Что такое "я"?


Концепция "я" призывает изменить употребление "я" как грамматической формы, не несущей особого смысла, и признать главные качества, с помощью которых можно идентифицировать личность человека. Подлинное, нарциссическое, внутреннее или ложное "я" — все возможные "я" поворачивают нас в сторону основных качеств личности.
Но "я" — это не только главные качества. Оно представляет всего человека. Это внутреннее существо формируется силами сознания, которое соединяет элементарные переживания в единое целое. Давным-давно создатели гештальт- теории обучения указывали на врожденную способность человека к созданию гештальт-формации — знаменательная способность, которая дает нам возможность видеть все лицо в целом, а не отдельные детали — глаза, нос, рот и уши. Это простое качество восприятия является только маленьким шагом к пониманию того, что такие же процессы моделирования организуют и характеристики человека в связный союз, из которого мы получаем ощущение "я".
В простом восприятии модели создаются значительно легче. На высшем уровне организации мы можем видеть, что "я" интегрирует события жизни, в том числе и собственную эпитафию. Ма- хадо де Азис, писатель XIX века, писал: "У цивилизованных людей эпитафия — это выражение тайны... эгоизм побуждает человека... спасти от смерти хотя бы частицу души..."
Спасая частицу души, человек все-таки не ждет смерти. Многие из нас проводят жизнь, дотягиваясь до размеров наших настоящих пропорций в потенциально безразмерном существовании. Поиск единственного главного образа нашей стойкой природы — это искушение так же старо, как греческое изречение: "Познай себя".
Я приведу пример благословенного согласия с "я". Однажды моего постоянно озлобленного пациента как будто осенило, он понял, насколько его жизнь тяжела. Он был растроган, перестал злиться и разразился рыданиями. Когда он пришел в себя, он освободился от своей злобы и напряжения и сказал: "Вот это мое настоящее "я", мирное и тихое". Он полюбил это "я", которое могло свободно плакать, когда хочется, и наслаждаться свежим дыханием своего внутреннего мира. Но было ли оно реальным? Пожалуй, оно было не более реальным, чем его прежняя навязчивая злоба.
Появление "реального я" моего пациента — мирного и тихого — принесло ему то чувство "я", которое мы все так жаждем. С ним случилось то, о чем говорил Кьеркегор, который назвал свою книгу "Ясность сердца хочет только одного". Изумительное чувство целостности "я", которое испытывал мой пациент, было искренне желанным. Он был счастлив увидеть себя таким и молил о том, чтобы научиться легко достигать этого. Как бы там ни было, но это был только один мимолетный аспект его "я". В другие моменты могли проявиться и другие состояния его сознания — религиозное, философское, сексуальное. Все эти состояния тоже могли бы дать ему чувство целостности и ощущение того, что это "настоящее я".
Каким бы важным ни было это "всеобщее я" для восстановления человеческой целостности, оно представляет собой "полное я" и одновременно состоит из частей этого "я". Эти составляющие "я" могут прекрасно ладить между собой и с единым целым "я". Они могут конкурировать или быть изолированными. Они могут жить в мире или воевать. Они могут быть коварными или покорными. Каждое из них может быть в чести или в загоне. Их могут развивать, принимать или отвергать.
В чередующихся колебаниях "я" могут формироваться с боль-шим разнообразием. Попробуем исследовать мужчину, у которого были следующие четыре характеристики: он был осторожен в выборе слов; заметно затруднялся делать то, о чем его просят; был пассивен в беседе; недостаточно интересовался своей работой. Такой набор характеристик мы можем назвать "я, которое медлит". Но эта формулировка может измениться, сочетаясь с другими характеристиками, как это происходит в химической реакции. Например, если человек, который медлит, должен был бы продемонстрировать свою беззаботность, мы бы сказали, что он тот, "кто заботится о "я". Если он выглядит достаточно уверенно, мы можем сказать, что это "я, которое ждет подходящего момента". Эффект психотерапии будет зависеть от того, как мы отзываемся на способ идентификации наших пациентов с их "я", которые они выбирают из множества возможных конфигураций. Более того, чувство "я" меняется, когда новый опыт требует изменений.
Прежде чем мы непосредственно перейдем к терапевтической практике, следует упомянуть еще об одном соображении применительно к понятию "я". Обычно мы рассматриваем людей с их характеристиками, а не их "я". По какому признаку мы разделяем эти характеристики? Например, осторожность, затрудненность, пассивность, отсутствие интереса могут объединиться в "я, которое медлит".
