<<
>>

Глава 17 АРКТИЧЕСКИЕ ЭКСПЕДИЦИИ XVIII ВЕКА

Ханс Эгеде, вторичная колонизация Гренландии и исследование

ее восточного побережья

«В противоположность той удивительной энер­гии, которую обнаружили русские при исследовании северного прибрежья Азии, открытия северо-запада арктической полосы шли чрезвычайно медленно», — писал крупнейший немецкий историк Арктики XIX в.

Ф. Гельвалъд.

В XVII в. известны по крайней мере десять скандинавских экспе­диций к гренландским берегам. Датские корабли под командой англичан (Джон Найт, Джеймс Холл и другие) или датчан (Годше Линденов, Давид Данел) при этом доходили вдоль Западной Грен­ландии до 69° с. ш. и вдоль восточной до 65°30'. Моряки высажива­лись на берег, иные даже захватывали двух-трех эскимосов и при­возили их в Данию, но дело этим и ограничивалось.

Во второй половине XVII в. Гренландское море к западу от Шпицбергена стало часто посещаться китобоями, в том числе гол­ландцами. Один из них, Гел Хамке, открыл на 74° с. ш. у восточного берега Гренландии обширную бухту Гель-Хамкес. В 1655 г. Рейс обна­ружил близ 73° с. ш. о. Бонтеку, а в 1671 г. Ламберт за 79° с. ш. нанес на карту Землю Ламберта.

В 1721 г. Норвежская торговая компания, организованная в горо­де Бергене, послала в Гренландию священника-миссионера Ханса Эгеде, родом с Лофотенских о-вов. С ним отправились и его семья и несколько других норвежцев. X. Эгеде высадился на островок у юго- западного побережья Гренландии (на 64° с. ш.) и основал там первый (после погибших норманнских) европейский поселок. В 1728 г. он был перенесен на берег Гренландии и под названием Готхоб стал центром датской колонии и основной базой дальнейшего исследова­ния Гренландии и Баффиновой Земли. Местные эскимосы не прояв­ляли враждебности к пришельцам, и X. Эгеде начал распростра­нять среди них христианство. Он провел в Юго-Западной Гренлан­дии пятнадцать лет, а после смерти жены вернулся в Европу (1736), в Копенгаген, где стал первым учителем эскимосского языка.

В 1737 г. он составил карту Южной Гренландии между 60 и 67° с. ш. Наибольшей достоверностью отличается изображение за­падного побережья, осмотренного X. Эгеде в летние периоды 1723 и 1724 гг. В книге «Естественная история Гренландии», опубликован-

Эскиз карты южной Гренландии Г. Эгеде, 1739 г.

ной в 1741 г., он дал первое опи­сание южной части острова и быта эскимосов, базирующее­ся не на беглых впечатлениях, а на многолетних наблюдениях. Новые колонисты к середи­не XVIII в. знали только юго- западное побережье Гренлан­дии до залива Диско, на бере­гах которого датская фирма Якоба Северина основала два промысловых поселка. В 1751 — 1752 гг. датская торгово-про­мысловая экспедиция Педера Валле исследовала юго-восточ­ное побережье острова и пыта­лась подняться на север вдоль восточного берега. П. Валле на­деялся найти там остатки древних норманнских поселений, но в его распоряжении имелся лишь эскимосский умиак — большая грузовая лодка с открытым верхом, где гребут только женщины. В команде Валле были четыре женщины-гребца и двое мужчин, поэтому он не дошел даже до 61° с. ш. и из-за тяжелых льдов вернулся обратно.

Вторую попытку ознакомиться с Восточной Гренландией со сто­роны Исландии совершил в 1768 г. Кристиан Эгеде, внук «апостола Гренландии». В середине августа у 64° с. ш. он увидел глубокий и широкий фьорд, окруженный ледяными горами. Девять дней он пытался пробиться через широкую полосу прибрежного льда, чтобы подойти к берегу, но вынужден был отступить из-за шторма, во время которого льды повредили его судно, и он вернулся в Исландию.

