<<
>>

Глава 6 ИССЛЕДОВАНИЕ БАССЕЙНА АНАДЫРЯ, ПРИСОЕДИНЕНИЕ КАМЧАТКИ И ОТКРЫТИЕ КУРИЛЬСКИХ ОСТРОВОВ

Первая съемка бассейна р. Анадыря и Анадырского залива

Преемником С. И. Дежнева на посту приказчи­ка Анадырского острога с мая 1659 г. стал Курбат Афанасьевич Иванов[XXVI].

Для «прииску неясачных иноземцев» и поисков новых моржовых лежбищ он организовал и возглавил морской поход на одном коче (22 человека команды). В начале июня 1660 г. судно спустилось по Анадырю к устью и двинулось вдоль побережья к северо-востоку. Плавание совершалось в неблагоприятных условиях. На восьмой день плотные льды прижали коч к берегу и сильно по­вредили. Люди с оружием и частью продовольствия спаслись, судно затонуло на мелководье. С помощью китовых костей его удалось поднять и отремонтировать. Дальше на север двинулись бечевой.

В середине июля К. Иванов достиг большого залива с обрыви­стыми берегами и назвал «Большой губой» (залив Креста наших карт). Хотя запасы продуктов кончились и пришлось довольство­ваться «земляной губой», т. е. грибами и плодами шикши (или чер­ной вороники, вечнозеленого низкого кустарника), мореходы про­должали путь вдоль берега бечевой, на веслах или под парусами. 10 августа они обнаружили небольшой залив (бухта Провидения), где встретили чукчей, у которых силой забрали много битых гусей. Чуть восточнее в большом становище удалось получить более полу­тора тонн оленины. После пятидневного отдыха К. Иванов с по­мощью проводника добрался до «новой корги» (Чукотского мыса), но моржей и моржовой кости там не оказалось. 25 августа с попут­ным ветром мореходы отправились назад. Налетевший вскоре шторм три дня трепал судно. В Анадырский острог К. Иванов вернулся 24 сентября с «пустыми руками», т. е. без добычи.

Перебравшись в Якутск в 1665 г., он в следующем году составил «Анадырский чертеж» — первую карту бассейна р. Анадыря и

Эскиз чертежа бассейна р.

Анадырь и Анадырского залива (по В. И. Магидовичу); на оригинале север находится внизу

омывающего «Анадырскую землицу» Анадырского залива Совет­ский историко-географ А. В. Ефимов, первый опубликовавший руко­писную копию чертежа в 1948 г., считал, что он составлен не позд­нее 1714 г,; историк картографии С. Е. Фель датирует его создание до 1700 г. Не исключено, что эта карта и есть «Анадырский чертеж» К. Иванова. Автор чертежа хорошо знает всю систему Анадыря (площадь бассейна 191 тыс. км2): главная река нанесена от истока до устья (1150 км) с характерным коленом в среднем течении, с шестью правыми притоками, включая рр. Яблон, Еропол и Майн, и четырьмя левыми, в том числе р. Белой (вдоль ее левого берега по­казана меридиональная горная цепь — хребет Пекульней, длина 300 км). Кроме уже упоминавшихся залива Креста и бухты Прови­дения, на карте впервые показаны также две сообщающиеся губы, соответствующие заливу Онемен (куда впадает р. Анадырь) и Ана­дырскому лиману. Помимо северо-западного и северного берегов Анадырского залива, обследованных К. Ивановым в походе 1660 г. на протяжении около 1 тыс. км, на чертеже нанесена и часть азиат­ского побережья Берингова моря: отчетливо выявлены полуостров (Говена) и губа — в ней нетрудно узнать залив Корфа. Возможно, К. Иванов ходил вдоль этого побережья между 1661 и 1665 гг.

В море севернее Чукотки, очевидно по расспросам, показан ост­ров — его положение и размеры свидетельствуют, что автор карты имел в виду о. Врангеля. К западу от него помещен огромный «необходимый» (непреодолимый) Шелагский Нос, т. е. мыс, кото­рый нельзя обойти, обрезанный рамкой.

