Глава 5Криминологические факты и теории


введение
Как подтверждают исследования, когда-то и каким-то образом большая часть населения закон нарушает, но задержать удается лишь меньшинство нарушителей. Еще меньшая часть незаконопослушных лиц впоследствии становятся тяжелыми рецидивистами. Настоящая глава посвящена фактам и цифрам, характеризующим преступность, а также обсуждению факторов, которые предположительно влияют на формирование делинквентного поведения. Из всех психиатрических состояний с повторным совершением преступлений чаще других соотносится личностное расстройство, и это не удивительно, так как формированию устойчивой делинквентности и развитию личностных расстройств, представленных правовым термином «психопатическое расстройство» , способствуют одни и те же факторы. В конце главы будет рассмотрена тема воздействия преступления на жертву. В последующих главах будут обсуждаться пути влияния психического расстройства на преступление.
Дефиниции
Преступление определяется как «деяние, которое может повлечь за собой уголовное судопроизводство». Некоторые деяния могут стать уголовно наказуемыми, быть введены в уголовный закон или исключены из него в ходе изменения законодательства. Классическим примером таких изменений является законодательство о гомосексуальных отношениях, согласно которому гомосексуализм не считается преступлением после появления Закона о сексуальных преступлениях 1967 года, в случае согласия обеих сторон, достигших взрослого возраста. Аналогичным образом дети раньше считались ответственными за совершение ими уголовно наказуемых действий, начиная с возраста 8 лег, пока Закон о детях и лицах молодого возраста 1963 года не изменил возраст уголовной ответственности, сдвинув его к 10 годам. Детям в возрасте до 10 лет, совершающим «уголовно наказуемые деяния», не может быть предъявлено обвинение в совершении преступления. К ним применяются гражданские процедуры, а также меры помощи. Общепринято, что дети в возрасте от 10 до 14 лет не считаются ответственными
за совершение деяния, если только это не подтверждено доказательствами. Полная уголовная ответственность наступает в возрасте 14 лет.
Роль намерения в дефиниции преступления и тема ответственности за совершение уголовно наказуемого деяния обсуждаются в главе 2.
Показатели преступности Введение
Преступление может быть совершено, но при этом не замечено другими, например в случае магазинной кражи. Или же кража замечена, но о ней не сообщается официальным властям. Или же сообщение о краже поступает от свидетеля, но при этом не регистрируется полицией, и, таким образом, эта кража не будет включена в полицейскую статистику. Соответственно преступник может быть обнаружен и установлен, а может — и нет, и, в случае обнаружения может быть задержан, а может — и нет (если преступление малозначительно, он может отделаться предупреждением). В случае ареста преступник может быть предупрежден о недопустимости совершения подобных действий или же уголовное преследование может оказаться невозможным по причине недостаточности доказательств. Уголовное преследование также может закончиться ничем. Явно просматривается огромная разница между числом совершенных преступлений и количеством лиц, признанных виновными в их совершении. И действительно, такие расхождения присутствуют на всех уровнях вышеописанной системы. Преступление, сообщение о котором не поступило, считается скрытым (или латентным) пре-ступлением(англ. ЫсЫеп спте). Другие преступления попадают в категории не-раскрытых преступлений, зарегистрированных преступленийили раскрытых пре-ступлений.
Криминологи уже давно заняты обсуждением вопроса о том, растёт ли число совершаемых преступлений или нет. Увеличение количества осуждений судом, сопровождающееся ростом числа сообщенных преступлений, может отражать как снижение толерантности в обществе к проявлениям криминального поведения, так и действительный рост преступности. Исторические исследования свидетель-ствуют, что маятник преступности, похоже, колеблется: так, пик преступности отмечался в конце XVIII века, затем в XIX веке произошло снижение по некоторым параметрам; в начале XX века показатели преступности оставались довольно стабильными, затем 01*мечался постепенный рост в период после Первой ми- розой войны до 30-х годов; далее следовала зона стабильности до 50-х годов. После 50-х годов XX века показатели преступности вновь пошли вверх.
Хорошее представление об общем количестве определенных видов преступлений можно получить из опросов домовладений. Задача таких опросов — выяснить, с какими преступлениями довелось столкнуться лицам, проживающим в этих домах. За период с 1982-го по 1998 год было выполнено семь Британских обследований преступности (БОП) (1). Они выявили значительные расхождения между количеством преступлений, от которых пострадали жители, и количеством преступлений, зафиксированных в полицейской статистике, а также показали отмечаемый опрошенными лицами рост преступности в эти годы. Несмотря на то что процент преступлений, сообщенных в полицию, из года в год растет, многие преступления так и остаются в категории несообщенных. Иногда потерпевшие считают их слишком малозначительными или же не надеются на то, что полиция сможет найти преступников, например в случаях малозначительных берглэри, малозначительных краж и малозначительных нападений. Отмечено также, что люди не всегда сообщают в полицию о некоторых видах преступлений, например об изнасилованиях и домашнем насилии, и это связано с чувством неловкости или же жертвы опасаются применения к ним насилия в будущем.
По данным Британского обследования преступности, в 1997 году в полицию было заявлено лишь о 44% преступлений. Полиция, в свою очередь, официально зарегистрировала лишь 50% заявленных преступлений, и только эта часть попала в статистику преступности. Таким образом, официальная статистика преступности регистрирует лишь четверть всех совершенных преступлений. Другой способ оценки количества скрытых преступлений заключается в сборе заполненных опросников, в которых лица, принадлежащие к различным группам, сообщают о совершенных ими преступлениях. Такие обследования (2) также свидетельствуют о том, что количество официально зарегистрированных преступлений намного ниже количества совершенных, и, естественно, наибольший разрыв отмечается для преступлений малозначительных.
В связи с вышеизложенным очевидно, что если граждане будут чаще сообщать о преступлениях, от которых они пострадали, то цифры полицейской статистики возрастут, в то время как действительных изменений в уровнях преступности не произойдет. Подобным же образом, если полиция начнет регистрировать все преступления, о которых ей сообщают граждане, то это вызовет рост цифр в полицейской статистике преступности без фактических изменений в уровнях пре-ступности.
