<<
>>

Глава 2 ИССЛЕДОВАТЕЛИ ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ

Съемка Дона и северо-восточных берегов Азовского моря

После смерти брата (1696) Петр I Алексеевич, в качестве единодержавного правителя, начал осуществление круп­ных социальных реформ, которые, как он справедливо считал, должны были вывести Русь из вековой отсталости.

Царь ясно понимал, что без «воды» и флота Россия не сможет стать великой державой. Под «водой» он подразумевал удобные и безопасные вы­ходы к Балтике, Черному и Азовскому морям.

В конце 1695 г. в Воронеже Петр I заложил верфь, на постро­енных там судах спустился по Дону и 19 июля 1696 г. взял Азов, турецкую крепость в устье реки. Через Боярскую Думу 20 октября того же года (дата основания русского регулярного военно-морского флота) он провел предложение «морским судам быть...».

В конце апреля 1699 г. большая эскадра, состоящая из 586 раз­личных кораблей, в том числе 18 крупных и 500 транспортных, начала Керченский поход. Командиры трех судов — Петр I, в ранге капитана, вице-адмирал Корнелий Иванович Крюйс и капитан Пи­тер Памбург — произвели первую инструментальную съемку Дона от Воронежа до впадения в Азовское море (более 1300 км). Она сопровождалась описью берегов реки, регулярными замерами глуби­ны и астрономическими определениями широты местности.

23 июня флот вышел в Таганрогский залив и после стоянки в Таганроге направился к турецкой крепости Керчь. В походе К. Крюйс при участии Петра I заснял северо-восточное побережье Азовского моря на протяжении почти 500 км и выполнил много­численные промеры, давшие от 4,3 до 19 м глубины. Это противоре­чило представлениям географов того времени и турецких морских стратегов. Эскадра беспрепятственно подошла к Керчи, и П. Пам­бург в сопровождении турецких кораблей пересек Черное море, до­ставив в Константинополь полномочного посла России, добившегося выгодного для Петра I мирного договора 1700 г.

К. Крюйс составил карты заснятой части Дона (представлявшие собой промежуточный этап между чертежом и истинной географи­ческой картой), приложил к ним краткое описание реки и в 1704 г. издал в Амстердаме в виде атласа. На основании собственных на-

блюдений он решительно отверг мнение древних географов о Доне, как о границе между Европой и Азией. Со съемки Дона начался петровский период топографиче­ских работ в Европейской России и за Уралом: «...если плохого на­чала не делать,— как отметил Петр I, правда, по другому по­воду,—то и дождаться доброго конца нельзя».

Первые русские геодезисты в Европейской России

В декабре 1720 г. были начаты систематические работы по ин­струментально - картографической съемке России. Руководство ими Петр I поручил Ивану Кирилло-, вину Кирилову. Из подчиненных

ему первых русских геодезистов особенно выделился «геодезии под­мастерье» Аким Федорович. Клешнин, направленный на северо-за­пад России. С 1721 по 1729 г. он заснял территорию более 400 тыс. км2 от русско-шведской границы до водораздела Онеги и Северной Двины и от Белого моря до 58° с. ш. Для этой громадной работы А. Клешнину выделили в помощь лишь одного «ученика геодезии» Алексея Жихманова. Работать геодезистам приходилось в трудных условиях, в озерной, заболоченной стране, а начальство о них не заботилось. Так, в 1723 г. А. Клешнин писал в Сенат: «Жалованье не получаем седьмой месяц, отчего ныне не имеем и дневной пищи...». В развитие официальной инструкции «под­мастерье» создал первое руководство по топографической съемке.

А. Клешнин заснял берега всего Ладожского озера и его круп­нейшие (северные) острова: Валаам, Мантсинсари и Лункулансари. К северу от Ладоги впервые на карте появились крупные озера — Янисъярви и Суоярви, а также большая часть Пюхяярви (Отрад­ное). Западнее, в районе Выборга, А. Клешнин выполнил съемку ряда узких и длинных озер Карельского перешейка, вытянутых в северо-западном направлении, в том числе Вуоксу.

На его карте отчетливо виден Выборгский залив.

