загрузка...

Особенности приспособительного повеления

Первоосновой представления о приспособительном поведении является концепция отношений В. Н. Мясищева, который подчер­кивал, что «выражением личности и ее отношений является прежде всего практическое действие» (Мясищев В. Н., 1960).

В основе приспособительного поведения, как считал В. М. Воло­вик (1981), лежат сложные интрапсихические процессы, вытекающие из общебиологической способности к приспособительному реагиро­ванию на средовые изменения и согласованию своих потребностей с требованиями окружения.

Понятие приспособительного поведения в контексте деятель­ности человека (Рубинштейн С. Л., 1946; Леонтьев А. Н., 1975) под­вергается критике как атрибут функционалистской и особенно не- обихевиористской психологии, в которой не получает отражение преобразующая деятельность активного субъекта, избирательного в своих отношениях с действительностью (ЗсЬгойег Н., Уошещ М., 1978, по Вайзе К., Воловик В. М., 1980). В противовес необихеви- ористской точке зрения можно привести утверждение Н. А. Берн­штейна (1966), что поведение, осуществляемое в рамках приспособ­ления сколько-нибудь высокоорганизованного существа, не может

рассматриваться как серия простых актов уравновешивания со сре­дой, а всегда представляет собой активный поиск, направленный на освбёйи^, преодоление и подчинение среды обитающему в ней живо­му существу.

А. Г. Амбрумовой (1981) было выделено 7 вариантов адаптации пациентов с точки зрения качественной стороны их устойчивого сти­ля жизни и поведения:

1) интегрированный (не отдают значительного предпочтения ни одной из основных сфер деятельности);

2) компенсаторно-адаптированный (компенсированной оказы­вается не главная сфера деятельности);

3) дискордантно-адаптированный (неуспехи в одной из социаль­ных сфер не компенсируются успехами в другой);

4) ригидно-конформный (усвоение «буквы», а не «духа» соци­альных правил с требовательностью в отношении их выполнения);

5) ограниченно-конформный (ригидное усвоение социальных норм и правил, без стремления к самостоятельным решениям);

6) социально ведомый (с социально одобряемой и социально не- одобряемой деятельностью);

7) патологически дезадаптированный (лица с изначальными гру­быми дефектами социализации или ее невозможностью под влияни­ем болезни).

Г. В. Логвинович (1990) выделила 6 индивидуально-психологи- ческих приспособительных типов поведения: пластический, гиперто­нический, гипотонический, атонический, избирательно-эгоцентри­ческий и искаженно-тонический. В основу этой типологии положена направленность приспособительных процессов, определяемая тремя базисными характеристиками:

1) социальная ориентированность;

2) морбиднозависимость;

3) эгоцентричность.

А. В. Семке (1995) описал 4 типа компенсаторно-приспособи­тельной защиты, которые формируются на основе конституциональ- но-преморбидных и измененных болезнью адаптационных возмож­ностей личности и связаны с совокупностью социально-средовых влияний:

1) «гуттаперчевая защитная капсула»;

2) «экологическая ниша»;

3) «социальная оппозиция»;

4) «укрытие под опекой».

На наш взгляд, критерии личностно-социального восстановления И. Я. Гуровича, Е. Б. Любова и Я. А. Сторожаковой (2008) по сути также представляют собой типы приспособительного поведения. В приведен­

ие ных ниже операционально-описательных критериях личностно-соци- ального восстановления вьщеляются: выраженное, умеренное и слабое личностно-социальное восстановление. При определении самостоя­тельной диагностической категории восстановления, указанная диф­ференцированная оценка могла бы отражаться дополнительной осью.

Выраженное лигностно-социальное восстановление.

1. Ведет активную и наполненную социальную жизнь. Считает, что жизнь имеет смысл и ценность. Работает, в том числе и не по спе­циальности, получает удовольствие от работы, увлечен своей ролью, обязанностями, которые выполняет в общественной организации, видит, что его труды полезны другим. Понимает необходимость уп­равлять болезнью, активен в выполнении назначений, контактирует с друзьями. Понимает, как много зависит в жизни от него. Не тяго­тится, как прежде, положением пациента.