Другой пример — человек пытается сбить кого-то с толку, рассказывает забавные истории, уходит от серьезного раз-говора. Кого-то он, может быть, рассмешит, а кого-то может восстановить против себя. В этом случае события и характеристики человека могут быть так прочно переплетены и так ясно высвечиваться как вид переживаний, что могут подтверждать определение "я". Тогда можно сказать: это "шутовское я". Такой набор свойств, названный или неназванный, будет располагать человека быть шутом, иногда даже в ущерб текущему моменту. И все- таки "я" живет своей жизнью, расширяя свое влияние, подчас без всякого осознавания.
Терапевт всегда распознает этот набор свойств раньше пациента. Потом он или она может сделать качественный скачок, определив эти скопления как объективную реальность, которую мы называем "я". С определением "я", а затем и его истории с ее битвами, победами и, наконец, с разрешением, терапевт вдыхает в него жизнь.
Другими словами (и это особенно важно), организация "я" — это некоторый вымысел. Характеры создаются и начинают действовать в контексте обстоятельств жизни пациентов. Я попробую привести пример того, как это происходит в терапевтической работе. У меня был пациент, чье невыявленное "я" было настолько глубоко запрятано, что это совершенно разрушало его жизнь. Мы идентифицировали это "я" по его рассказам об отце, который был авторитарным и мало бывал дома. Он также рассказал мне о том, что мешало ему чувствовать себя частью происходящего, и о том, что он чувствует себя беспомощным по отношению к своим нани-мателям.
Это парадоксально, но несмотря на свое "непризнанное я", мой пациент был исполнительным директором крупной корпорации.
Он старался погрузиться во все нужды и проблемы корпорации, но его гуманный характер вступал в противоречие с политикой корпорации. В связи с таким положением вещей он считал себя аутсайдером, кем-то вроде символа гуманизма, а не серьезным работником.
Тем не менее, у него было на удивление "самолюбивое я", на грани мании величия, которое требовало от него добиваться успеха, невзирая на принятые социальные нормы. Однако его "самолюбивое я" было на услужении его "непризнанного я", которое склоняло его мечтать о несбыточном. Когда он стал смотреть на свое "самолюбивое я" шире, не как прислугу для "непризнанного я", а как на условие своего хорошего самочувствия, то обнаружил, что для него существуют выполнимые задачи, которые служат гу-манистическим целям. Он сделал прекрасный фильм для сотрудников компании; он также организовал систему помощи нуждающимся рабочим. Впоследствии он наладил хорошие отношения со своими сотрудниками, и корпорация приветствовала и приняла его идеи. Более того, преодолев свою серьезность, он сумел получить удовольствие от своего успеха, удовольствие, которое его "непризнанное я" прежде не позволяло ему получать.
Эти новые переживания требовали от него пересмотреть его "непризнанное я". Однажды я сказал ему, что смотрю на него как на полноценного члена корпорации. В первый момент он обидел-ся, а потом засмеялся над моим правдивым наблюдением. Так или иначе, стал ли он полноценным членом корпорации или нет, он стал по-настоящему самим собой — ярким, усердным, добрым и покладистым. Все эти характеристики стали для него реальными, в то время как раньше эти качества подавлялись его "непризнанным я". Теперь он осознал их и приобщил к своему "корпоративному я" — собирательному "я", которое включает в себя членство в коллективе, который он выбрал.
Рассуждения о "я" — это довольно странный способ говорить о человеке. Но почему бы и нет? Может быть, мой пациент просто был человеком, который презирал всяческий карьеризм, но в то же время был самолюбив и переоценивал свои возможности в работе. Разве этого недостаточно? Часто так и бывает. Ведь когда мы выявляем различные "я", они становятся агентами человека. Они как яркие пятна на фоне туманных переживаний, рядом с ними человек может овладеть своей психической энергией. Писатель придумывает образы людей, и они находят отклик в умах читателей, так и образ "я" приобретает реальные очертания, давая место и связность полярным, отчужденным частям личности. Терапевт исполь-зует этот механизм "я", чтобы оживить переживания человека, выражая их настолько живо, чтобы отвергнутые свойства могли стать значительно полнее, а раздробленная личность целостной.
<< | >>
Источник: Хейли Д. и др.. Эволюция психотерапии: Том 3. "Let it be. но-гуманистическая психотерапия / Пер зависимая фирма "Класс",1998. — 304 с. - хологии и психотерапии).. 1998

Еще по теме Что такое "я"?:

  1. 2.4. Что такое trigger (триггер),или как аппарат ИВЛ узнаёт, что пора начать вдох?
  2. ЧТО такое самооценка ? Что отражает адекватная и неадекватная самооценка?
  3. 3.1. ЧТО ТАКОЕ ЛИЧНОСТЬ?
  4. Что такое шизофрения?
  5. ЧТО такое гештальтпсихология?
  6. Что такое психотерапия?
  7. Что такое медицина
  8. Что такое бессонница?
  9. Что такое деменция?
  10. /. 1. Что такое ощущения
  11. 1.1. Что такое общение?
  12. Что такое слабоумие?
  13. Что такое принцип?