Уголовная статистика Англии и Уэльса в 50-е годы ежегодно фиксировала 500 ООО преступлений, подлежащих регистрации. В 60-е годы эта цифра возросла до одного миллиона, в 70-е годы — до двух миллионов и достигла своего пика в 1993 году — 5,6 миллиона преступлений. С тех пор ежегодно отмечается некоторое снижение. В 1997 году полиция зарегистрировала 4,6 миллиона преступлений, подлежащих регистрации (3). В основном, снижение общего показателя преступности связано с уменьшением числа корыстных преступлений. В этот же период на 21% возросло количество насильственных преступлений, о которых люди сообщили в полицию. Впервые БОП (1) отметило снижение общего показателя преступности на 14% в период с 1995-го по 1997 год. Общее количество убийств возросло: с 350 в год в 1946-м до 711 — в 1997-м, но эта цифра включает все виды убийств, в том числе смерть в результате терроризма. Нередко считается (особенно в средствах массовой информации), что в последнее время увеличилось количество таких преступлений, как убийство ребенка незнакомым человеком. В то же время уголовная статистика за последние двадцать лет (1976-1996) отмечает, что детей намного чаще убивают известные им лица. Количество таких преступлений составляет в среднем 6-7 в год.
Уровни преступности
Исследования не столько преступлений, сколько преступников подтверждают, что делинквентные акты являются до некоторой степени нормой. Лишь в очень малом количестве случаев делинквентный акт доходит до зала суда. С другой стороны, чем значительнее преступление, тем выше вероятность того, что преступника поймают. Так, если среди магазинных воров задерживается только 8%, то среди лиц, совершивших проникновение в чужое владение со взломом, задерживается 60% преступников. Преступность — это занятие для молодых, и её пик приходится примерно на 17 лет, а затем кривая преступности резко снижается по мере движения к 30-летнему возрасту. В 1997 году 83% преступников, осужденных за совершение преступления или предупрежденных о недопустимости такого поведения, были лицами мужского пола, и 11% из них не достигли возраста 17 лет. Среди лиц, рожденных в 1953 году, к возрасту 34 лет за уголовные преступления были осуждены 34% мужчин и 18% женщин (3).
Женщины совершают преступления значительно реже, чем мужчины. Исследования, основанные на данных самоотчетности, доказывают, что различия не так велики, как это следует из официальной статистики, но это может быть связано с тем, что большая часть женской преступности относится к малозначительным преступлениям. В то же время в период с 1950-го по 1970 год отмечается заметный рост женской преступности, как будто женщины пытаются сравняться с мужчинами. В 1957 году соотношение мужской и женской преступности было 11:1. К 1977-му оно изменилось на 5:1, и в таком виде сохраняется по настоящее время. На 379% возросло количество осуждений судом женщин в возрасте до 17 лет, тогда как в тот же период мужская преступность увеличилась на 148%. Подробно половозрастные корреляции рассмотрены в работе Ки^ег & СШег (4). В 1997-м пик женской преступности впервые пришелся на возраст 18 лет, что соответствует пику мужской преступности (3).
Паттерны преступлений
Самым распространенным преступлением являются кражи. По данным Британского обследования преступности (1), из 16,5 миллиона преступлений, совершенных в 1997 году, 62% были корыстными и 21% — насильственными, причем в насильственных преступлениях большинство составляли обычные малозначительные нападения. 4% всех преступлений были серьезными нападениями с нанесением значительных телесных повреждений. Данное обследование не ставило задачи измерить уровень сексуальной преступности, но эти преступления, тем не менее, составили менее 1% от зарегистрированных преступлений в целом и 9% зарегистрированных насильственных преступлений.
Прогноз преступности
В 1996 году 21% мужчин и 9% женщин, осужденных за совершение уголовно наказуемых деяний, имели в прошлом десять или более судимостей. Вместе с тем большинство преступников осуждается лишь один раз в жизни, хотя чем преступник моложе при первом осуждении, тем выше его шансы на повторное осуждение в будущем. Для детей, впервые осужденных за преступления в возрасте 14 лет, показатель повторных осуждений составляет 60% (5), а для лиц, впервые осужденных в 17-19 лет — 35%. Среди лиц, впервые осужденных в возрасте старше 40 лет, повторно осуждаются лишь 9%. Аналогичным же образом шансы
повторного осуждения выше для ранее судимых лиц: так, для несовершеннолетних преступников с четырьмя предшествующими судимостями вероятность осуждения в будущем составляет 80%. В то же время по мере взросления юного преступника просматривается тенденция к социальной конформности. Лишь меньшинство, достигнув взрослого возраста, будет стабильно продолжать преступную деятельность. \Уез1: & Рагпп§1оп (2) провели исследование в Камбер- велле — рабочем районе Лондона и показали, что к возрасту 17 лет, возможно, 80% мальчиков совершили уголовно наказуемые деяния, а пойманными оказались лишь 20%. Из этих 20% половина были впоследствии осуждены повторно, и лишь очень небольшая часть из них стали хроническими рецидивистами. После возраста 17 лет появляется некоторое количество первичных преступников, но в целом количество лиц, совершающих первые и повторные преступления, снижается с каждым годом жизни. Аналогичный спад отмечается среди женщин в старшем подростковом возрасте (ближе к 20 годам), и лишь небольшой всплеск наблюдается далее — к 50 годам.
Факторы, связанные с делинквентностью Введение
Почему один человек становится устойчивым делинквентом, а другой — нет? Этот вопрос стал предметом теоретизирования и темой научных исследований. Данная проблема подробно рассмотрена в обзоре Саг1апс1 (6). В прошлом всегда было желание найти «причину» делинквентности, и в результате появились конкурирующие друг с другом «монолитные» (т.е. монокаузальные) теории, объяснявшие противоправное поведение подростков. Они пришли из разных дисциплин: из.криминологии, социологии и психиатрии. В XIX веке в Италии профессор Ломброзо (ЬошЬгозо), которого еще называют «отцом криминологии», выдвинул идею о том, что преступниками рождаются и что у них особая примитивная конституция и физическое сложение, связанное с примитивной импульсивностью, жестокостью и т.д. На основании физического обследования заключенных он пришел к выводу о существовании физических призн^сов криминальности, к каковым относил, например, низкий лоб, отсутствие ушных мочек и т.д.
Эта теория занимала умы людей до 1913 года, когда она была опровергнута в результате тщательно выполненного статистического контролируемого исследования преступников в тюрьме Паркхурст, которое выявило, что так называемые признаки преступности с той или иной частотой встречаются среди обычного населения. После Ломброзо внимание переключилось на идею дефицита «моральной способности» — по аналогии с дефицитом интеллектуальной способности. Законы об умственной недостаточности 1913-го и 1927 года очертили рамки этих концепций и охватили как интеллектуальную, так и моральную недостаточность. Морально недостаточное (дефективное) лицо определялось как «лицо, у которого психический дефект сочетается с ярко выраженной склонностью к совершению преступлений и которое нуждается в помощи и надзоре с целью защиты других лиц». Закон позволял содержание этих лиц в больнице с ярлыком «морально дефективный».