То, что не удалось сделать скандинавскому мореходу, совершил через десять лет русский кормщик-помор Павков. Около 1797 г., на­правляясь на промыслы от Мурманского берега к Груманту (Шпиц­бергену), он был отнесен ветрами и течением далеко на запад. Пос­ле долгого плавания он увидел землю. Пробравшись сквозь льды, Пав­ков проник «в реку или узкий пролив», по которому прошел более 30 км.

На берегах пролива он увидел следы людей, в частности кляп­цы (капканы) для ловли зверей. Затем Павков благополучно вышел обратно через льды в свободное море и достиг Груманта. Приведен­ные выше детали, несомненно, свидетельствуют, что он побывал на восточном берегу Гренландии. Люди, следы которых он видел,— эскимосы.

Экспедиция Василия Чичагова

В 1763 г. М. В. Ломоносов разработал план освоения кратчайше­го морского пути от Северной Европы в Тихий океан. Он предпола­гал, что летом в 500—700 верстах от берегов Ледовитый океан свобо­ден от тяжелых льдов и суда могут пройти от Шпицбергена к Кам­

чатке через Полярный бассейн и Берингов пролив. По инициативе М. В. Ломоносова в 1764 г. была организована секретная правитель­ственная «Экспедиция о возобновлении китовых и других звериных и рыбных промыслов». Ее начальником назначили военного моряка капитана I ранга Василия Яковлевича Чичагова, получившего зада­ние «учинить поиск морского проходу Северным океаном в Камчат­ку». Предполагалось, что она встретится в Тихом океане с другой секретной экспедицией— П. К. Креницына (см. ниже). Летом 1764 г. в Архангельске начали строить три судна для полярного пла­вания. Командирами их, кроме В. Чичагова, были назначены Васи­лий Бабаев и Никифор Панов.

В начале мая 1765 г. все три судна вышли из Колы на северо- запад. Пройдя западнее Шпицбергена, они достигли 23 июля 80°26' с. ш., дальше пробиться через льды не смогли и повернули в Архангельск. Летом 1766 г. В. Чичагов повторил попытку пройти через Полярный бассейн в Тихий океан. Тем же путем 18 июля 1766 г. он достиг 80°30' с. ш., но опять вынужден был отступить пе­ред непроходимыми льдами. «...С морской точки зрения обе экспеди­ции В. Чичагова были проведены безукоризненно. Три парусных корабля среди льдов, в штормах и туманах все время держались вместе. Что же касается маршрута, предложенного В. Чичагову, то теперь мы знаем, что задача, поставленная ему Ломоносовым, невы­полнима» (Н. Зубов). Действительно, пройти через Полярный бас­сейн так и не удалось не только парусным судам, но даже современ­ным дизель-электроходам; это оказалось под силу лишь атомному ледоколу «Арктика», 17 августа 1977 г.

достигшему Северного по­люса.

Открытие Новосибирских островов

Летом 1690 г. в качестве приказчика на Колыму был послан сын боярский Максим Мухоплев (Мухоплеев). От устья Лены на коче он направился на восток и на третий день плавания усмотрел пус­тынный остров, лишенный растительности. Высадившись на нем, М. Мухоплев обнаружил множество крестов — красноречивое сви­детельство посещения острова русскими мореходами задолго до 1690 г. Впервые этот остров, названный «о. Крестовым», появляется на чертеже С. Ремезова (1698) —о. Столбовой наших карт, самый западный из Ляховских о-вов.