Впервые, также по расспросам, изображен Анадырский Нос (Чукотский п-ов), а к востоку — два крупных населенных острова. Здесь, видимо, объединены сведения об о-вах Диомида и о. Св. Лав­рентия. За проливом далее к востоку помещена «Большая земля», имеющая форму серповидного гористого полуострова, обрезанного на севере рамкой (север на карте находится внизу).

Надпись не оставляет ни малейшего сомнения, что изображена часть Северной Америки: «а лес на ней сосняк и листвяк [лиственница], ельник и березняк...»— Чукотский п-ов, как известно, безлесен, а на Аляске растут деревья.

Присоединение Камчатки

Во второй половине XVII в. русские, укрепившись в Нижне- колымске и Анадырском остроге, неоднократно совершали далекие походы в земли коряков, так как к этому времени землепроходцы располагали расспросными сведениями о южных реках и их про­мысловых богатствах. Весной 1657 г. с р. Колымы вверх по р. Омо- лону двинулся отряд Федора Алексеевича Чукичева. В верховьях р. Гижиги он заложил зимовье, из которого осенью и в начале зимы того же года совершил два похода к вершине Пенжинской губы. Казаки собрали сведения о неясашных коряках, захватили несколь­ко аманатов и вернулись в зимовье.

От прибывших летом 1658 г. на Гижигу коряков-ходатаев (они просили об отсрочке платежа ясака) Ф. Чукичев узнал о якобы богатых залежах моржовой кости и дважды — в 1658 и 1659 гг.— направлял на разведку енисейского казака Ивана Ивановича Кам­чатого. По Б. П. Полевому, тот, вероятно, прошел западным бере­гом Камчатки до р. Лесной, впадающей в залив Шелихова у 59°30/ с. ш. и по р. Караге достиг Карагинского залива. Моржовой кости И. Камчатой не нашел, но в поисках неясашных иноземцев собрал сведения о крупной реке где-то на юге. Ф. Чукичев, полу­чивший эти известия от вернувшегося в зимовье И. Камчатого, возвратился на Колыму и убедил начальство снова направить его на р. Гижигу. Во главе отряда из 12 человек, включая И. Камчатого, с Гижиги он перешел на Пенжину и — неизвестно каким путем — проследовал на юг, на реку, нареченную впоследствии Камчаткой*. Зиму 1660/61 гг. они, видимо, провели здесь и вернулись на р. Ги­жигу. Первооткрыватели внутренних районов Камчатского п-ова были убиты в 1661 г. восставшими юкагирами.

1По утверждению ительменов, это название, позднее распространенное на весь полуостров, возникло только после появления здесь русских землепроходцев — сами камчадалы имена людей географическим объектам не присваивают.

В 60-х гг.

XVII в. поход из Анадырского острога в верховья р. Камчатки (не выяснено, правда, каким маршрутом) совершил ка­зачий десятник Иван Меркуръевич Рубец (Бакшеев), в 1663— 1666 гг. занимавший (с перерывами) должность приказчика Анадыр­ского острога. Очевидно, по его данным на общем чертеже Сибири, составленном в 1684 г., течение реки показано достаточно реалисти­чно.

В 1691 г. в Анадырском остроге якутский казак Лука Семенович Старицын, по прозвищу Морозко, собрал большую «ватажку» (57 человек) для торговли и соболиного промысла. «По нем вторый человек» был Иван Васильевич Голыгин. Они посетили «сидячих» коряков северо-западного, а может быть, даже северо-восточного побережья Камчатки и к весне 1692 г. вернулись в острог. В 1693— 1694 гг. Л. Морозко и И. Голыгин с 20 казаками совершили новый камчатский поход, и «не дойдя до Камчатки-реки один день», по­строили зимовье — первое русское поселение на полуострове. С их слов, не позднее 1696 г. была составлена «скаска», в которой, между прочим, дается первое дошедшее до нас описание камчадалов (ительменов)[XXVII]: «Железо у них не родится, и руды плавить не уме­ют. А остроги имеют пространны. А жилища... имеют в тех остро­гах — зимою в земли, а летом... над теми же зимними юртами на­верху на столбах, подобны лабазам... А промежду теми острогами... ходу дни по два и по три и по пяти и шести дней... Иноземцы [коряки] оленные называются, у коих олени есть. А у которых оле­ни нет, и те называются иноземцы сидячи... Оленные же честнейши почитаются...»