В 20-е и 30-е годы XX века появились социологические теории. Их всесторонний обзор можно найти у Коек (7). Эти теории отрицали, что преступность является следствием индивидуальных расстройств человека. Криминальное поведение рассматривалось как результат воздействия социальных факторов или давления на нормальных людей. 5и*:Ьег1ап(1 высказал предположение, что преступлению, как и всему прочему, можно научиться, и что основным фактором, приводящим человека к преступлению, является связь с преступниками и повторение их действий. МегЪоп считал криминальное поведение одной из возможностей достичь общепризнанных целей в обществе (т.е. денег и успеха) для людей, которым изначально не очень повезло в жизни и которые не смогли достичь упомянутых целей законными средствами или просто смириться с существующим положением вещей. Аналогичные теории, связанные с социальным неравенством, были разработаны для объяснения феномена делинквентных групп.
Вместе с тем социальные теории, хотя и внесли некоторое понимание в тему, тем не менее не снимают клинических подозрений об огромной роли индивидуального личного опыта. Одновременно с развитием социальных теорий происходило накопление данных, свидетельствующих о наличии четкой связи между ранним семейным опытом и переживаниями лица и преступлением.
Пришедшее позднее понимание вездесущности криминального поведения сформировало иную точку зрения. Сейчас уже довольно ясно, что лучше всего рассматривать делинквентное поведение как явление многофакторное, то есть как сумму многих факторов и влияний в жизни человека. Эта точка зрения и соответствующие доказательства подробно рассмотрены в работе Ки^ег & СШег
. В следующем разделе мы обсудим эти факторы, которые можно разделить на две большие категории — факторы наследственные и факторы приобретенные.
Наследственность и преступность
Уже давно известно, что делинквентность и антисоциальное поведение нередко отслеживаются в семьях не в одном поколении. Соответственно, возникает вопрос о том, какова в таких случаях доля «наследственной криминальной отяго- щенности». Близнецовые исследования прошлых лет дают разноречивые результаты. Более поздние исследования криминальности у близнецов показывают большую конкордантность для монозиготных пар по сравнению с дизиготными (35% против 13%), хотя эти различия меньше, если пары выверяются по условиям внешней среда (4).
Идею роли генетического фактора подкрепляют также исследования усыновленных и удочеренных детей. Мейшск & Рте11о (8) изучили в Дании более 14 ООО (четырнадцати тысяч) усыновленных детей. Биологических и приемных родителей поделили на криминальную и некриминальную группы и изучили паттерны делинквентности у усыновленных детей. Уровень делинквентности среди детей, рожденных от некриминальных биологических родителей и переданных на воспитание в некриминальные приемные семьи, мало отличался (13,5%) от уровня детской делинквентности по Дании в целом. Для детей от криминальных биологических родителей, переданных криминальным приемным родителям, официально зарегистрированный уровень делинквентности составил 24,5%. Интересно, что повышенный уровень делинквентности был установлен у детей криминальных биологических родителей, переданных в некриминальные приемные семьи (20%), по сравнению с 14,7% у детей, рожденных от правопослушных биологических родителей и переданных впоследствии приемным родителям с криминальными навыками. Из этого исследования явно следует, что на делинквентность влияют и воспитание и наследственность, но вес биологических факторов оказывается при этом более ощутимым. Прочие исследования усыновленных детей (хотя и не все) показывают сходные результаты, но при этом также есть свидетельства того, что отчасти предрасположенность к совершению преступлений соотносится с унаследованной склонностью к злоупотреблению алкоголем (9).
Наследственные и конституциональные факторы
Пока неясно, какие биологические факторы могут передаваться по наследству. Современные представления указывают в направлении нейрофизиологических факторов и интеллекта. Другим важным фактором считаются хромосомные аномалии.
Нейрофизиологические факторы
Нарушения функций головного мозга — ЭЭГ-исследования
Ряд исследователей заявили об обнаружении аномальной ЭЭГ-активности у определенных типов преступников. Проблема, однако, в том, что на каждое ис-следование, якобы обнаруживающее корреляцию между аномальной ЭЭГ и пре-ступностью, приходится другое исследование, которое такой корреляции не ус-танавливает. Обзор по этой теме сделал В1аскЬигп (10). Один из особых типов ЭЭГ — случайное негативное отклонение (англ. соп{т§еп1; пе§а!луе уапайоп) — выявлено у лиц, страдающими личностным расстройством, по сравнению с нормой (И). Случайное негативное отклонение — это медленное изменение негативного потенциала, регистрируемое на ЭЭГ в момент, когда субъект готовится ответить на стимул. В этой связи было высказано предположение о возможности его использования для прогноза риска насилия в специфической больничной популяции (12).
Нарушения в автономной нервной системе и формировании условно-рефлекторных связей
Высказывалось мнение о том, что делинквентность может быть связана с невозможностью нормального условно-рефлекторного закрепления навыков по причине аномального функционирования автономной нервной системы и дефектов возбуждения в коре головного мозга. Однако ни в одной из групп преступников не было выявлено каких-либо явных физиологических аномалий. Одной из серьезных методологических проблем в подобной работе является дефиниция психопатии. Но, несмотря на это, есть некоторое указание на справедливость гипотезы о том, что делинквентность может быть связана с несрабатыванием «обучения пассивному избеганию» (10, 13). Это означает, что субъекту не удается научиться избегать определенных проявлений поведения (например, воровства) по причине его неспособности к нормальному обучению через условно-рефлекторное закрепление.
Дефицит внимания с гиперактивностью
Данное состояние у детей обозначается в МКБ-10 (14) как гиперкинетиче- ское расстройство поведения (МКБ-10, Р90.1). Высказывалось предположение, что это состояние обусловлено минимальной мозговой дисфункцией и может перейти во взрослую жизнь, проявляясь в импульсивности, раздражительности, лабильности, эксплозивности и насилии. Исследование 94 субъектов и 78 лиц контрольной группы показало, что у 32% лиц, страдающих этих расстройством, во взрослом возрасте развивается антисоциальное расстройство, по сравнению с 8% в контрольной группе (15).