Летом 1710 г. якутский казак Яков Андреевич Пермяков, промыш­лявший в Ледовитом океане от Лены до Колымы, видел в море два острова: один — против Святого Носа (мыс к северо-востоку от Яны), другой — против устья Колымы. С 1711 г. розыском новых островов занялся по приказу якутского воеводы Меркурий Вагин с десятью казаками, в том числе вож (лоцман) Я. Пермяков. В марте 1712 г. отряд М. Вагина, к которому присоединилось несколько про­мышленников, вышел на нартах, запряженных собаками, из Усть- Янска к морю. От Святого Носа Я. Пермяков провел отряд через по­крытый прочным льдом пролив прямо на север на необитаемый

«Ближний» остров, где было много диких оленей, волков и пес­цов,— один из южных Новосибирских о-вов, позднее названный Большим Ляховским. А с него казаки увидели в море другую землю, очевидно о. Малый Ляховский. Но перейти на него на нартах было опасно, так как приближалось лето, к тому же подошли к концу съестные припасы, и М. Вагин по льду вернулся с отрядом на мате­рик, к Святому Носу. Зимой казаки голодали. М. Вагин собирался снова начать поиски «великого острова», о котором грезили земле­проходцы, начиная с М. Стадухина. Но когда его казаки узнали об этом намерении, против него составился заговор. Пятеро заговорщи­ков напали на М. Вагина с сыном и на Я. Пермякова, когда они ловили рыбу на Носе, вдали от лагеря, и убили всех троих, а вернувшись в лагерь, зарезали одного промышленника, но пощадили двух других.

Те их и выдали после возвращения в Усть-Янск. Убийцы были при­говорены к смертной казни, но двоим из них виселицу заменили на­казанием кнутом. В честь трагически погибшего Меркурия Вагина место убийства — длинная коса, отделяющая Омуляхскую губу от Восточно-Сибирского моря,— названо Меркушиной Стрелкой.

Зимой 1759/60 г. якут Этерикан, промышленник с низовьев Лены, открыл богатейшие залежи ископаемых остатков мамонтов на «Ближнем» острове. Продвигаясь далее на север, он первый по­сетил «Малый» остров (о. Малый Ляховский), перейдя через про­лив, в 1909 г. названный Этерикан, отделяющий его от «Ближнего».

С середины XVIII в. якутский купец Иван Ляхов промышлял ма­монтовую кость на материке, в тундре, между устьями рр. Анабара и Хатанги. В апреле 1770 г. в поисках мамонтовой кости И. Ляхов по льду перешел от Святого Носа через пролив Дмитрия Лаптева на «Ближний» остров, а от его северо-западной оконечности — на о. «Малый». После возвращения в Якутск купец получил от прави­тельства монопольное право промышлять на посещенных им остро­вах, переименованных в Большой и Малый Ляховские. Они оказа­лись настоящим «кладбищем мамонтов». В 1773 г. И. Ляхов вновь посетил «свои» острова. К северу от о. «Малого» он усмотрел боль­шой «Третий» остров и перешел на него; на зимовку он вернулся на «Ближний». Один из промышленников оставил на «Третьем» мед­ный котел, отчего новооткрытая земля стала называться о. Котель­ным (крупнейший в Новосибирском архипелаге). Весной 1775 г. землемер Степан Хвойное на нартах обошел о. Большой Ляховский и обследовал его внутренние районы. В 1776—1777 гг., по материалам своей описи и по расспросам,С. Хвойнов составил карту Новосибир­ского архипелага, которой пользовались до 20-х гг. XIX в.

Соймонов, Плениснер и «Земля Андреева»

В 30-х гг. XVIII в. Федор Иванович Соймонов занимал высокие правительственные должности, но в 1740 г. был обвинен в участии в заговоре против всесильного временщика при императрице Анне Ивановне Э. Бирона, наказан кнутом и сослан в Сибирь на вечную

каторгу.

Через два года императрица Елизавета приказала освобо­дить его и восстановить в правах, но он добровольно остался в Сибири. В 1753—1757 гг. Ф. Соймонов как ученый-гидрограф руководил сек­ретной Нерчинской экспедицией «для описи Шилки и Амура и по­стройки ботов» с заданием пройти по этим рекам в «Северо-Восточ­ное море до Японии и берегов американских»; затем его назначили сибирским губернатором. На этом посту (1757 — 1762) Ф. Соймонов стал инициатором ряда исследовательских экспедиций в Северном Ледовитом и Тихом океанах.