А. Клешнину же принадлежит и первое сравнительно правиль­ное изображение Онежского озера с огромным северным рукавом, в котором легко можно узнать Повенецкий и Заонежский заливы; довольно верно нанесены соседние губы, о. Большой Климецкий, а также ряд узких озер. К востоку от заливов А. Клешнин заснял Водлозеро, а между 63 и 65° с. ш., правда не очень точно,—Сег- озеро, Выгозеро, Куйто, Ондозеро и Нюк.

А. Клешнин и А. Жихманов относительно верно нанесли на кар­ту всю р. Онегу от озер Воже и Лача до устья, всю Онежскую губу и Онежский п-ов, между Онежской и Двинской губой. Впервые от­мечены холмистые возвышенности к востоку и западу от верховьев Онеги. Некоторые холмы, показанные на левобережье средней Оне­ги, вероятно, связаны с кряжем Ветреный Пояс. Они засняли также большую (северную) часть Молого-Шекснинской низменности и озеро Белое.

Геодезист Федор Молчанов в 1720 — 1721 гг. работал в бассейне верхней Печоры. В 1722 г. он составил карту, на которой показал южный участок Печоры длиной 550 км, от ее истока в Камне, и впервые (не точно) ее верхние притоки, также вытекающие из Кам­ня и не указанные в «Книге Большому чертежу»: левый, самый верхний — Унья; правые — Подчерем и Илыч. Материалы съемок поступали в Петербург к И. Кирилову, который использовал их для составления первого атласа России. В работе принимали участие не­сколько геодезистов. В 1734 г. И. Кирилов на собственные средства выпустил атлас в свет. Из десяти карт шесть изготовил А. Клеш­нин, а одна была переизданием шведской карты Лпфляндии.

Интересна карта бассейна средней Камы, составленная аноним­ным геодезистом в 1732 г. и «внесенная в Российский атлас через Ивана Кирилова». На ней впервые нанесены, правда не очень точно, верхние притоки Камы: правые — Иньва и Обва, левые — Яйва и Косьва, а также ряд их притоков. Несколько карт бассейна Дона не попало в кириловский атлас. Они были включены в академический «Атлас Российский» 1745 г. Реки — Дон, Северский Донец и Хо­пер — нанесены сравнительно точно, но Медведица, Битюг и Сосна «укорочены» на 30—35%.

Между Битюгом и Медведицей отмечена группа холмов — первое указание на Калачскую возвышенность. Получила довольно верное картографическое изображение и р. [{ума: длина ее на карте 570 км (802 км по нынешним данным).

Неизвестные геодезисты, видимо, вели работы и на Кольском п-ове. В том же атласе 1745 г. показана система р. Колы, проходя­щей через несколько озер, южнее ее истоков, — очень узкое (5 — 10 км) и длинное (120 км) озеро без названия, несомненно Иманд­ра, а в 100 км к востоку от него — овальное меридиональное Умб- озеро. Рельеф Кольского п-ова дан весьма схематично: в централь­ной части прослежена почти широтная 250-километровая гряда — первое указание на Кейвы; горы нанесены и на восточном берегу Имандры (Хибины).

Оренбургская экспедиция Кирилова

В 20-х гг. начались переговоры старейшин западных казахов (Младшего жуза), очень страдавших от набегов джунгар, о добро­вольном переходе казахов в русское подданство. Согласие прави­тельства было дано в 1731 г., и И. Кирилов предложил построить крепость в устье р. Ори — форпост против джунгар.

Летом 1734 г. во главе большого отряда И. Кирилов прошел от Уфы вдоль левого берега Белой до Яика (р. Урала) и к устью Ори. В августе 1735 г. он заложил здесь крепость Оренбург (в 1740 г. переименована в Орск). Название «Оренбург» в 1739 г. было пере­несено на крепость, поставленную в 193 км ниже по Яику, а в 1743 г. передвинутую еще на 75 км ниже и через год ставшую центром края. Здесь и расположен нынешний Оренбург. На границе Башкирии И. Кирилов построил до 20 крепостей — по Сакмаре, Яику, Белой и Уфе, лично выбирая места для них. По его инициа­тиве в крае была проложена сеть военных дорог общей длиной более 3000 км.

В Оренбургскую экспедицию И. Кирилов пригласил десять луч­ших геодезистов, в том числе А. Клешнина. Они выполнили съемоч­ные работы вдоль укрепленной линии Самара —Оренбург—Екате­ринбург (с 1924 г. Свердловск), а также в Заволжье и Закамье и со­ставили карты различных частей огромного края. Одна из них, карта рек Самары и Яика, составленная Петром Чичаговым, давала первое представление об Общем Сырте.