Походы Атласова на Камчатку

Вторичное открытие Камчатки совершил в самом конце XVII в. новый приказчик Анадырского острога якутский казак Владимир Владимирович Атласов. Он был послан в 1695 г. из Якутска в Ана­дырский острог с сотней казаков собирать ясак с местных коряков и юкагиров. Уже в следующем году он отправил на юг к примор­ским корякам небольшой отряд (16 человек) под командой Л. Мо­розко. Тот проник, однако, гораздо дальше на юго-запад, на п-ов Камчатка, и дошел до р.

Тигиль, впадающей в Охотское море, где нашел первый камчадальский поселок. «Погромив» его, Л. Морозко вернулся на р. Анадырь.

В начале 1697 г. в зимний поход против камчадалов выступил на оленях сам В. Атласов с отрядом в 125 человек, наполовину рус­ских, наполовину юкагиров. Он прошел по восточному берегу Пен­жинской губы до 60° с. ш. и повернул на восток «через высокую гору» (южная часть Корякского нагорья), к устью одной из рек, впадающих в Олюторский залив Берингова моря, где обложил яса-

ком (олюторских) коряков. Группу людей под начальством Л. Морозно В. Атласов послал на юг вдоль Тихоокеанского берега Камчатки, сам вернулся к Охотскому морю и двинулся вдоль западного берега полу­острова. Часть юкагиров из его отряда восстала. Более 30 рус­ских, в том числе сам коман­дир, были ранены, пятеро уби­ты. Тогда В. Атласов вызвал к себе людей Л. Морозно и с их помощью отбился от восстав-, ших.

Соединенный отряд пошел вверх по р. Тигиль до Средин­ного хребта, перевалил его и проник на р. Камчатку в районе Ключевской Сопки. По сообще­нию В. Атласова, камчадалы, с которыми он здесь впервые встретился, «одежду носят со­болью, и лисью, и оленыо. а пушат то платье собаками.

А юрты у них зимние земляные, а летние на столбах вышиною от земли сажейи по три, намощено досками и покрыто еловым корьем, а ходят в те юрты по лестницам. И юрты от юрт поблизку, а в одном месте юрт ста [сотни] по два и по три и по четыре. А питают­ся рыбою и зверем; а едят рыбу сырую, мерзлую. А в зиму рыбу за­пасают сырую: кладут в ямы и засыпают землею, и та рыба изноет. И тое рыбу вынимая, кладут в колоды, наливают водою, и разжег­ши каменья, кладут в те колоды и воду нагревают, и ту рыбу с той водой размешивают, и пьют. А от тое рыбы исходит смрадный дух... А ружья у них — луки усовые китовые, стрелы каменные и костяные, а железа у них не родится».

Жители рассказали В. Атласову, что с той же р.

Камчатки к ним приходят другие камчадалы, убивают их и грабят, и предлага­ли вместе с русскими пойти на них и «смирить, чтобы они жили в совете». Люди В. Атласова и камчадалы сели в струги и поплыли вниз по р. Камчатке, долина которой была тогда густо населена: «А как плыли по Камчатке — по обе стороны реки иноземцев го­раздо много, посады великие». Через три дня союзники подошли к острогам камчадалов, отказавшихся платить ясак; там стояло более 400 юрт. «И он-де Володимер с служилыми людьми их, кам­чадалов, громили и небольших людей побили и посады их выжгли».