2. Считает, что теперь жизнь определяется не только болезнью, а наполнена другим содержанием; в настоящем в основном полага­ется на себя в контроле своей болезни, в планировании и построе­нии своей жизни. Способен принимать и активно искать поддержку окружающих. Доволен своей деятельностью (работа, учеба, при их наличии — содержательный досуг, помощь другим).

Умеренное лигностно-социальное восстановление.

3. Верит в восстановление с обращением если не к прошлой жиз­ни, то к другим занятиям и интересам, почувствовал, что может изба­виться от чувства униженности в связи с психическим заболеванием. Ведет значительно более активный образ жизни. Нашел новых дру­зей. Получает удовольствие от проведенного с ними времени, от об­щих занятий, увлечен общественной работой, ищет возможность уст­роиться на службу. Следит за своим состоянием, понимает, как много от него зависит, вовремя обращается к врачу и принимает меры для предупреждения обострений болезни.

Слабое лигностно-социальное восстановление.

4. Считает, что теперь полностью не поглощен болезнью, как раньше. Пытается строить свои планы, доводить их до конца. Ста­рается найти пути улучшения своего положения, своей финансовой ситуации, взаимоотношений с членами семьи или другими людьми, проводить более интересно досуг, найти занятие по душе. Знает, что надо противостоять болезни, хотел бы вернуться к постоянной рабо­те, но понимает, что еще рано.

5. Высказывает надежды на будущее, несмотря на то, что чувс­твует себя плохо. Верит в возможность перемен. Посещает места, где может установить связи с другими людьми. Справляется с повседнев­ными проблемами. Использует возможности участия в групповых психосоциальных занятиях.

С нашей точки зрения, приспособительное поведение представ­ляет собой «биографически сложившийся и модифицированный бо­лезнью и ситуацией способ взаимодействия с действительностью» (Воловик В. М., Коцюбинский А. П., Шейнина Н. С., 1984) и отража­ет стиль функционирования пациента в социуме.

К представлению о приспособительном поведении близко по­нимание некоторыми авторами копинга. Нередко понятия копинг и приспособительное поведение вообще используются синомимично (Залуцкая Н. М., 2003), что нам кажется спорным. На наш взгляд, ко­пинг (наряду с другими интрапсихическими механизмами) является лишь одной из составляющих сложного феномена приспособитель­ного поведения. Кроме того, при диагностировании копинга исполь­зуется психологический, а приспособительного поведения — клини­ческий метод исследования.

Предлагаемая нами систематика типов приспособительного по­ведения базируется на разработках В. М. Воловика (1980) об основ­ных приспособительных тенденциях личности в формировании со­циального поведения.

Клинически верифицированными оказались три типа приспосо­бительного поведения психически больных, в двух из которых выде­лены отдельные варианты:

1) конструктивный (социальный и гиперсоциальный варианты);

2) регрессивный (защитно-ограждающий, искаженно-деятель­ный и зависимый варианты);

3) морбидный.

Рассмотрим их детально.

1. Конструктивный тип. Важной характеристикой конструк­тивного поведения является наличие у пациентов установки на со­знательную мобилизацию своих «жизненных ресурсов» при решении поставленных задач, готовность к принятию ответственности за раз­решение трудной ситуации, наличие достаточной самостоятельности и преимущественного расчета на собственные силы в преодолении повседневных трудностей. Характерной особенностью является ус­тановка на достижение социально одобряемых целей, получение полезных результатов. У больных с этим типом приспособительно­го поведения отмечаются развитые чувства долга и ответственности перед своим социальным окружением, желание быть ему полезным. Основные устремления этих больных соответствуют объективным требованиям жизни, что свидетельствует о достаточной сохраннос­ти у них способности к целеполаганию и саморегуляции. Диапазон приспособительного поведения, относимого к конструктивному: от присущего поведению здоровых людей до соответствующего таково­му лишь в своих стержневых чертах.

Этот тип приспособительного поведения разделяется на два вари­анта: социальный и гиперсоциальный.