К северу от Самары П. Чи­чагов нанес «горы неравные» — первый намек на Бугульминско- Белебеевскую возвышенность; он показал также яры, характерные для берегов Сока и Кинели, и пойму Яика. Такая подробная харак­теристика рельефа, видимо, была обусловлена военным назначением карты.

В 1736 г. геодезист Михаил Пестриков создал сводную карту, охватившую пространство около 500 тыс. км2 от средней Волги (участок Казань—Самара) до Тобола и от линии Кунгур —Екате­ринбург до Оренбурга и Яика. На этой по существу коллективной карте впервые схематически намечен рельеф части Южного Урала: горы в виде холмиков показаны в колене Белой и по ее левому берегу; горы «заполняют» также бассейн Уфы. Подробно и в общих чертах правильно сняты реки Самара, верхний и средний Яик, часть средней Камы с Белой; впервые на восточном склоне Урала нанесены верховья рек системы Тобола, а также многочисленные озера.

И. Кирилов, видя недостатки карты, требовал проведения новых съемок, и геодезисты не прекращали снимать «Башкирское жилье». Весной 1737 г. И. Кирилов, давно болевший туберкулезом, умер. Сменивший его В. Н. Татищев продолжал работы. В частности, по его поручению английский моряк Джон Элтон составил первую карту Самарской Луки, «о кривизне [которой]... в ланд-карты ни­где подлинно внесено не было».

Пет0 Рычков и Иван Красильников

В 1741 г. Оренбургскую комиссию возглавил Петр Иванович Рычков. Под его руководством в 1743 г. было закончено составление атласа края и генеральной карты, но не прекратился процесс ее улучшения, так как от съемщиков поступали все новые и новые

материалы. В 1753—1755 гг. геодезист Иван Красильников со­ставил по имеющимся картам и описаниям десять партикулярных и одну генеральную карту, и Рычков направил в Академию наук рукописный атлас Оренбургской губернии — результат почти два­дцатилетней коллективной работы первых русских геодезистов (опубликован в 1880 г.).

Наибольший интерес представляют партикулярные карты уездов Оренбургской губернии.

Кроме рек, упомянутых в «Книге Большо­му чертежу», на них впервые нанесены от истоков до устья левые притоки Волги — Большой Черемшан и Большой Иргиз, левый при­ток Камы — Шешма, притоки Белой — Дема и Сим с Инзером, при­токи Уфы — Юрюзань и Ай, правые притоки Яика — Таналык и Сакмара — и его левый приток Илек, крупнейший приток Сама­ры — Большой Кинель.

Все они показаны с многочисленными речками их системы; истоки отмечены довольно точно, особенно на восточном склоне Уральских гор. Правда, длина рек, как правило, приуменьшена примерно на одну треть. Нанесены около ста озер восточного скло­на — в «озерной области» (между 60 и 62° в. д.).

На карте Красильникова четко выявилась Бугульминско-Беле- беевская возвышенность[III] — водораздельный узел притоков Волги, Камы и Белой, отчетливо показаны Сокские и Кинельские яры и Соколовы горы. Лучше, чем на карте П. Чичагова, изображен Общий Сырт, разрезанный р. Самарой и ее притоками на отдель­ные длинные участки (так и по современным представлениям) и протягивающийся за истоки Большого Иргиза. Но Красильников неверно считал Общий Сырт отрогом Урала — вообще орография Южного Урала геодезистами была выявлена слабо.

К новым картам Рычков решил приложить текст. Так родилась «Топография Оренбургская» — комплексная географическая работа, одна из первых региональных сводок. Для ее создания, кроме материалов геодезистов, П. Рычков широко использовал работы В. Н. Татищева и, конечно, собственные наблюдения. Труд П. Рыч­кова представляет громадный интерес как подробная характери­стика малоизученного края. Автор дал этнографическое описа­ние народов, его населяющих, привел много данных о живот­ном и растительном мире, сообщил сведения о полезных иско­паемых.

В частности, он первый отметил присутствие нефти в Среднем Поволжье, в бассейне Эмбы, в верховьях Сагыза. Но его гидрогра­фические описания весьма кратки: упомянуты, да и то мимоходом, только главные реки края — Волга, Кама, Яик, Белая, Эмба и 15 их притоков; длина указана лишь для Яика — «близ трех тысяч верст» (фактически 2428 км). Из ста озер упомянуты лишь три.