Кате е1 а1 (16) попытались свести воедино разные данные. Они проверили у 101 произвольно выбранного английского мальчика-школьника в возрасте 15 лет частоту сердечного ритма, кожную проводимость и волновую картину ЭЭГ. Впоследствии, по достижении ими возраста 24 лет исследователи проверили их криминальную историю. Среди обследованных 17 совершили тяжкие преступления и были идентифицированы по уголовным делам. У этих 17 в возрасте 15 лет были понижены показатели сердечного ритма и усилена тета-активность на ЭЭГ. Эти переменные спрогнозировали 74% преступников в обследованной группе. В то же время непонятно, были ли эти особенности результатом личностного развития или же составляли ядро личности.
Химические аномалии в головном мозге
Как показывают результаты исследований спинномозговой жидкости, у привычных к насильственным действиям и злоупотребляющих алкоголем мужчин отмечается дефицит нейротрансмиттера 5-гидрокситриптамина (см. главу 7). Неизвестно, является ли это состояние (если оно действительно существует) наследственным или же приобретенным.
Интеллект
По данным многих исследований, одним из факторов делинквентности является низкий уровень интеллекта. В Кембриджском исследовании (см. ниже) ДУез!; & Ратп§1;оп установили, что интеллект относится к основным факторам, связанным с ^устойчивой делинквентностью, и этот вывод является в настоящее время общепринятой точкой зрения. Имеется в виду, что интеллектуальная способность человека имеет биологическую основу и наследуется, то есть это наследуемый фактор, играющий значительную роль в поведении человека.
Хромосомные аномалии
Среди хромосомных аномалий, связываемых с антисоциальным поведением, представлены некоторые расстройства, обусловленные наличием дополнительной половой хромосомы, т.е. кариотипы ХУУ, ХХУ (синдром Кляйнфельтера) и XXX (сверхфемининность) (17, 18). Частота ХУУ и ХХУ в популяции чуть
вышает 0,1% на 1000 живорожденных мальчиков. В 60-е годы в шотландской государственной больнице в Карстарсе мужчины с кариотипом ХУУ составили 3% пациентов. Всё в большем количестве публикаций подтверждается повышенная пропорция мужчин с кариотипом ХУУ и ХХУ в спецбольницах, хотя по национальным данным распространенности в институциональные заведения попадает лишь небольшая часть таких случаев. Соотношение этих категорий в больницах для умственно отсталых и в пенитенциарных заведениях для делинквентов было нормальным. Возникает вопрос: действительно ли молоды^ людей с набором ХУУ легко обнаружить и, соответственно, направить в больницу?
Изначальное описание мужчин с хромосомным набором ХУУ как высоких, агрессивных, импульсивных и с несколько вялым интеллектом впоследствии потребовало коррекции. Лишь 50% из них оказываются ростом выше 180 см, и у большинства, вероятно, никаких поведенческих расстройств не отмечается, а если таковые и имеются, то они могут проявляться в любой форме. Лиц с поведенческими нарушениями нельзя определять по физическому сложению. Уровень интеллекта у этих лиц варьирует в диапазоне от высокого до субнормального, хотя средний показатель оказывается ниже нормы.
Мужчин с кариотипом ХХУ отличает очень слабое развитие яичек, евнухо- идные манеры, высокий рост, развитие груди по женскому типу, интеллектуальный дефицит и маленькая голова. Женщины с набором XXX высоки, с длинными ногами, маленькой головой и интеллектуальным дефектом. Поведенческие проблемы описаны у пациентов ХХУ и пациентов XXX. В настоящее время считается, что упомянутые хромосомные аномалии не являются непосредственной причиной криминального поведения.
Там, где они встречаются в сочетании с таким поведением, это, скорее, обусловлено влиянием генетических факторов на интеллект или особенностями темперамента, но это до конца все-таки не ясно. Тем не менее, согласно расчетам, вероятность для мужчины с кариотипом ХУУ попасть в спецбольницу составляет 1:100 (19). В описании случая мальчика-под- ростка с кариотипом ХХУ У, уличенного в сексуальных злоупотреблениях, по данным литературы, не выявлено специфической связи между данным синдромом и данным видом преступности (20).
С медико-правовой точки зрения в Англии присутствие хромосомных аномалий само по себе не считается релевантным (т.е. относящимся к делу) при рас-смотрении вопроса об ответственности. В случае если у пациента также присутствует психическое расстройство (например, личностное расстройство), информация о том, что у лица также имеется хромосомный дефект, может повлиять на восприятие суда или специалистов, занятых в этом деле, которые могут склониться в сторону «медикализации» проблемы.
Приобретенные факторы Кембриджское исследование
Существуют многочисленные кросс-секционные исследования, предпринятые с целью выявления индивидуальных различий между делинквентами и неделин- квентами, а вот хорошее лонщтудинальное исследование — большая редкость. С точки зрения методологии оптимальным было бы изучение случайной выборки детей, начиная с детского и до достижения ими взрослого возраста.
Одним из таких исследований было Кембриджское исследование (21), выполненное ДУез! и Рагпп§ит. В одном из рабочих пригородов Лондона они выбрали 400 мальчиков в возрасте восьми лет и отследили их до достижениями ими возраста 32 лет. Как оказалось, к этому возрасту 37% из группы уже имело уголовную историю. Целью исследования было оценить «сравнительную роль социального давления (например, низкого дохода семьи), стиля воспитания (отношение родителей, требования соблюдения дисциплины), индивидуальных особенностей (например, интеллекта, физического сложения и агрессивности) и внешних событий (пойман случайно, «не повезло»)», то есть исследовать воздействие как приобретенных, так и наследственных характеристик на формирование делинквентности. Авторы также предполагали, что им удастся установить критерии, присутствующие уже в раннем возрасте, которые позволят спрогнозировать вероятность превращения конкретных лиц в устойчивых делинквентов. Исследование было спланировано таким образом, чтобы охватить широкий спектр параметров. Оценку участников исследования проводили психологи, опытные социальные работники, а также опытные научные работники. Полная оценка проводилась в возрасте 8 лет, и впоследствии каждые два года — до достижения возраста 18 лет. Далее проводилось интервьюирование в возрасте 21, 25 и 32 лет. Уровень отслеживания участников был таков, что к возрасту 32 лет была получена информация по 94% участников.
Подробное описание Кембриджского исследования можно найти у Рагпп§1:оп
. Из 200 исследованных параметров были выделены следующие шесть групп факторов, которые выявлялись в возрасте 8-10 лет и предсказывали последующее делинквентное поведение.
Антисоциальное поведение в детском возрасте
45% мальчиков, оцениваемых в школе как «трудные», впоследствии стали делинквентами, по сравнению с 14% среди мальчиков, которые не демонстрировали отклоняющегося поведения.