Социальный вариант (с подвариантами избирательно активным и напряженно-астеническим). Пациентов с таким типом приспосо­бительного поведения объединяет стремление к удержанию достиг­нутых социальных позиций. При этом они, как правило, стремятся их развить, т. е. стараются достичь более высоких результатов, что обычно проявляется в учебе, стремлении к овладению новыми про­фессиональными навыками, приобретению смежных специально­стей, совершенствованию в качестве специалистов и т. д. Их поведе­ние не выглядит чем-то чужеродным, надуманным, насильственным, как правило, соответствует общепринятым нормам и производит впечатление естественного процесса развития и совершенствования личности; в известной степени его можно рассматривать как выра­жение своеобразной активной жизненной позиции. Это выражается, в частности, в содержательных взаимоотношениях с окружающими, продуктивных и взаимно полезных контактах. У данной категории больных хорошо развито чувство долга перед социальным окруже­нием. В сложных (в том числе конфликтных) жизненных ситуациях они, как правило, принимают на себя ответственность за решение проблем.

Следует особо подчеркнуть, что пациенты данной группы обычно не производят на окружающих впечатление психически нездоровых, и только осведомленность окружающих о том, что они находились на лечении по поводу какого-то психического заболевания, делает от­ношение к ним несколько настороженным. В ситуациях, когда обще­ние или иное социальное взаимодействие происходит между людьми малознакомыми, каких-либо затруднений или недоразумений, как правило, не возникает. Надо сказать, что подобные больные обычно стремятся сменить место работы или учебы и круг общения, чтобы не пользоваться репутацией душевнобольного. Иногда эти их действия не встречают понимания со стороны ближайшего окружения, что мо­жет быть источником конфликтов.

В некоторых случаях приспособительный эффект достигается за счет сознательного ограничения больным многообразия точек приложения своих сил, «стремления к ограничению нагрузок, от­ветственности, проявляемых к себе ожиданий и требований» (Чай­ка Ю. В., Тартаковская А. Б., Котляр Р. А., 1988). Однако и при суже­нии области деятельности они обычно проявляют вполне адекватные социальные установки. Это, по Э. Г. Кельмишкейту (1974), избира- тельно-активный субвариант.

В других случаях даже ограниченное функционирование дости­гается за счет значительного напряжения сниженных возможностей пациента, однако и в этом случае их реализация определяется соци­альной направленностью. Это напряженно-астенический субвари­ант, близкий к «замещающей форме приспособляемости» (Кельмиш- кейтЭ. Г., 1974).

Гиперсоциальный вариант. Больные с гиперсоциальным вариан­том приспособительного поведения характеризуются односторонней гипербулией и ригидной одержимостью в достижении целей, склон­ностью к рационализации и педантизму. Стремление удержать завое­ванные позиции или развить их осуществляется у больных этого типа в форме резкой интенсификации деятельности (в том числе и за счет значительного напряжения сил). Такие действия, как правило, про­исходят в ущерб иным сторонам жизни больного и нередко вызыва­ют разнообразные конфликты как с ближайшим окружением (семья, знакомые), так и в производственных (или учебных) коллективах. Эти пациенты производят впечатление фанатично настроенных, по­ражают окружающих своей ригидностью, полной приверженностью какой-либо идее, отсутствием в душевной жизни нормального мно­гообразия жизненных красок, модулированной игры эмоций.

Если у больных с социальным типом приспособления стремление удержать свои социальные позиции или развить их выглядит вполне адекватным, достаточно естественным и гармоничным, то при гипер- социальном варианте больным, имеющим те же цели, свойственно прежде всего искаженное поведение, самой характерной чертой ко­торого является ригидность гиперсоциальной установки, однобоко повышенная социальная активность.

Однако в данной категории больных, близкой по психологичес­ким характеристикам к фанатикам и стоикам, встречаются не только индивидуумы, ориентированные преимущественно на профессио­нальные достижения и производственный успех (что в какой-то мере компенсирует им социально-психологические ограничения, создава­емые фактом психического заболевания), но и пациенты с иной ги­персоциальной структурой, которую можно было бы назвать «квази- гуманистической».

Речь идет о немногочисленной категории больных, для которых делом жизни становятся действия, направленные на благо окружа­ющих и помощь им, причем эта помощь включает самые разнооб­разные аспекты - от чисто материальной (денежной) до правовой (составление обращений к властям и общественности, хождение по различным юридическим инстанциям и т. п.). Гиперсоциальность этого типа выглядит особенно гротескной и искусственной, поступ­ки таких больных подчас приводят к результатам, грубо расходя­щимся с изначальными намерениями; они действуют объективно в ущерб родным и близким, их «филантропическая» деятельность адресуется явно недостойным людям, манипулирующим своими «благодетелями».