Одним из подчиненных Ф. Соймонова был Федор Христианович Плениснер, плававший «за живописца» в 1741 — 1742 гг. на «Св. Пет­ре» к Северо-Западной Америке. В 1761 г. Ф. Соймонов направил его в Анадырск начальником, и Ф. Плениснер организовал там сбор ма­териалов о «Большой земле» в Чукотском море. По поручению Ф. Плениснера ученый-чукча Тангитан — Николай Иванович Да­уркин — совершил путешествие по Чукотке. В начале сентября 1763 г. от устья р. Анадыря он прошел берегом на северо-восток, пе­реправился через залив Креста и близ его восточного входного мыса организовал базу. Оттуда в течение осени и зимы 1763/64 г., про­двигаясь от одного жилища чукчей до другого, Н. Дауркин пересек Чукотское нагорье в разных направлениях: на северо-западе он доходил до Чаунской губы, на северо-востоке — до Колючинской. К устью р. Анадыря он вернулся в середине августа 1764 г., побывав на о. Св. Лаврентия. В конце зимы 1765 г. Н. Дауркин составил «скаску» о Чукотке и приложил к ней карту. Оба эти документа были направлены Ф. Плениснеру, собиравшему сведения об остро­вах в Ледовитом и Тихом океанах и об Америке у местных жителей. За служебные провинности в 1772 г. Ф. Плениснера отрешили от должности. В 1777 г. он представил в Академию наук объяснитель­ную записку и интересный чертеж «Чукотской земли». Это была но­вая карта Н. Дауркина, законченная в 1774 г., с уточненной конфи­гурацией побережья Чукотки1 и Северной Америки.

Сержант Степан Андреев по приказу Плениснера в марте—апреле 1763 г. на собаках объехал Медвежьи о-ва[89][90] и дал их беглое описание. С о. Четырехстолбового он заметил на севере синевато-черное пят­но. Вторично посланный туда в апреле 1764 г., С. Андреев с четырь­мя казаками и проводником-юкагиром двинулся с о. Четырехстол­бового на северо-восток. За восемь дней они прошли на собаках по льду не более 120 км и утром 22 апреля обнаружили «щель» — так С. Андреев в своем журнале назвал большую заприпайную полынью Восточно-Сибирского моря, преодолеть которую не смогли. За нею С. Андреев увидел «остров весьма не мал... Гор и стоячего леса на

нем не видно, низменной, одним концом на восток, а другим на за­пад, а в длину так, например, быть имеет верст восемьдесят». Верстах в двадцати от острова они заметили следы «незнакомых людей» на восьми санях с оленьими упряжками и, «будучи малолюдны», по­вернули обратно. На своей карте Ф. Плениснер показал «Землю Андреева» в Восточно-Сибирском море к северо-востоку от Мед­вежьих о-вов, где, как доказано в наше время, никакой земли нет.

В 1769 г. на поиски «Земли Андреева» были посланы прапор­щики-геодезисты Иван Леонтьев, Иван Лысов и Алексей Пушка­рев. В марте—апреле в сопровождении Н. Дауркина они переехали на собаках по льду из Нижнеколымска на Медвежьи о-ва и сделали их сравнительно точную опись. В феврале 1770 г. от о. Четырех­столбового они проехали по льду на северо-восток около 300 км в поисках «Земли Андреева», которую смешивали с «Большой Аме­риканской землей». В феврале 1771 г. они, пройдя по льду около 90 км на восток от Медвежьих о-вов и не найдя земли, повернули на юго-запад — к мысу Большой Баранов.

