прикамская полоса плоская, равнинная, лишь местами холмистая. Между 55 и 56° в. д. он выделил две небольшие возвышенности.

П. Кротов описал и исследовал на всем протяжении покрытый густым лесом Полюдов кряж, состоящий из почти недоступных ска­листых «камней», разделенных реками на ряд возвышенностей. Он изучил также хребет Кваркуш — свободную от лесов ровную плоскую возвышенность. На северных склонах хребта он обнаружил фирновый снег и лед (в конце июля). В результате гидрографических работ П. Кротова также коренным образом изменились карты бассейнов Вишеры и Косьвы.

В 1893 г. П. Кротов изучал южную часть Среднего Урала от 56 до 57° с. ш. (в районе Екатеринбурга). Как ни странно, карты этого густонаселенного и промышленно развитого района были явно не­правильны. П. Кротов выделил и проследил «ДОВОЛЬНО широкий пояс высот, протянувшийся в меридиональном направлении... сплошной неразрывной массой» Уфалейский хребет (90 км). К востоку от него располагается «не менее замечательная зона понижений, пред­ставленных... травянистыми или болотистыми равнинами». На со­ставленной П. Кротовым карте этой части Среднего Урала впервые показано много малых кряжей, возвышенностей и понижений, глав­ным образом меридиональных. Определенно выраженного Непрерыв­ного хребта он здесь не обнаружил: «...водораздельная линия прохо­дит то по... холмистым областям... то по обширным, высоко приподня­тым... то по сравнительно низко расположенным равнинам... часто изобилующим... болотами и группами озер». Это участок водораздела рек Европы и Азии, и он «ничем другим не отличается» от соседних

1Цит. здесь и далее из его работы «Материалы для географии Урала».— Записки Русского географического общества. Спб., 1905, т. XXXIV, № 3.

более низких районов. П. Кротов подробно описал гидрографию юж­ной полосы Среднего Урала и, в частности, установил истинные исто­ки р. Чусовой.

До начала 80-х гг. XIX в. глухие районы Башкирии не посещал ни один исследователь. Все прежние работы касались мест, прилегаю­щих к заводам, или относились к северным, гораздо более доступным участкам Урала.

В 1882—1885 гг. геологи Ф. Н. Чернышев и Александр Петрович Карпинский провели геологическую съемку Южного Урала от 55°30' до 54° с. ш. Ф. Чернышев выбрал для работы западный склон, А. Кар­пинский — восточный.

Ф. Чернышеву иногда случалось проходить более 100 км по без­людным, почти девственным местностям, целыми неделями таскать на себе коллекции — лошадей часто достать было невозможно.

Ф. Чернышев установил самостоятельность и непрерывность глав­ного хребта Уралтау и значение его как водораздела европейских и азиатских речных систем. Даже в двух участках, где хребет пересе­кается небольшими реками, он не теряет своей самостоятельности и непрерывности. Ф. Чернышев дал также детальное описание ряда коротких, но мощных хребтов Южного Урала. Охарактеризовав при­токи Уфы и Белой, он подметил важную закономерность: все значи­тельные реки западного склона в верховьях имеют меридиональное направление, протекая по продольным, часто заболоченным равнинам, затем круто поворачивают и в среднем течении, рассекая высокие хребты, мчатся в глубоких и узких широтных ущельях, в низовьях они текут медленно по обширным заболоченным долинам.

А. Карпинский доказал, что Юрма не является горным узлом, а вместе с протягивающимися к юго-западу хребтами отделена от Уралтау продольной долиной и не находится с ним ни в какой связи.

<< | >>
Источник: Магидович И.П., Магидович В.И.. Очерки по истории географических открытий. В 5-ти т. /Редкол.: В. С. Преображенский (пред.) и др. Т. 4. Географи­ческие открытия и исследования нового времени (XIX — на­чало XX в.).— 3-є изд., перераб. и доп,— М.: Просвещение,1985.— 335 с., ил„ карт.. 1985

Еще по теме Глава 4 ИЗУЧЕНИЕ ЕВРОПЕЙСКОГО СЕВЕРА И УРАЛЬСКИХ ГОР:

  1. 3ибарев В.Л.. Юстиция у малых народов Севера (XVII— XIX пв.). — Томск: Изд-во Том. ун-та,1990. — 218с., 1990
  2. § 2 Соотношение права па судебную защиту со смежными правовыми кате­гориями
  3. О методологических подходах к изучению языка поэзии П.А. Вяземского
  4. Проблемы изучения коммерческой номинации в лингвистике
  5. О понятийно-терминологическом аппарате изучения славянизмов
  6. 1.1. Масштаб и история изучения проблемы стресс-коррозии (КРН)
  7. 1 ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ПОДХОДЫ И ИСТОРИЯ ИЗУЧЕНИЯ ПРОБЛЕМЫ КРН НА МАГИСТРАЛЬНЫХ ГАЗОПРОВОДАХ
  8. Обсуждение результатов реализации экспериментальных методов исследования коммуникативной эффективности современной медианоминации. Перспективы изучения современной медианоминации
  9. ГЛАВА 3. ЧИСЛЕННЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ
  10. ГЛАВА 1. ОБЗОР СУЩЕСТВУЮЩЕЙ ЛИТЕРАТУРЫ
  11. ГЛАВА 3. КОММУНИКАТИВНАЯ ЭФФЕКТИВНОСТЬ СОВРЕМЕННОЙ МЕДИАНОМИНАЦИИ
  12. ГЛАВА 4. ТВЕРДОФАЗНЫЙ ИСТОЧНИК ЭЛЕКТРИЧЕСКОЙ ЭНЕРГИИ
  13. ГЛАВА 1. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ ФЕНОМЕНА МЕДИАНОМИНАЦИИ