Особенно конфликтные ситуации возникают тогда, когда больные данной категории начинают опекать лиц, которые не требуют опеки и даже протестуют против нее: в этих случаях пациенты склонны иг­норировать позицию насильственно опекаемых, заявляя, что лучше знают, как действовать. При изучении этих больных обращает на себя внимание достаточно ярко выступающая эмоциональная изменен- ность: за декларацией о необходимости помощи окружающим часто стоит чисто рационалистическая идея, лишенная специфического эмо­ционального аккомпанемента; скорее наоборот, данная «филантропи­ческая» деятельность в ее особенно гротескных проявлениях может быть рассмотрена как компенсация ощущения своей эмоциональной (в данном случае эмпатической) несостоятельности, попытка вос­полнить ее деятельностью, имеющей, как уже сказано, чисто рацио­налистический характер. Нередко поведение этих лиц носит характер социально полезной деятельности по патологическим мотивам (Рох­лин Л. Л., 1973).

По сути, гиперсоциальный вариант приспособительного поведе­ния близок к «гиперстеническому» типу Э. Г. Кельмишкейта (1974), при котором подчеркивается организующее значение имеющейся у таких больных склонности к рационализации и педантизму. Этот ва­риант включает в себя приспособление «со стойким продуктивным увлечением сверхценного характера» (Ковалев В. В., 1975) и «гипер­тонический» тип (Логвинович Г. В., 1990).

2. Регрессивный тип в целом характеризуется пассивной жиз­ненной позицией, отступлением от достигнутых социальных успехов, отказом от борьбы за социально значимые цели, наличием феноме­нов «психической ригидности» (Залевский Г. В., 1994), фиксацией ограниченного числа поведенческих стереотипов и отказом «от рас­ширения их числа за счет новых либо за счет активации неиспользу- ющихся» (Беребин М. А., Вассерман Л. И., 1996), индифферентным отношением к окружающему. В системе ценностей у этих больных преобладают индивидуалистические и эгоцентрические интересы, ориентированные преимущественно на достижение физического и психологического комфорта. Такая направленность способствует формированию пассивной жизненной позиции с формальными, ма­лыми по глубине и бедными содержательно контактами с социаль­ным окружением и проявляется либо в отчетливо потребительском отношении к близким и попытках манипулировать ими, либо в де­ятельности, ценность которой определяется лишь аутистическими интересами самих пациентов. Обычно цели, которые ставят перед со­бой больные с регрессивным типом приспособительного поведения, нереалистичны. Этим пациентам свойственно бегство от трудностей: уход от разрешения психологических конфликтов, мистификация действительности, боязнь неудач.

В рамках этого типа приспособительного поведения выделены следующие варианты: защитно-ограждающий, искаженно-деятель- ный и зависимый.

Защитно-ограждающий вариант позволяет больным добиться самостоятельной реализации ограниченных целей при условии со­знательного уменьшения объема деятельности и общения. Для та­ких пациентов характерно «отступление к малой жизни», что ведет к становлению консервативного уклада жизни с исполнением облег­ченных обязанностей, непереносимостью малейших перемен и укло­нением даже от незначительных трудностей, если они непривычны. Наблюдается своеобразная перестройка всей жизненной позиции, стиля жизни, отношений с окружающими.

Нередко стержнем нового существования становится культ здоровья, понимаемого как физическое благополучие, обеспе­чивающее максимальную продолжительность жизни. Вся жизнь и деятельность подобных больных сосредоточена вокруг физи­ческого закаливания, физкультурных и спортивных занятий, ги­гиенических мероприятий, диеты. Все это имеет особый, утри­рованный характер: больные тщательно следят за качественной и количественной стороной своего питания (подсчет калорий, со­держания витаминов, аминокислот и т. п.), определяют необходи­мое время пребывания на воздухе (при этом выбираются районы, где нет вредных для здоровья промышленных выбросов). Особой популярностью у этих пациентов пользуются всевозможные «не­традиционные» рецепты и рекомендации: употребление в пищу сырых злаков (сыроедение), «раздельное питание», обязательное ежедневное хождение босиком («связь с землей»), заземление во время сна через отопительную систему (борьба со статическим электричеством) и т. п. Подобного рода идеи доморощенного ор­тобиоза часто полностью овладевают больными, не оставляя места для иных интересов (профессиональных, культурных и прочих). Попытки коррекции подобного образа жизни со стороны близких или представителей медицины обычно наталкиваются на упорное сопротивление. Как правило, подобный вариант поведения форми­руется у лиц, прежде деятельных, и является своего рода «замести­телем» их прошлой активности. Педантичное следование догматам культа здоровья подается пациентами как новое и самое важное положительное приобретение, направленное на сохранение и про­должение жизни здорового человека, при этом упор делается имен­но на физическом здоровье.