А в марте И. Леонтьев один проследовал на восток до Чаунской губы. В 1773 г. через Тобольск он направился в Петербург с материалами и составленной им «картой секретному вояжу» (она была опубликована в советское время). Именами трех геодезистов названы три центральных острова группы Медвежьих.

Плавания Шалаурова

Сложный и тяжелый маршрут с Лены на Камчатку через якут­ское бездорожье, горы и бурное Охотское море заставлял возвра­щаться к вопросу о северной морской трасс«> в обход Чукотского п-ова. Эту идею решил воплотить в жизнь промышленник-мореход Никита Павлович Шалауров. Возможно, он знал об экспедиции русских якутских купцов, которые в начале XVIII в. с одной зи­мовкой прошли с Лены на Камчатку через Берингов пролив. Све­дения об этой безвестной экспедиции крайне скудны. Кроме кратко­го упоминания в рапорте М. Шпанберга от 30 декабря 1745 г., со­хранился более «весомый» документ — карта Сибири, опублико­ванная в Амстердаме в 1727 г. На ней, по М. И. Белову, против мыса Дежнева, названного Чукотским Носом, помещена надпись: «Русские, выйдя из Лены и других рек к осту от Лены, прошли здесь на своих судах, направляясь торговать с камчадалами». Начинание Н. Шалаурова поддержали губернские власти: в ноябре 1755 г. ему вручили ордер, определявший научные задачи плава­ния — доказательство возможности прохода из Северного Ледовито­го океана в Тихий, открытие новых островов и земель, а также описание Чукотского п-ова. Для составления карты к экспедиции были прикомандированы «морские служители» Филипп Вертлюгов и Максим Старков.

С самого начала (II. Шалауров отправился в плавание из Якут­ска в конце лета 1757 г.) его стали преследовать неудачи: ему трижды пришлось зимовать — дважды на р. Лене и один раз близ

устья р. Яны; снаряженное на его собственные средства судно едва не сгорело, а приказ о пере­даче в его распоряжение бота «Иркутск» не выполнен. Лишь в конце июля 1761 г. он вышел на своем отремонтированном к тому времени судне в море. Плавание на восток проходило очень медленно: за два месяца экспедиция продвинулась лишь до Святого Носа, где ее остано­вили плотные льды. Всю пер­вую половину сентября судно преодолевало ледовый барьер в проливе Дмитрия Лаптева. Н. Шалауров видел о. Диомида, а на севере усмотрел гористую землю, но идти туда не рискнул. Очевид­но, он видел о. Большой Ляховский. Вскоре удалось выбраться на свободную от льдин воду и 18 сентября достичь устья р. Колымы. Зимовала экспедиция в Нижнеколымске.

Побережье Восточно-Сибирского моря от устья р. Колымы до Шелагского мыса (эскиз восточной части карты Н. Шалаурова, 1762 г.)

21 июня 1762 г. Н. Шалауров предпринял еще одну попытку пробиться на восток, но из-за противного, правда, несильного ветра потерял два месяца у мыса Большой Баранов и лишь в конце августа подошел к Шелагскому мысу. Ф. Вертлюгов и М. Стар­ков выполнили с судна опись побережья моря Лаптевых и Восточ­но-Сибирского моря от устья р. Яны, причем впервые нанесли на карту 600 км береговой линии от мыса Большой Баранов, где за­кончил опись Д. Лаптев, до Шелагского мыса, где видели морских коров. Далее к востоку Н. Шалауров продвинуться не смог: кон­чились продукты, усилились восточные ветры, да и время было позднее. На обратном пути Ф. Вертлюгов и М. Старков засняли всю Чаунскую губу с о. Айон[91]. Подходящего места для зимовки здесь найти не удалось. На Колыму мореходы вернулись 11 сентября.

Неудача не обескуражила Н. Шалаурова: он приехал в Москву, добился решения Сената о финансовой поддержке и возвратился на Колыму. К моменту отплытия Н. Шалауров был уже очень серьезно болен и не смог даже подписаться на своем рапорте Сена­ту; оба съемщика в плавание не пошли.

