загрузка...

Совершенно секретно – кто и для чего нанял шпионов


Среда, 31 января 1973 года
Уотергейтское слушание проходило за закрытыми дверями. Процесс отличался тем, что вопросы свидетелям не были заданы, ответы не были даны, а свидетели, присягнувшие закону, не называли свои имена, ссылаясь на провалы в памяти. Пять из семи ответчиков признали себя виновными в первые же дни слушания, что упростило дело.
Все семь мужчин были обвинены судом присяжных в организации заговора с целью получить информацию в штабе Демократического комитета, размешавшегося в отеле «Уотергейт»: республиканцы ворвались в штаб Уотергейта, пытались установить подслушивающую аппаратуру и сфотографировать документы.
Председательствующий на судебном процессе окружной судья неоднократно высказывал пожелание, что в ходе процесса необходимо глубоко исследовать полученные от телефонных прослушиваний материалы на предмет финансирования и субсидирования организации, а также для того, чтобы понять, насколько организация причастна к кампании политического шпионажа и саботажа. При этом, как сказал на прошлой неделе адвокатам судебного процесса и защиты председательствующий окружной судья Соединенных Штатов Джон Дж. Сирика, «ни одна из сторон не сумела объективно развить все факты».
Сирика дважды предписывал это присяжным заседателям после проведения судебной экспертизы с главными свидетелями и потом лично спросил их о материалах, неизвестных следствию. 15 января в течение второй судебной недели Сирика обратился к четырем из ответчиков, признавшим себя виновными. Он выделил некоторые проблемы, которые, по его мнению, должны быть рассмотрены в зале суда. Сирика пожелал, чтобы «большое жюри» попыталось найти ответы на вопрос: «Раз вы были наняты, ктото нанимал вас, чтобы присоединиться к заговорщикам. Раз это так, кто это?»
«Я только надеюсь, что они (члены „большого жюри“) задумаются над этим вопросом, – продолжал Сирика, в то время как четыре ответчика стояли перед ним. – Они хотят узнать, есть ли другие, кто является большими шишками в Республиканской или Демократической или в любой другой партии, которая вовлечена в происходящее, вы понимаете это?»
«Несомненно, возникает вопрос, что стало поводом для того, чтобы сделать то, что, по свидетельствам очевидцев, вы сделали, – продолжал Сирика. – Они захотят знать, откуда взялся этот мешок денег, кто был спонсором, который за все платил. Они собираются выяснить много вещей прежде, чем дело закончится».
Возможно, эти вопросы поступили свидетелям из трех проверенных источников: правительственных, представляющих судебное расследование, адвокатов защиты и судьи.
Когда суд над последними двумя ответчиками (прежним сотрудником Белого дома Г. Гордоном Лидди и бывшим координатором Комитета переизбрания президента Никсона Джеймсом В. Маккордоммладшим) завершился вчера осуждением всех обвиняемых, вопрос остался без ответа. Во время экспертизы с участием правительственных свидетелей весьма проверенные заседатели не следовали линии ведения допроса, предложенного судьей Сирикой. Впрочем, этого и следовало ожидать. <...>
В прошлую пятницу судебное заседание отклонило предложение Дж. Сирики зачитать секретные материалы присяжным заседателям, чтобы ответить на некоторые из его вопросов. Сирика также добавил, что продолжит опрашивать свидетелей, если посчитает это необходимым.
Тогда судья предписал зачитать двенадцати членам «большого жюри» сведения, полученные им после личного опроса главного свидетеля в отсутствие «большого жюри». Факты показали, что и прежний министр торговли Морис X. Стэнс, председатель финансов избирательной кампании Никсона, и прежний генеральный прокурор Джон Н. Митчелл, организатор выборной кампании президента, – оба поверили, что представитель директора кампании Джеб Стюарт Магрудер имел полномочия одобрить наличные платежи Лидди для операций по сбору сведений.
Обвинительный акт «большого жюри», который проектировался этими тремя обвинителями и был одобрен руководством в министерстве юстиции, затрагивал дела семи ответчиков, однако обходил стороной причастность правительства к Уотергейтскому делу. Как утверждают многие, она все же могла быть окончательно доказана в суде.