Гиперактивность — импульсивность — дефицит внимания Гиперактивность в возрасте 8-10 лет прогнозировала осуждение ювенальными судами, причем независимо от присутствия в этом возрасте поведенческого расстройства.
Низкий уровень интеллекта и плохая школьная успеваемость
Далее разграничить эти два фактора не представлялось возможным, так как они очевидным образом связаны друг с другом.
Преступность в семье
Аналогичный результат получен в исследованиях, выполненных в Новой Зеландии и 61ИА.
Бедность сёмьи
В частности, делинквентами становились мальчики из многодетных семей с низким доходом, проживающих в плохих жилищных условиях.
Плохое воспитание
Это могла быть жесткая дисциплина или непоследовательность в предъявлении дисциплинарных требований, жестокое обращение, пассивное отношение или безразличие к ребенку, конфликты между родителями. За этими мальчиками родители нередко плохо присматривали и не смогли привить им общепринятые правила и нормы поведения.
Прогностический показатель, основанный на вышеперечисленных шести факторах, смог предсказать проблемы в 2/3 случаев, когда к возрасту 25 лет бывшие мальчики стали «хроническими» преступниками. Среди мужчин, совершивших первое преступление в возрасте старше 21 года, помимо вышеупомянутых факторов, в возрасте 18 лет отмечалась тенденция к безработице.
Наилучшим единичным предиктором подростковой делинквентности оказалась оценка «трудный ребенок», полученная в начальной школе от учителей и одноклассников. Эта оценка покрывает такие сферы, как готовность выполнить работу, школьная успеваемость, способность концентрироваться, опрятность, послушание, посещаемость занятий и взаимоотношения с другими детьми. Из 92 мальчиков, попавших в категорию «трудных», половина стали подростковыми делинквентами, в то время как среди 143 самым «легких» детей делинквентность впоследствии проявилась лишь в 3,5%.
Роль прочих приобретенных факторов в формировании делинквентного поведения
Кииег & СШег (4) рассматривают в своем обзоре следующие факторы:
Расовая принадлежность
В АНГЛИИ уровень арестов среди несовершеннолетних азиатского происхождения ниже, чем в эквивалентных группах белого населения. Вместе с тем самый высокий уровень арестов отмечается среди несовершеннолетних афро-карибско- го происхождения. Эти различия могут быть в какой-то степени обусловлены искажениями и различиями в цифрах отчетности, уровнях выявления и методах, используемых полицией. Есть также исследования, результаты которых свидетельствуют: более высокие показатели преступности среди чернокожих юношей могут быть обусловлены худшими социально-экономическими обстоятельствами и жизненными лишениями. Ситуация до конца не ясна, и здесь требуются дополнительные исследования.
Физическое сложение
Исследования прошлого предполагали связь крайних вариантов физического сложения с делинквентностью, то есть речь идет, с одной стороны, о чрезвычайно развитой мускулатуре и внешней мускулинности, а с другой стороны — о низкорослости и тщедушности. Вместе с тем, по данным исследований последних лет, эти связи исчезают, если принимаются во внимание соответствующие социальные факторы. В Кембриджском исследовании не установлено связей между физическим сложением и противоправным поведением подростков. Некоторые авторы заявляли о наличии связи между делинквентностью, слабым физическим здоровьем и множественными биологическими поражениями в неонатальном периоде, обусловленными плохим материнским уходом, что могло привести в итоге к нарушению роста или минимальной мозговой дисфункции. Но такой связи в Кембриджском исследовании не установлено.
Проживание в больших городах
Сравнительные исследования показывают более низкие уровни подростковой преступности в сельской местности по сравнению с большими городами. По данным \Уез1: & Рагпп§*;оп (2), делинквентное поведение наблюдаемых лиц снижалось, если они переезжали из Лондона в сельскую местность.
Различаются уровни преступности и в разных районах большого города. Давно установлено, что самые высокие уровни преступности выявляются в старых кварталах с изношенными строениями и инфраструктурой. Вместе с тем даже в таких неблагополучных районах существуют сообщества высокого и низкого риска. Возможная причина различий заключается в политике местных властей по собиранию вместе проблемных семей и переселению незаконопослушных лиц в районы с высоким уровнем делинквентности. Пока неясно, как такие районы влияют на переезжающих в них людей. Определенную надежду подают экспериментальные инициативы по социальному сближению людей в таких сообществах и осознанию ими необходимости снижения преступности.
Эффект «плохих» школ
Ро\уег (22) показал, что различные школы, обслуживающие примерно одни и те же территории, могут по-разному влиять на подростковую преступность. Большинство отличий между школами объясняется различиями в политике приема учащихся и различиями в поведении самих детей. Однако КиНег (4) удалось доказать, что школа может влиять — положительным или отрицательным образом — на развитие потенциально делинквентного мальчика. Автор проставлял детям прогностические баллы по факторам, близким к тем, которые были выделены \Мез*: & Рагпп§1оп (2), и ему удалось продемонстрировать статистически, что некоторые школы стабильно улучшают шансы мальчиков избавиться от делинквентного поведения, а некоторые, наоборот, повышают вероятность криминального поведения подростков. Эффект, оказываемый школой, предположительно связан с составом учащихся (чем выше интеллектуальный уровень и социальный статус, тем ниже уровень делинквентности) и стилем работы педагогов, и это сочетание обеспечивало в школе соответствующий климат. Оптимальным было использование методов, создающих в школе положительную атмосферу.
Клеймо делинквента
Уже давно существует социальная теория, согласно которой «навешивание ярлыка», топать идентификация ребенка как делинквента и выстраивание отношений с ним как с несовершеннолетним преступником повысит его шансы таковым оставаться. Такой ярлык может изменить восприятие ребенком самого себя и, соответственно, изменить его поведение. \Уез1; & Рагпп§1:оп (2) нашли свидетельства в поддержку данной теории. Им удалось сопоставить небольшую группу мальчиков, задержанных полицией за совершение противоправных действий, с группой мальчиков, похожих по всем показателям, за исключением одного — их полиция не поймала. Выяснилось, что в группе «задержанных» подростки из
менили свое отношение к полиции с позитивного на негативное. Более того, группа пойманных продолжала совершать преступления, и делала это чаще (по данным самоотчетности и из официальных источников), чем группа непойманных подростков. Существует возможность того, что группа пойманных была представлена «менее компетентными» молодыми преступниками, или же они оказались более антисоциальны, чем молодые люди в другой группе. ^Уез1: & Рагпп§1оп не смогли установить справедливость данных точек зрения.