Этот вариант приспособления более всего соответствует «дефен- зивной (оборонительной) форме приспособляемости» Э. Г. Кель- мишкейта (1974), «защитно-ограждающему типу» Г. В. Логвинович (1990), компенсаторно-приспособительной защите типа «гуттапер­чевой защитной капсулы» А. В. Семке (1995), «ипохондрическому развитию» В. В. Ковалева (1971) или «нозофобному варианту» ипо­хондрического развития В. И. Кашкарова (1977). В. И. Максимов

(1987) описал защитно-ограждающий тип приспособления в рамках постпроцессуального психического инфантилизма.

Искаженно-деятельный вариант. У пациентов с этим вариантом приспособительного поведения отмечается особое смещение всех ре­сурсов личности на реализацию комплекса интересов, имеющих ярко выраженный аутистический характер: особое литературное или худо­жественное творчество, написание специальных философских тракта­тов, изучение иностранных языков (без планов их дальнейшего прак­тического использования), коллекционирование необычных предметов (ключей, гардеробных номерков и т. п.). Причем в области этих интере­сов больные проявляют высокую стеничность и активность. Профессио­нальная деятельность, если она сохранена, как правило, непродуктивна.

Зачастую этот вариант поведения сочетается с особым искажени­ем социальных связей: больные тяготеют к участию в асоциальных группах, в «тусовках», где предпочтительным времяпрепровождени­ем являются бессодержательные «философские» диспуты на крайне отвлеченные «теоретические» темы, и привычны алкоголизация, наркотизация, сексуальная «раскрепощенность». По существу, в этих случаях у больных наблюдается модус поведения, свойственный не­зрелой личности с неоформленными еще социальными установками и не определившейся социальной стратегией.

К этой же группе относятся так называемые «хронически боль­ные шизофренией „нового типа”» (Красик Е. Д., Смольянинова В. Ф., 1985), для которых сам факт психического заболевания, а не конк­ретные его проявления, резчайшим образом изменяет модус поведе­ния: не будучи глубоко дефектными, они не в состоянии существо­вать в условиях обычного общества, легко начинают злоупотреблять алкоголем, бродяжничать, криминализироваться. Антисоциальные формы поведения таких больных, по наблюдениям В. М. Шумакова

(1988) , обусловлены (особенно в случаях малой прогредиентности заболевания) не столько эндогенным процессом, сколько общей на­правленностью личности больного, системой его отношений и соци­альных навыков.

Данный вариант поведения напоминает «эмансипаторное разви­тие» В. И. Кашкарова (1977) и компенсаторно-приспособительную защиту типа «социальной оппозиции» А. В. Семке (1995).

Зависимый вариант (вклюгая рентно-потребительский подвари- ант) наблюдается у больных с особой жизненной позицией, которая отличается прежде всего тем, что такие пациенты постоянно склон­ны перекладывать все виды ответственности на окружающих. Их продуктивная деятельность чрезвычайно низка, отношение к соци­альной действительности отличается индифферентностью. Соответс­твует таким установкам и образ жизни, который в целом направлен на удовлетворение чисто утилитарных личных потребностей. Время­препровождение этих больных представляет всю гамму пассивного потребительского образа жизни: от полного равнодушия до интереса лишь к развлекательной стороне жизни. При этом игнорируются ин­тересы ближайшего окружения, хотя они подчас и приходят в резкое противоречие с поведением и установками пациентов. Характерным является и полный уход от сложных жизненных ситуаций (своеобраз­ный эскапизм, убегание, игнорирование): больной ждет, что все труд­ности и конфликты будут разрешены окружающими.