Слабо описан рельеф. Правда, и карты давали гораздо меньше материала. В «Топографии...» очень кратко отмечены отдельные

В. Татищев

горы, где берут начало реки, сте­кающие с Уральского хребта: Иремель (Большой Иремель) — «Высочайшая в Урале», исток Белой; Ямантау — «всегда снега лежат»[IV]; Калкантау (Круглая), исток Янка; Юрантау (т. е. хре­бет Юрматау, длина около 90 км); «по реке Белой горы» и т. д.

Несмотря на все указанные огрехи, география Юго-Восточной Европы благодаря первым рус­ским геодезистам далеко шагнула вперед: небольшой отряд топогра­фов, возглавляемый И. Кирило­вым, В. Татищевым и П. Рычко­вым, впервые исследовал, поло­жил на карту и описал огромную территорию между Волгой и вос­точным склоном Уральских гор.

Татищев — первый исследователь Урала.

В 1720 г. Петр I послал инженера-артиллериста Василия Ники­тича Татищева на Урал управлять местными заводами. За два года он обследовал весь Средний Урал и часть Южного, где впервые выделил короткие хребты Зильмердак — «между рек Илина [Зилим] и Инзер»—и Зигальга «при реке Юрюзань»—все три реки при­надлежат бассейну Белой. Татищев правильно указал истоки Инзе- ра и Юрюзани в массиве Ямантау. На р. Исети (система Тобола), которая берет начало «в горах Пояса, из озера Исетского», он в 1721 г. заложил город Екатеринбург и основал несколько казенных заводов. К западу от Екатеринбурга (у 57° в. д.), в Сылвинском кряже, между Сылвой и Уфой (левый нижний приток Чусовой), он описал мощные карстовые источники, выходы подземной реки (воклюзы). Татищев изучил весь приток Сылвы, Ирень, чья вода «...светла, но так противна вкусом, что скоты пить не могут. А при­чина... что в оную многие реки, из... известных мест вышедшие, впадают». (Близ устья Ирени находится карстовая Кунгурская ле­дяная пещера.)

В районе Кунгура Татищев услышал сказание «о звере-мамон­те», живущем под землей и оставляющем ямы и рвы во время дви­жения. Татищев изучил эти многочисленные «следы», описал кости мамонта и в письме, опубликованном в Швеции в 1725 г., дал

первое научное объяснение происхождения провальных ям, рвов и пещер и сформулировал важный вывод, лишь в XIX в. ставший (с оговорками) одним из основных положений карстоведения: пе­щеры и провальные ямы образуются в результате растворяющего действия воды «на плоских и высоких горах», сложенных водо­проницаемыми породами и подстилающими их известняками и гипсами.

Во время разъездов по Уралу Татищев ознакомился с реками, берущими начало на восточных склонах хребта, и описал ряд при­токов Тобола, в том числе Туру (1030 км) с Ницей и Пышмой и Исеть с Миассом. Он отметил обилие озер между Исетью и Миас­сом и кратко описал некоторые.

Аббат Шапп на Русской равнине

В 1761 г. французский астроном аббат Жан Шапп д’Отерош проехал по почтовым дорогам от Петербурга до Екатеринбурга (и далее в Сибирь) около 2500 км и на этом пути выполнил ряд барометрических замеров. Обработав их, он сделал вывод, что пройденная им от Балтики до Урала равнина повышается к восто­ку, и выделил на ней три ступени.

Первая ступень — средней высоты 60 м, от Петербурга до Яжельбицы (станция у 58° с. ш., в 20 км к запад-северо-западу от Валдая) — соответствует низменности бассейна Волхова. Вторая ступень, между Яжельбицей и Осой, на Каме, ниже Перми (у 57°20' с. ш.),—средней высоты 270 м. На ней Ж. Шапп отметил небольшие (120—150 км в поперечнике) плато, в том числе Москов­ское, сильно преувеличив его высоту, и Верхнекамское. И третья ступень, между Осой и Екатеринбургом,—средней высоты 356 м, на которой Ж. Шапп выделил три следующие с запада на восток «цепи», соответствующие Тулвинской возвышенности, Сылвинскому кряжу и центральной полосе Среднего Урала, вновь преувеличив высоту двух последних.