Вниз по р. Камчатке к морю Атласов послал на разведку одного казака, и тот насчитал от устья р. Еловки до моря — на участке около 150 км — 160 острогов. Атласов говорит, что в каждом остроге

Камчатские балаганы и юрта (по С, Крашенинникову)

живут 150—200 человек в одной или двух зимних юртах. (Зимой камчадалы жили в больших родовых землянках.) «Летние юрты около острогов на столбах — у всякого человека своя юрта». Долина нижней Камчатки во время похода была сравнительно густо населе­на: расстояние от одного великого «посада» до другого часто состав­ляло меньше 1 км. В низовьях Камчатки жило, по самому скром­ному подсчету, около 25 тыс. человек[XXVIII]. «А от устья идти верх по Камчатке-реке неделю, есть гора — подобна хлебному скирду, вели­ка и гораздо высока, а другая близ ее ж — подобна сенному стогу и высока гораздо: из нее днем идет дым, а ночью искры и зарево». Это первое известие о двух крупнейших вулканах Камчатки — Клю­чевской Сопке и Толбачике — и вообще о камчатских вулканах.

Собрав сведения о низовьях р. Камчатки, Атласов повернул об­ратно. За перевалом через Срединный хребет он начал преследо­вать оленных коряков, которые угнали его оленей, и застиг их у самого Охотского моря. «И бились день и ночь, и... их коряков чело­век ста с полторы убили, и олени отбили, и тем питались. А иные коряки разбежались по лесам». Тогда Атласов снова повернул на юг и шел шесть недель вдоль западного берега Камчатки, собирая со встречных камчадалов ясак «ласкою и приветом». Еще дальше на юге русские встретили первых «курильских мужиков [айны| —

шесть острогов, а людей в них многое число...». Казаки взяли один острог «и курилов человек шестьдесят, которые были в остроге и противились — нобили всех», но других не трогали: оказалось, что у айнов «никакого живота [имущества] нет и ясак взять нечего; а со­болей и лисиц в их земле гораздо много, только они их не промыш­ляют, потому что от них соболи и лисицы никуда нейдут», т. е. их некому продавать.

Атласов находился всего в 100 км от южной оконечности Кам­чатки. Но, по словам камчадалов, дальше к югу «по рекам людей есть гораздо много», а у русских порох и свинец были на исходе. И отряд вернулся в Анадырский острог, а оттуда поздней весной 1700 г.— в Якутск. За пять лет (1695--1700) В. Атласов прошел больше 11 тыс. км.

В Верхнекамчатском острожке В. Атласов оставил 15 казаков во главе с Потопом Сернжовым, человеком осторожным и не жадным, который мирно торговал с камчадалами и не собирал ясака. Он провел среди них три года, но после смены, на обратном пути в Анадырский острог, он и его люди были убиты восставшими ко­ряками.

Сам В. Атласов из Якутска отправился с докладом в Москву. По пути, в Тобольске, свои материалы он показал С. У. Ремезову, соста­вившему с его помощью один из детальных чертежей п-ова Камчатка. В Москве В. Атласов прожил с конца января по февраль 1701 г. и представил ряд «скасок», полностью или частично опубликованных несколько раз. Они содержали первые сведения о рельефе и климате Камчатки, о се флоре и фауне, о морях, омывающих полуостров, и об их ледовом режиме. В «скасках» В. Атласов сообщил некоторые данные о Курильских о-вах, довольно обстоятельные известия о Япо­нии и краткую информацию о «Большой Земле» (Северо-Западной Америке).

Он дал также детальную этнографическую характеристику насе­ления Камчатки. «Человек малообразованный, он... обладал недю­жинным умом и большой наблюдательностью, и показания его... [ «скаски» ]... заключают массу ценнейших этнографических и гео­графических данных. Ни один из сибирских землепроходцев XVII и начала XVHI веков... пе дает таких содержательных отчетов» (Л. Берг).

В Москве В. Атласова назначили казачьим головой и снова по­слали па Камчатку. По дороге, на Апгаре, он захватил товары умерше­го русского купца. Если не знать всех обстоятельств, к этому случаю можно было бы применить слово «грабеж». Однако в действительно­сти В. Атласов забрал товаров, составив их опись, только на 100 руб. - ровно на ту сумму, которая была предоставлена ему руководством Сибирского приказа в награду за поход па Камчатку. Наследники по­дали жалобу, и «камчатского Ермака», как назвал его А. С. Пушкин, после допроса под присмотром пристава направили на р. Лену для возвращения товаров, распроданных им с выгодой для себя. Через несколько лет, после благополучного завершения следствия, В. Атла­сову оставили тот же ранг казачьего головы.