В части случаев при этом варианте приспособительного пове­дения имеет место внешне как будто неплохая трудовая адаптация, но на поверку она оказывается следствием замаскированных от ок­ружающих усилий близких (родных, знакомых) пациента. Так, для больного организуются особые условия на работе, где фактически он только числится, или трудовая деятельность его ограничивается приходом на место работы, а основные его обязанности выполняют другие лица, либо ему предоставляется работа облегченного типа. Окружающие (чаще всего — члены семьи) в таком случае являются своеобразным буфером, в значительной степени смягчающим недо­статки социального функционирования больных и в определенной степени маскирующим их несостоятельность (Шмуклер А. Б., 1998).

В качестве подварианта зависимого поведения можно рассматри­вать рентно-потребительское (отчасти совпадающее с нозофильным вариантом ипохондрического развития по В. И. Кашкарову, 1977, и ис- каженно-тоническим по Г. В. Логвинович, 1990). В системе ценностных ориентаций этих пациентов преобладают индивидуалистические и эго­центрические интересы, направленные преимущественно на достиже­ние для них материальных благ, физического комфорта и т. п. другими лицами, которых они используют достаточно настойчиво и умело. Та­кая личностная направленность способствует формированию пассив­ной жизненной позиции с социальными контактами сугубо формаль­ными и неглубокими, но зато удобными для манипуляции партнерами, и проявляется в форме четко выраженного потребительского отноше­ния к людям при низкой собственной жизненной активности.

В структуру этого варианта приспособления входит и неогос- питализм, включающий, как и госпитализм, снижение инициативы и возникновение зависимости (Кабанов М. М., 1977). Разумеется, формирующиеся при неогоспитализме рентные установки пациен­тов возникают не только в лечебных учреждениях, но и в домашних условиях, характеризующихся тепличной обстановкой и отгорожен­ностью от внешнего мира.

Зависимый вариант приспособления напоминает компенсатор­но-приспособительную защиту типа «укрытия под опекой» (Сем­ке А. В., 1995).

3. Морбидный тип приспособления характерен для больных, у которых актуальная психопатологическая симптоматика достигает такой выраженности (тяжелые обсессивно-фобические проявления, аффективные расстройства психотического уровня, расстройства восприятия и синдром психического автоматизма, бред, расстрой­ства сознания, кататоно-гебефренные проявления, формальные рас­стройства мышления, тяжелый дефект и т. д.), когда в основном она (а не особенности личности) определяет поведение, которое стано­вится уже «одной из форм биологической и социальной дезадапта­ции в широком смысле слова» (Морозов Г. В., Шумаков В.М., 1974).

Правильное определение клинически выделенных типов и ва­риантов приспособительного поведения позволяют врачу не только понять основное направление адаптационно-компенсаторной де­ятельности конкретного больного, но и в определенной степени про­гнозировать социальную адаптацию пациента.

5.2.2.

<< | >>
Источник: Функциональный диагноз в психиатрии. 2013

Еще по теме Особенности приспособительного повеления:

  1. Повеление в противопоставлении к собственной личности
  2. 4.6. Оценка защитно-приспособительных возможностей плода с помощью компьютерной кардиоинтервалографии при беременности и в родах
  3. Глава 2Зачаточные формы обучения и интеллектуально-приспособительной деятельности животных
  4. 4.6.3. Защитно-приспособительные возможности плода при нормальном и осложненном течении беременности по данным компьютерной кардиоинтервалографии
  5. Новорождённостъ как критический период. Границы возраста. Психофизические особенности новорождённости. Рефлексыг и их значение. Мать и дитя. Центральное новообразование возраста. Другие новообразования новорождённости. Особенности психической жизни новорождённого.
  6. Транзиторные особенности неонатального гемопоэза
  7. 10.8. Особенности родоразрешения
  8. ЧАСТЬ II ОСОБЕННАЯ
  9. Особенная часть
  10. ОСОБЕННАЯ ЧАСТЬ
  11. ОСОБЕННАЯ ЧАСТЬ
  12. Особенная часть
  13. ОСОБЕННАЯ ЧАСТЬ
  14. Особенная часть
  15. ОСОБЕННАЯ ЧАСТЬ
  16. Транзигорные особенности функции почек