Воздействие фильмов (боевиков) и телевидения
Тема влияния кинофильмов и телевидения на показатели преступности активно обсуждается обществом и специалистами, особенно когда речь идет о насилии. Существуют многочисленные лабораторные исследования, показывающие, что дети играют в насилие и что они ведут себя более агрессивно сразу после просмотра фильма, наполненного сценами насилия. Но эти же исследования вызывают и критику — по причине искусственности смоделированных ситуаций. Предположительно сцены насилия по телевидению или в фильмах могут влиять на поведение следующим образом:
Ребенок может имитировать насилие, увиденное в фильмах.
Сцены насилия могут «запускать» агрессивные импульсы у лиц, предрасположенных к насилию.
Сцены насилия могут снижать уровень эмпатии по отношению к пострадавшим от преступления.
Более близкое к повседневной жизни исследование, выполненное Министерством внутренних дел (23), изучало влияние теле- и кинообразов насилия на молодых преступников. В ходе исследования было проинтервьюировано три группы лиц: совершившие насильственные преступления; совершившие иные преступления (без применения насилия); и контрольная группа, не совершавших преступлений. Была собрана информация об их зрительских предпочтениях, а также их семейный анамнез. Им показали фильм насильственного содержания и провели опрос: сразу после просмотра, через 4 месяца и через 10 месяцев. Обе группы преступников предпочитали смотреть фильмы, насыщенные насилием, и больше идентифицировали себя с героями, совершающими насильственные действия, чем группа лиц, не совершавших преступлений. Вместе с тем достоверных различий между двумя группами преступников не проявилось. Когда же сравнили «фоновую» информацию, относящуюся к этим группам, и провели множественный анализ переменных, то оказалось, что лиц, совершавших насильственные преступления, в большей мере отличали личностные и социальные характеристики, чем факторы, связанные с просмотром фильмов, насыщенных сценами насилия. Складывается впечатление, что хотя просмотр фильмов насильственного содержания, возможно, и может закреплять уже существующие искаженные восприятия, но связь между неблагоприятным социальным фоном и делинквентностью уже хорошо установлена и более достоверна.
Какие факторы могут защитить от делинквентности?
Кембриджское исследование (2) показало, что у некоторых лиц могут присутствовать все факторы, способствующие формированию делинквентности, но совершения преступлений в юном возрасте за ними, тем не менее, не числится. Когда изучили предмет более внимательно, то выяснилось, что многим из них просто удалось избежать задержания, так как их преступления остались нераскрытыми. Следует отметить, что некоторые мальчики делинквентами не стали, но у них взамен развилась отчетливая невротическая симптоматика. Помимо этого, оказались и такие, которым удалось пережить неблагоприятные обстоятельства и не встать не преступный путь, и к тому же остаться без невротической симптоматики.
Ребенка могут защитить следующие факторы:
Личность. ДУегпег (24) изучил развитие 689 младенцев, рожденных в 1955 на Гавайях. Дети, прошедшие сквозь беды и неприятности благополучно, уже в младенческом возрасте отличались более уравновешенным темпераментом и большей социальной компетентностью — как в школе, так и во время игр с другими детьми. Возможно, это противоположность предрасположенности к преступности, а возможно, это следствие некоторых преимуществ, которые у них были в младенческом возрасте (первенцы, меньше давление со стороны братьев и сестер). По мнению Кииег (25), наследуемые особенности темперамента (эмоциональность, уровни активности, контактность) влияют на взаимодействие ребенка с родителями и другими лицами (в лучшую или худшую сторону), и таким образом способствуют формированию итоговой личности и мировоззрения человека.
Хорошая группа сверстников. Кембриджское исследование (2) показало, что лица, ушедшие из молодежной преступности, также ушли от своих друзей- делинквентов. Вместе с тем неясно, то ли перемена приятелей приводит к изменениям в поведении субъекта, то ли наоборот.
Успешная трудовая деятельность. Очевидно, что делинквентность и безработица тесно взаимосвязаны. Вместе с тем не совсем понятно, повышает ли опыт безработицы вероятность превращения субъекта в делинквента, хотя социологические исследования указывают на рост показателей преступности в периоды высоких уровней безработицы. По результатам Кембриджского исследования безработица больше всего влияет на криминальность лиц, которые уже имеют «послужной список» уголовно наказуемых деяний. Неде- линквентов же нелегко подвигнуть на совершение преступления в ситуации отсутствия работы.
Брак. Неясно, является ли брак защитным фактором или нет. Кембриджское исследование и другие авторы утверждают, что продолжительный по времени брак действительно снижает риск совершения преступления в будущем.
К прочим факторам следует отнести любое улучшение жизненных обстоятельств, хорошие отношения с одним из родителей и благоприятный жизненный оп^т вне дома.
Эти факторы только показывают то, что уже было продемонстрировано в других исследованиях, то есть больше шансов добиться положительного результата через изменения в среде, чем через изменения в индивиде (26).
Выстраивание криминального профиля преступника
В последние сорок лет в криминологических исследованиях произошел сдвиг: от работы по отдельным случаям, в результате чего появились теории о «причинах преступления», к изучению самих преступлений. Предположительно, такой сдвиг акцентов был инициирован Исследовательским отделом Министерства внутренних дел (27). Но есть область исследований, которая начала развиваться сравнительно недавно и которую большинство современных криминологов не всегда считают «относящейся к делу». Эта область — профилирование преступника (англ. сппипа1 ргой1т§). В Британии она развивается благодаря усилиям психологов, и, возможно, это означает некоторое возвращение к теме прошлого — личности преступника.
Интересно, что выстраивание профиля, будучи методикой полицейского расследования, тем не менее исходит из данных, получаемых на основе анализа других преступников, совершивших подобные преступления. Впервые методика профилирования была разработана в отделе исследований поведения Федерального бюро расследований США. В Британии одним из ведущих разработчиков этого направления является профессор Дэвид Кантер (Ваук! Сап1ег). Подробное описание его работы можно найти в статье Сап1ег & Неп1а§е (28). Обычно выстраивается профиль серийного убийцы или насильника. Это делается на основании доказательств, обнаруженных на месте преступления, свидетельств пострадавших и известных сведений о поведении преступника. Затем предлагается гипотеза о мотивах совершения преступлений и возможных особенностях преступника, которыми полиция попытается воспользоваться с целью его задержания.