Езда на собаках (no С. Крашенинникову)

В те времена еще несколько групп казаков и «охочих людей» про­никли на Камчатку, построили там Болыперецкий и Нижнекамчат­ский остроги, грабили и убивали камчадалов. В 1706 г. приказчик Василий Колесов послал в «Курильскую землю», т. е. южную часть Камчатки, Михаила Наседкина с50 казаками для усмирения «немир­ных иноземцев». Тот двинулся на юг на собаках, но не дошел до «Носа земли», т. е. до мыса Лопатка, а послал туда разведчиков. Они сообщи­ли, что на мысу, «за переливами» (проливами), видна в море земля, «а проведывать-де той земли не на чем, судов морских и судовых при­пасов нет, и взять негде».

Когда сведения о камчатских бесчинствах достигли Москвы, В. Атласова послали приказчиком на Камчатку: наводить там порядок и «прежние вины заслуживать». Ему предоставлялась полная власть над казаками. Под угрозой смертной казни ему велено действовать «против иноземцев лаской и приветом» и обид никому не чинить. Но В. Атласов не добрался еще и до Анадырского острога, как на него посыпались доносы: казаки жаловались на его самовластие и жесто­кость.

На Камчатку он прибыл в июле 1707 г. А в декабре казаки, при­выкшие к вольной жизни, взбунтовались, отрешили его от власти, вы­брали нового начальника и, чтобы оправдаться, послали в Якутск но­вые челобитные с жалобами на обиды со стороны Атласова и преступ­ления, якобы совершенные им. Бунтовщики посадили Атласова в «казенку» (тюрьму), а имущество его отобрали в казну. Атласов бе-

Нижнекамчатский острог (по С. Крашенинникову)

жал из тюрьмы и явился в Нижнекамчатск. Он потребовал от местного приказчика сдачи ему начальства над острогом; тот отказался, но оставил Атласова на воле.

Между тем якутский воевода, сообщив в Москву о дорожных жало­бах на Атласова, направил в 1709 г. на Камчатку приказчиком Петра Чирикова с отрядом в 50 человек. В пути П. Чириков потерял в стыч­ках с коряками 13 казаков и военные припасы. Прибыв на Камчатку, он послал на р. Большую 40 казаков для усмирения южных камчада­лов. Но те большими силами напали на русских; восемь человек было убито, остальные почти все ранены. Целый месяц они сидели в осаде и с трудом спаслись бегством. Сам П. Чириков с 50 казаками усмирил восточных камчадалов и снова наложил на них ясак. К осени 1710 г. из Якутска прибыл на смену П. Чирикова Осип Миронович Липин с отрядом в 40 человек.

На Камчатке оказалось сразу три приказчика: В. Атласов, фор мально еще не отрешенный от должности, П. Чириков и вновь на­значенный О. Липин. Чириков сдал Липину Верхнекамчатск, а сам в октябре поплыл на лодках со своими людьми в Нижнекамчатск, где хотел перезимовать. Липин в декабре также по делам прибыл в Ниж­некамчатск.

В январе 1711 г. оба возвращались в Верхнекамчатск. По дороге взбунтовавшиеся казаки убили Липина. П. Чирикову они дали время покаяться, а сами бросились в Нижнекамчатск, чтобы убить Атласова. «Не доехав за полверсты, отправили они трех казаков к нему с пись­мом, предписав им убить его, когда станет он его читать... Но они за­стали его спящим и зарезали. Так погиб камчатский Ермак!.. Бунтов­щики вступили в острог... расхитили пожитки убитых приказчиков... выбрали атаманом Анциферова, Козыревского есаулом, с Тигиля при­везли пожитки Атласова... расхитили съестные припасы, паруса и снасти, заготовленные для морского пути от Миронова [Липина | и уехали в Верхний острог, а Чирикова бросили скованного в пролуб [прорубь], марта 20-го 1711 года» (А. С. Пушкин). По Б. П. Полево­му, казаки явились к В. Атласову ночью; он наклонился к свече, чтобы прочитать принесенную ими фальшивую грамоту, и получил удар ножом в спину.