Материалы экспедиции Ж- Шапп опубликовал в книге «Путе­шествие в Сибирь по приказу короля в 1761 г.» (Амстердам, 1769, на франц, яз.). По Д. Н. Анучину, обратившему внимание на эту работу лишь в конце XIX в., Ж. Шапп дал первое, хотя и грубо обобщенное, представление о рельефе Русской равнины.

<< | >>
Источник: Магидович И.П., Магидович В.И.. Очерки по истории географических открытий. В 5-ти т. /Редколлегия: В. С. Преображенский и др. Т. 3. Геогра­фические открытия и исследования нового времени (середи­на XVII—XVIII в.).—3-є изд., перераб. и доп,—М.: Про­свещение,1984.—319 с., ил., карт.. 1984

Еще по теме Глава 2 ИССЛЕДОВАТЕЛИ ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ:

  1. ГЛАВА 3. ЧИСЛЕННЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ
  2. ГЛАВА 1. ОБЗОР СУЩЕСТВУЮЩЕЙ ЛИТЕРАТУРЫ
  3. ГЛАВА 3. КОММУНИКАТИВНАЯ ЭФФЕКТИВНОСТЬ СОВРЕМЕННОЙ МЕДИАНОМИНАЦИИ
  4. ГЛАВА 4. ТВЕРДОФАЗНЫЙ ИСТОЧНИК ЭЛЕКТРИЧЕСКОЙ ЭНЕРГИИ
  5. ГЛАВА 1. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ ФЕНОМЕНА МЕДИАНОМИНАЦИИ
  6. ГЛАВА 2. СЕМАНТИЧЕСКИЕ ТИПЫ И ФУНКЦИИ СЛАВЯНИЗМОВ В ПОЭЗИИ П.А. ВЯЗЕМСКОГО
  7. ГЛАВА 2. КЛАССИФИКАЦИЯ СОВРЕМЕННОЙ МЕДИАНОМИНАЦИИ: ЯЗЫКОВОЙ И ТЕМАТИЧЕСКИЙ АСПЕКТЫ
  8. Глава I. Правовая природа и содержание права на судебную защиту
  9. Глава 3. Тенденции (динамика) развития законодательства о банковской тайне
  10. Глава I. Банковская тайна как объект правовых отношений
  11. ГЛАВА 1. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИССЛЕДОВАНИЯ СЛАВЯНИЗМОВ В ПОЭЗИИ П.А. ВЯЗЕМСКОГО
  12. Глава 2. Правовой режим информации, составляющей банковскую тайну
  13. ГЛАВА 7. ПРОЕКТИРОВАНИЕ ОГРАЖДАЮЩИХ КОНСТРУКЦИЙ С УЧЕТОМ ОТРАЖАТЕЛЬНЫХ СВОЙСТВ ИХ ПОВЕРХНОСТЕЙ
  14. ГЛАВА 1. СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ МЕТОДОВ ИССЛЕДОВАНИЙ ОГРАЖДАЮЩИХ КОНСТРУКЦИЙ ЗДАНИЙ
  15. Глава II. Суд как субъект реализации нрава на судебную защиту
  16. Глава 2 Сравнительный анализ действующих моделей оценки ставки восстановления
  17. ГЛАВА 1. МАТЕРИАЛЫ И ПРОЦЕССЫ СТРУКТУРИРОВАНИЯ СВИНЦОВО-КИСЛОТНЫХ ИСТОЧНИКОВ ТОКА
  18. ГЛАВА 4. АНАЛИЗ НЕЛИНЕЙНЫХ КОЛЕБАНИЙ УПРУГОЙ ПЛАСТИНКИ НА ВЯЗКОУПРУГОМ ОСНОВАНИИ
  19. ГЛАВА 3. ЦЕРКОВНОСЛАВЯНО-РУССКИЕ ПОЛИСЕМАНТЫ КАК МАРКЕРЫ РЕЛИГИОЗНЫХ МОТИВОВ
  20. ГЛАВА 4. ТЕОРИЯ РАСЧЕТА ОГРАЖДАЮЩИХ КОНСТРУКЦИЙ С УЧЕТОМ ОТРАЖАТЕЛЬНЫХ СВОЙСТВ ИХ ПОВЕРХНОСТЕЙ