Несмотря на заявления об успешности применения метода, пока еще нет четких доказательств вклада профилирования в арест преступников. В одном из «громких» убийств использование профиля преступника в целях осуждения судом вызвало значительное общественное беспокойство, когда дело развалилось
. Тогда было высказано предположение, что для такого рода деятельности еще не накоплено достаточной базы знаний (30).
Влияние преступления на потерпевших от преступлений
С конца 70-х годов XX века нарастает понимание того, что жертва преступления страдает не только от непосредственного эффекта преступления (материальные потери, телесные повреждения), но у неё в связи с пережитым могут возникать долговременные психологические последствия (см. главу 7). Разброс воздействий может варьировать в диапазоне от шока (сразу после преступления) до краткосрочных или долговременных симптомов, таких, например, как тревога, депрессия, нарушения сна, страхи, гнев, неспособность выполнять простые задачи, ночные кошмары, интрузивные мысли и симптомы посттравматического стресса. Могут пострадать и лица, эмоционально близкие к жертве или преступнику, особенно в случае убийства. В1аск (31) привлек внимание к воздействию убийства на детей в семье и необходимости оказания им специализированной помощи. Позитивную роль может сыграть психологическое консультирование пострадавших: как для решения практических проблем (страхование, безопасность), так и чтобы справиться с психологическими трудностями (32).
По данным разных исследований примерно четверть жертв насильственных преступлений (исключая сексуальные преступления) впоследствии нуждается в психологической поддержке. Считается, что виктимизация, обусловленная преступлением, вызывает большую патологию, чем любые другие виды травм. Мегеу (33) описывает шесть предрасполагающих факторов, которые повышают риск посттравматического стрессового расстройства среди пострадавших от всех типов насильственных преступлений:
если это сексуальное нападение;
если пострадавшая — женщина;
если жертва является представителем этнического меньшинства;
если жертва молода;
если у жертвы в детстве был опыт отделения от родителей или тревога;
если у жертвы ранее был опыт тревоги и травмирующих переживаний.
Самым травматичным преступлением, судя по всему, является изнасилование. По данным научных исследований, у 90% жертв изнасилований впоследствии возникают симптомы посттравматического стрессового расстройства.
Литература
М1г1еез-В1аск С., ВисЫ Т., РаЛгк^е 3., МауЬе\у Р. (1998) ТНе 1998 ВгШзк Спте Зигоеу. Ноше ОШсе 51а1л81лса1 ВиИейп 21/ 98.
Э-Х, Рагпп^оп Э.Р. (1977) Тке ОеИщиепЬ Щгу о/ Ы/е. Нететапп Ес1иса1:юпа1: Ьопс!оп.
Ноте ОШсе (1998) Сптгпа1 ЗШЫгсз /ог Ещ1ати1 апА Щйез 1997. Стс!. 4162. ТЬе З&йопегу ОШсе: ЬопсЬп.
Кииег М., СШег Н. (1983) ]июепИе ОеИщиепщ. Тгеп<1$ аЫ Регзресйьез. Реп^ит: НагтогккчуогЛ.
\Уез1: (1982) ИеНщиепсу: Из Коо1з, Сагеегз апс1 РгозресЬз. Нететапп: ЬопсЬп.
Саг1апс! V. (1997) ОГ Сптез апс! СпттаЬ: ТЬе БеуеЬртеп!; оГ СпттоЬ^у т Вгкат. 1п: Ох/огс1 НапбЪоок о/ Сптто1о@у} рр 11-56 (ес!з. М. Ма^шге, К. Мог^ап апс1 К. Кетег). Ох^огс!: С1агепс!оп Ргезз.
Коек Р. (1997) 8осю1о^1са1 ТЬеопез оГ Спте. 1п: Ох/оЫ НапбЪоок о/ Сптгпо1о§у рр. 233-64 (ес!з. М. Малике, К Мог^ап апс! К. Кетег). Ох^огс!: С1агепс!оп Ргезз.
МесЬпск 8.А., Рте11о К.М. (1983) В1о1о^1са1 Рас^огз апс! Спте: 1трИса1:юпз Гог Рогепзгс РзусЫаЬгу. 1п1етаИопа1 ]оита1 о/ Ьахю апй Рзускгайу 6, 1-15.
ВоЬтап М., СЬпт^ег С.К., 81§уагс!ззоп 5., Уап Кпогпп^ А.Ь. (1983) Сепе-епукоптеп!: 1п1егас1лоп т 1Ье РзусЬора1:Ьо1о§у оГ АсНр^еез: Зоте Кесеп!: ЗШсНез т 1:Ье Оп§ш оГ А1соЬоНзт апс! Сптта1ку. 1п: Нитап ЭеуеЬртеп!:: Ап 1пёегасИопа1 РегзресИье (ес!з. Б. Ма^ппззоп апс! V. А11еп). Асаскпис Ргезз: №\у Уогк апс! Ьопс!оп.
В1аскЪигп К. (1993) ТНе РзусНоЬ^у о/ СптпгпаI СопЯис1. \УПеу: СЫсЬез1:ег.
Но\уагс! К.С., Реп1:оп С.^., Репшск Р.В.С. (1984) Сопйп^еп!: Ые^а^уе Уапайоп, Регзопа1ку апс! Ап11зос1а1 ВеЬауюиг. ВпИзк]оита1 о/РзусИгаСгу 144, 463-74.
Но\уагс1 К., 1лш1зс1еп X (1997) СЫУ ргесЬс^з ую1еп1 ои^сотез т ра1леп1:з ге1еазес! кот зреаа1 Ьозр1Ы. СптпгпаI Векаыоиг апй Меп1а1 НеакН 7(3), 237-40.
Тгаз1ег О.В. (1973) Сптта1 ВеЬауюиг. 1п: НапДЪоок о/ АЪпоппа1 РзусНо1о^уу 2пА ес!. (ес!. Н.^ Еузепк). Рктап Мескса1: Ьопс!оп.
\УогЫ НеакЬ Ог^ашга^оп (1992) 1СО-Ю С1аззг/гсайоп о/Меп1а1 апс1 ВеНаьгоига1 ОгзогЛег \УНО Сепеуа
Маппигга 5., К1ет К.О., Вопа^ига N. е1 а1. (1991) Нурегасйуе сЫЫгеп а1тоз1: §го\уп ир. Агскюез о/ СепегаI Рзускшёгу48, 77-83.