Козыревский и открытие северных Курильских островов

Даниил Яковлевич Анциферов и Иван Петрович Козыревский, имевшие лишь косвенное отношение к убийству В. Атласова (со­хранилось, в частности, свидетельство его сына Ивана), завершили дело В. Атласова, дойдя в августе 1711 г. до южной оконечности Камчатки. А от «носа» через «переливы» они переправились на не­больших судах и камчадальских байдарах на самый северный из Курильских о-вов — Шумшу. Там, как и на юге Камчатки, жило смешанное население—потомки камчадалов и «мохнатых людей», т. е. айнов. Русские называли этих метисов ближними Курилами, в отличие от дальних курилов или «мохнатых», чистокровных айнов. Д. Анциферов и И. Козыревский утверждали, будто «курильские мужики», известные своим миролюбием, вступили с ними в бой, будто «они к бою ратному досужи и из всех иноземцев бойчивее, которые живут от Анадырского [Анадыря] до Камчатского Носу». Так первооткрыватели Курильских о-вов оправдывали убийство нескольких десятков курильцев.

Собрать ясак на Шумшу не удалось: «На том их острову,— до­носили завоеватели, — соболей и лисиц не живет, и бобрового про­мыслу и привалу не бывает, и промышляют они нерпу. А одежду на себе имеют от нерпичьих кож и от птичьего пера».

Анциферов и Козыревский приписывали себе также посещение второго к югу Курильского острова — Парамушир (они представили карту Шумшу и Парамушира), но ясака и там не собрали, так как местные жители будто бы заявляли, что соболей и лисиц не про­мышляют, а «бобры испроданы иной земли иноземцам» (японцам). Но третий участник бунта против Атласова, Григорий Переломов, также ходивший в поход на Курильские о-ва, позднее под пыткой сознался, что они дали ложное показание, на «другом морском ост­рову» не побывали, «написали в челобитной и в чертеже своем ложно».

Тогда же на Камчатку прибыл новый приказчик, Василий Се­вастьянов, Анциферов сам приехал к нему в Нижнекамчатск с ясач­ной казной, собранной на р. Большой. В. Севастьянов не решился отдать его под суд, а отправил назад в Большерецк сборщиком ясака. В феврале 1712 г. Д. Анциферов был переправлен на восток, на р. Авачу. «Узнав о его скором прибытии... устроили они [камча­далы] пространный балаган с тайными тройными подъемными две­рями. Они приняли его с честью, лаской и обещаниями; дали ему несколько аманатов из лучших своих людей и отвели ему балаган. На другую ночь они сожгли его. Перед зажжением балагана они приподняли двери и звали своих аманатов, дабы те поскорее по- бросалис.ь вон. Несчастные отвечали, что они скованы и не могут трогаться, но приказывали своим товарищам жечь балаган и их не считать, только бы сгорели казаки» (А. С. Пушкин). По сообщению же И. Козыревского, Д. Анциферов был убит в походе на р. Авачу.