В середине июля 1764 г. Н. Шалауров вновь отправился морем на восток и, обогнув Шелагский мыс, попал в тяжелые льды, раз­давившие судно у устья р. Веркунь (Пегтымель), которая впадает в море у 174° в. д. Команде удалось выбраться на берег, часть осталась в построенной у реки избушке, другая подалась в верховья р. Пегтымель. Некоторые, вероятно, добрались до устья р. Элькан (Эльхкаквун, притока р. Паляваам), впадающей в вершину Чаун- ской губы. Все группы шалауровцев погибли от голода и холода.

<< | >>
Источник: Магидович И.П., Магидович В.И.. Очерки по истории географических открытий. В 5-ти т. /Редколлегия: В. С. Преображенский и др. Т. 3. Геогра­фические открытия и исследования нового времени (середи­на XVII—XVIII в.).—3-є изд., перераб. и доп,—М.: Про­свещение,1984.—319 с., ил., карт.. 1984

Еще по теме Глава 17 АРКТИЧЕСКИЕ ЭКСПЕДИЦИИ XVIII ВЕКА:

  1. Глава 3. СОЦИОКУЛЬТУРНЫЕ И ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОРИЕНТИРЫ ОБОСНОВАНИЯ ИДЕАЛA ШКОЛЬНОГО УЧИТЕЛЯ В США В НАЧАЛЕ ХХ! ВЕКА
  2. Магидович И.П., Магидович В.И.. Очерки по истории географических открытий. В 5-ти т. /Редколлегия: В. С. Преображенский и др. Т. 3. Геогра­фические открытия и исследования нового времени (середи­на XVII—XVIII в.).—3-є изд., перераб. и доп,—М.: Про­свещение,1984.—319 с., ил., карт., 1984
  3. Стешенко. История государства и права России_V - начало XX века Т.1, 2003
  4. Модернизация представлений о личностных и профессионально важных качествах идеального школьногоучителя в конце ХХ века
  5. АСТАПЕНКО Елена Владимировна. ИДЕАЛ ШКОЛЬНОГО УЧИТЕЛЯ В ТРУДАХ АМЕРИКАНСКИХ МЫСЛИТЕЛЕЙ XX- НАЧАЛА XXI ВЕКА. Диссертация на соискание ученой степени доктора педагогических наук. Тверь 2019, 2019
  6. Астапенко Елена Владимировна. ИДЕАЛ ШКОЛЬНОГО УЧИТЕЛЯ В ТРУДАХ АМЕРИКАНСКИХ МЫСЛИТЕЛЕЙ XX - НАЧАЛА XXI ВЕКА. Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора педагогических наук. Тверь - 2019, 2019
  7. ГЛАВА 3. ЧИСЛЕННЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ
  8. ГЛАВА 1. ОБЗОР СУЩЕСТВУЮЩЕЙ ЛИТЕРАТУРЫ
  9. ГЛАВА 3. КОММУНИКАТИВНАЯ ЭФФЕКТИВНОСТЬ СОВРЕМЕННОЙ МЕДИАНОМИНАЦИИ
  10. ГЛАВА 4. ТВЕРДОФАЗНЫЙ ИСТОЧНИК ЭЛЕКТРИЧЕСКОЙ ЭНЕРГИИ
  11. ГЛАВА 1. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ ФЕНОМЕНА МЕДИАНОМИНАЦИИ
  12. ГЛАВА 2. СЕМАНТИЧЕСКИЕ ТИПЫ И ФУНКЦИИ СЛАВЯНИЗМОВ В ПОЭЗИИ П.А. ВЯЗЕМСКОГО
  13. ГЛАВА 2. КЛАССИФИКАЦИЯ СОВРЕМЕННОЙ МЕДИАНОМИНАЦИИ: ЯЗЫКОВОЙ И ТЕМАТИЧЕСКИЙ АСПЕКТЫ