Кате А., УепаЫез Р.Н., ОДШатз М. (1990) КеЬйопзЫр ЬеЬуееп сеп1;га1 апс! аиЪопопис теазигез оГ агоиза1 а1 а§е 15 уеагз апс! сппипаНф а!: а^е 24 уеагз. АгсНюез о/ Сепега1 Рзускъс&гу47, 1003-7.
РксЬег О.С.К. (1971) СптшоЬфса!1трИса^юпз оГсЬготозоте аЪпогтаШез. А1етю Ьаш ]оигпа1121, 1078-9.
РйсЬег Э.С.К. (1982) ЗехсЬготозотесИзоп1егз. 1п: КесепХАдшпсезгп СИтса1РзусЫа1гу. ЫитЬег Роиг (ес!. К. СгапуШе-Сгоззтап). СЬигсЬШ- Ыут^опе: ЕсНпЪиг^Ь.
Ес!копа1 (1974) \УЪа{; Ьесотез оГ 1Ье ХУУ та1е? ЬапсеЬЫоу 1297-8.
Еррз К(1996) Зехиа11у аЬиз1уе ЬеЬауюиг т ап ас!о1езсеп1: Ьоу >уИ;Ь Ле 48ХХУ зупс!готе: а сазе з!:ис1у. СпгтпаI Векатоиг апс1 МепЬа! НеаШгу6(2), 137-46.
Рагпп§1;оп В.Р.(1995) ТЬе с!еуе1ортеп1: оГ о#епс!т§ апс! апИ-зос1а1 ЬеЬауюиг 1тот сЫЫЬоос!: кеу ЯпсИп^з йот 1:Ье СатЪпс!§е 51ис1у т с!е1нщиеп1; ЪеЬауюиг./омгал/ о/ СкгШ РзускоЬ^у апй Рзускъсйгу360 (6), 929-64.
Ро>уег М.Х, Вепп Я.Т., Могпз(1972) Ые1§ЬЪоигЬоос1, зсЬоо! апс! ^уеш1ез ЬеГоге 1:Ье соиги. ВгШзк)оигпа1 о/ СптгпоЬду12, 111-132.
Вгодупе К., РйппеИ А. (1998) Тке Е//ес1з о/ Уико Уго1епсе оп \оищ 0//епЛегз.Ноте ОШсе КезеагсЬ РшсНп^з N0. 65.
АУегпег Е.Е. (1989) Ш§Ь пзк сЫЫгеп т уоип§ ас!иШюос!. Атпеггсап ]оигпа1 о/ ОнкорзускгаСгу59, 72-81.
КиНег М. (1987) ТетрегатепЪ, регзопа1Иу апс! регзопа1Иу сЬзогскгз. ВгШзк ]оитпа1 о/ Рзускгсйгу150, 443-468.
С1агке К.У.О. (1985) ОеИпциепсу, егтгоптеп*; апс! т^егуепИоп. /омгла/ о/ СЫЫ РзускоЬ^у апс1 Рзускга&гу25, 505-523.
Ма^шге М. (1997) Сг1те з^йзйсз, раиетз апс! 1гепс!з: сЬап§ш§ регсерйопз апс! Йшг 1трНса1юпз. 1п: Ох/оЫНапе&ооко/СптптоЬду,рр 135-188 (ес!з. М. Ма^шге, К. Мог^ап апс! К. Кетег). ОхЛж!: С1агепс!оп Ргезз.
Сап1:ег В., Негка^е К. (1990) А тиШуапа^е тос!е1 оГ зехиа1 оЯепсе ЬеЬауюиг: с1еуе1ортеп^з т о#епс!ег ргоШиц* \.]оита1 о/ Рогетгс РзускхаЩ1(2), 185-212.
Огтегос! В.(1996) РзусЬоЬ^са! ргойНп^./омгаа/ о/ Рогетгс РзускгаЬгу7(2), 341-52.
ОгиЫп В.(1995) ОЙепс!ег ргоШт^./омгаа/ о/ Рогетгс РзускШгу6(2), 259-63.
В1аск В.,Сар1ап Т. (1988) Ра1;Ьег кШ тоЛег. ВгШзк/оигпсй о/ РзускЫгу153, 624-30.
ЗЬерЬегс! ].(1988) ЗиррогИп^ укйтз оГ У1о1еп1 спте. ВпИзк МесИса!/оигпсй297, 1353.
Мегеу О. (1997) РзусЬо1о^1са1 гезропзез 1:о 1п1:егрегзопа1 У1о1епсе. А: Ас1икз. 1п: РзускоЬ&ссй Тгаитарр 178-83 (есЬ. Э.Вкск, М. Ые>утап, Нагпз-Непс!пкз апс! О. Мегеу). Оазке11 Воокз: Ьопс1оа
<< | >>
Источник: Дж. X. Стоун . Основы судебной психиатрии: Учебник Фолка. — Пер. с англ. — К.: Сфера,2008. - 340 с.. 2008

Еще по теме Глава 5Криминологические факты и теории:

  1. Факты – упрямая вещь.
  2. § 5. Юридические факты
  3. 2. Юридические факты в МПР.
  4. 8. Всегда ищите факты
  5. 3. ТРЕБОВАНИЯ К ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ. КРИТЕРИИ ОЦЕНКИ ТЕОРИИ ЛИЧНОСТИ
  6. Наркомания в России: Цифры и факты
  7. 1. Факты, устанавливаемые в порядке особого производства
  8. Глава 2.Большевизм в теории и на практике
  9. Глава 2. Психологические теории управления
  10. История, факты, события (по сообщениям Интерфакса)
  11. Серрано Гомес А. КЛЮЧЕВЫЕ ФАКТЫ В АНЕСТЕЗИОЛОГИИ И ИНТЕНСИВНОЙ ТЕРАПИИ, 2004
  12. Линн ЦИММЕР Джон П. МОРГАН. Марихуана : мифы и факты. Анахарсис2002, 2002
  13. Глава IIМетодологические основы теории доказательств
  14. Глава 1Понятие и система теории доказательств
  15. ГЛАВА I. ПОНЯТИЕ И ПРЕДМЕТ ТЕОРИИ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА
  16. Глава 10. Основные положения теории налогового права
  17. Глава 3ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ТЕОРИИ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ И ЭПОХИ ВОЗРОЖДЕНИЯ
  18. Глава 2. ВОПРОСЫ МЕТОДОЛОГИИ В МАРКСИСТСКО-ЛЕНИНСКОЙ ОБЩЕЙ ТЕОРИИ ПРАВА
  19. Глава 7. Женские теории.
  20. ТЕОРИИ «ГЕРОЕВ» И «ТЕОРИИ ЧЕРТ»