Подавил казачий бунт В. Колесов, вторично назначенный на Камчатку. Одних участников тройного убийства он казнил, других приказал бить кнутом; Козыревского же помиловал «за его служ­бы», т. е. заслуги: В. Колесов пощадил его так же и потому, что на­деялся получить от него новую карту «переливов» и островов за «носовой землицей». В 1712 г. Козыревский составил чертеж «Кам­чадальской земли» и Курильских о-вов — это была первая карта архипелага — чертеж 1711 г. не сохранился. Летом 1713 г. И. Козы­ревский отправился из Болыперецка на судах с отрядом из 55 рус­ских и 11 камчадалов с пушками и огнестрельным оружием «для проведывания от Камчатского Носу за переливами морских остро­вов и Апопского государства». Лоцманом (вожем) в этой экспеди­ции шел пленный японец. На этот раз Козыревский действительно посетил о. Парамушир. Там, по его словам, русские выдержали бой с Курилами, которые были «зело жестоки», одеты в «куляки» (панци­ри), вооружены саблями, копьями, луками со стрелами. Произошел ли бой — неизвестно, но добычу казаки взяли. Какую-то долю ее Ко­зыревский представил В. Колесову, но, вероятно, утаил большую часть: выяснено, что позднее камчатский приказчик «вымучил» у него много ценных вещей. От Козыревского он получил также корабельный журнал и описание всех Курильских о-вов, составлен­ное но расспросным сведениям,—первые достоверные материалы о географическом положении гряды.

В 1717 г. И. Козыревский постригся в монахи и принял имя Игнатия. Возможно, что он занимался «просвещением» (обраще­нием в православие) камчадалов, так как до 1720 г. жил на Камчат­ке. За «возмутительные речи»[XXIX] его отправили под караулом в Якутск, но ему удалось оправдаться и занять высокую должность в Якутском монастыре. Через четыре года Козыревского опять по­садили в тюрьму, но он вскоре бежал из-под стражи. Затем он по­дал якутскому воеводе заявление, будто знает путь в Японию, и требовал, чтобы его для показаний отправили в Москву. Получив отказ, летом 1726 г. он встретился с В. Берингом и безуспешно просил принять его на службу для плавания в Японию. Козырев ский передал В. Берингу подробный чертеж Курильских о-вов и записку, в которой указывались метеорологические условия в про­ливах в различные времена года и расстояния между островами. Через два года Козыревский построил в Якутске, вероятно на монастырский счет, судно, предназначавшееся для разведки земель, расположенных якобы севернее устья, или для поисков землиц к востоку и сбора ясака с «немирных иноземцев». Но его постигла не­удача: на нижней Лене в конце мая 1729 г. льды раздавили судно.

В 1730 г. И. Козыревский появился в Москве: по его челобитной Сенат выделил 500 руб. на христианизацию камчадалов; инициатор',

Охотский порт (по С. Крашен и н п икону)

возведенный в сан иеромонаха, начал подготовку к отъезду. В офи­циальной петербургской газете появилась статья, восхваляющая его действия на Камчатке и его открытия. Вероятно, он сам позаботился о ее напечатании. Но нашлись люди, вспомнившие о нем, как об участнике бунта против Атласова. До прибытия документов из Си­бири его заключили в тюрьму, где он и умер 2 декабря 1734 г.

Организация судоходства на Охотском море и открытие центральной группы Курильских островов

После присоединения Камчатки к России возник вопрос об орга­низации морского сообщения между полуостровом и Охотском. Для этого 23 мая 1714 г. в Охотск прибыла экспедиция Кузьмы Соко­лова. Под его командой находилось 27 человек — казаки, матросы и рабочие во главе с корабельным мастером Яковом Невейцыным, который руководил постройкой.подии поморского типа, судна «удоб­ного и крепкого», длиной 17 м и шириной 6 м. В июне 1716 г. после первой неудачной попытки кормчий Никифор Моисеевич Треска повел лодию вдоль берега до устья Тигиля и обследовал западное побережье Камчатки от 58 до 55° с. ш. Здесь люди 14. Соколова перезимовали, а в мае 1717 г. лодия перешла в открытое море до Тауйской губы, а оттуда вдоль берега до Охотска, куда прибыла 8 июля.

После экспедиции К. Соколова плавания между Охотском и Камчаткой стали обычным делом. Лодия же стала своеобразной школой охотского мореходства: в 1719 г. Н. Треска совершил на ней первое плавание через Охотское море к Курильским о-вам, по­сетив о. Уруп, из команды ее вышли опытные моряки, участники ряда позднейших экспедиций, исследователи Охотского и Берингова морей, ходившие на север до Берингова пролива и на юг до Японии.

<< | >>
Источник: Магидович И.П., Магидович В.И.. Очерки по истории географических открытий. В 5-ти т. /Редколлегия: В. С. Преображенский и др. Т. 3. Геогра­фические открытия и исследования нового времени (середи­на XVII—XVIII в.).—3-є изд., перераб. и доп,—М.: Про­свещение,1984.—319 с., ил., карт.. 1984

Еще по теме Глава 6 ИССЛЕДОВАНИЕ БАССЕЙНА АНАДЫРЯ, ПРИСОЕДИНЕНИЕ КАМЧАТКИ И ОТКРЫТИЕ КУРИЛЬСКИХ ОСТРОВОВ:

  1. Магидович И.П., Магидович В.И.. Очерки по истории географических открытий. В 5-ти т. /Редколлегия: В. С. Преображенский и др. Т. 3. Геогра­фические открытия и исследования нового времени (середи­на XVII—XVIII в.).—3-є изд., перераб. и доп,—М.: Про­свещение,1984.—319 с., ил., карт., 1984
  2. Магидович И.П., Магидович В.И.. Очерки по истории географических открытий. В 5-ти т. /Редкол.: В. С. Преображенский (пред.) и др. Т. 4. Географи­ческие открытия и исследования нового времени (XIX — на­чало XX в.).— 3-є изд., перераб. и доп,— М.: Просвещение,1985.— 335 с., ил„ карт., 1985
  3. Магидович И.П., Магидович В.И.. Очерки по истории географических открытий. В 5-ти т. Т. 2. Великие географические открытия (конец XV — середина XVII в.).—3-є изд., перераб. и доп. — М.: Просвещение,1983.— 399 с., ил., карт., 1983
  4. И.П. МАГИДОВИЧ, В.И. МАГИДОВИЧ. ОЧЕРКИ ПО ИСТОРИИ ГЕОГРАФИЧЕСКИХ ОТКРЫТИЙ Том 5 Новейшие географические открытия и исследования (1917–1985 гг.) М.: Просвещение, 1986. — 305 с.,
  5. Магидович И.П., Магидович В.И.. Очерки по истории географических открытий: В 5-ти т. Т. 1 Географические открытия народов Древнего мира и средневе ковья (до плаваний Колумба).—3-є изд., перераб. и доп.—М Просвещение,1982.—288 с., ил., карт., 1982
  6. ГЛАВА 3. ЧИСЛЕННЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ
  7. ГЛАВА 1. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ ФЕНОМЕНА МЕДИАНОМИНАЦИИ
  8. ГЛАВА 1. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИССЛЕДОВАНИЯ СЛАВЯНИЗМОВ В ПОЭЗИИ П.А. ВЯЗЕМСКОГО
  9. ГЛАВА 1. СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ МЕТОДОВ ИССЛЕДОВАНИЙ ОГРАЖДАЮЩИХ КОНСТРУКЦИЙ ЗДАНИЙ
  10. ГЛАВА 2. МЕТОДЫ СОЗДАНИЯ И ИССЛЕДОВАНИЯ НАНОСТРУК- ТУРИРОВАННЫХ ЭЛЕМЕНТОВ И ТОКОНЕСУЩИХ МАСС
  11. Глава 5. ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ ОГРАЖДАЮЩИХ КОНСТРУКЦИЙ ИЗ МАТЕРИАЛОВ С ВЫСОКИМИ ОТРАЖАТЕЛЬНЫМИ СВОЙСТВАМИ
  12. Методики исследования
  13. ГЛАВА 1. ОБЗОР СУЩЕСТВУЮЩЕЙ ЛИТЕРАТУРЫ
  14. ГЛАВА 3. КОММУНИКАТИВНАЯ ЭФФЕКТИВНОСТЬ СОВРЕМЕННОЙ МЕДИАНОМИНАЦИИ
  15. ГЛАВА 4. ТВЕРДОФАЗНЫЙ ИСТОЧНИК ЭЛЕКТРИЧЕСКОЙ ЭНЕРГИИ
  16. Общая характеристика исследования
  17. Основные результаты и выводы исследования