Со стороны правительства нет ни одного скрытого действия, которое обвинители могли бы характеризовать как «неподходящее» и «презренное». То есть, по их мнению, действия правительства не выходят за рамки закона.
<...> «Правда всплывет», – объявил судья в прошлый вторник. Потом он остановился и добавил: «Надеюсь, в данном случае это произойдет. И если я считаю, что должен задавать вопросы, чтобы прояснить некоторые новые факты, я продолжу это делать».
В тот день Сирика спросил Хью В. Слоанамладшего, прежнего казначея Комитета по переизбранию президента, о разрешении отчисления крупных платежей финансовому советнику избирательного комитета Никсона Гордону Лидди.
Согласно заключению следствия и судебному расследованию, Слоан не имеет никакой предварительной информации о подслушивании в Уотергейте или любых других действиях шпионажа против демократов. Как сообщили следователи, он оставил работу после 17 июня, узнав, что деньги, которые он платил, использовались для тайных операций. В ответ на вопрос обвинителя Слоан свидетельствовал во вторник, что он заплатил Лидди 199 000 долларов США за заказ от Джеба Стюарта Магрудера, бывшего в то время заместителем руководителя президентской избирательной кампании Никсона. Ранее Магрудер свидетельствовал, что он одобрил наличную плату в размере 199 000 долларов США для получения информации из «сети сведений». Следователи не спрашивали ни Магрудера, ни Слоана о том, кто одобрил платежи Лидди или кто еще мог знать о «сети сведений». Судья Сирика не подверг сомнению ответ Магрудера.
Однако Сирика извинился перед жюри и подверг сомнению ответ Слоана, казначея кампании. Судья задал Слоану 41 вопрос:
Сирика: «Какова была цель перечисления 199 000 долларов Гордону Лидди?»
Слоан: «Я понятия не имею».
Сирика: «Вы понятия не имеете?»
Слоан: «Никакого, сэр».
Сирика: «Вы не можете дать нам никакой информации вообще?»
Слоан: «Никакой, сэр. Я просто был уполномочен сделать так. Мне не говорили о цели».
Сирика: «Кто уполномочил вас перечислить 199 000 долларов в наличных деньгах Лидди?»
Слоан: «Джеб Магрудер».
Сирика: «Для какой цели?»
Слоан: «Я понятия не имею...»
Сирика: «Вы не расспрашивали господина Магрудера о цели использования 199 000 долларов?»
Слоан: «Нет, сэр. Я проверил с гном Стэнсом и гном Митчеллом, что он был уполномочен сделать».
Сирика: «Вы проверили? С кем?»
Слоан: «Не лично, но секретарь Стэнс, председатель финансов, проверил это с Джоном Митчеллом, председателем кампании».
Сирика: «Вы говорите, что 199 000 долларов могли быть перечислены гну Лидди?»
Слоан: «Незначительная сумма. Разрешения гна Магрудера было достаточно для перечисления рассматриваемой суммы».
Как принято у правительственных свидетелей при криминальных разбирательствах, обвинение предварительно спросило Слоана, на какой вопрос он больше всего хотел бы ответить за свидетельской стойкой перед правительством. Когда показания Слоана о платежных перечислениях в 199 000 долларов и других суммах, полученных гном Лидди, были подвергнуты сомнению «большим жюри», диалог развивался следующим образом:
Обвинитель: «Вы говорили с гном Лидди о наличных компенсациях в конце марта или начале апреля?»
Слоан: «Да...
гн Лидди приехал ко мне сообщить, что он разрешил распределение крупного наличного капитала. В тот момент у него с собой был документ, похожий на бюджетный план. Он не дал мне подробно с ним ознакомиться, я видел только цифры: 250 000 долларов. Он сказал, что нужно сделать первую выплату в размере 83 000 долларов с последующими выплатами по 12 000».
Обвинитель: «После того как гн Лидди дал вам эту информацию о бюджете 250 000 долларов и выплате 83 000, вы проверяли это с Джебом Магрудером?»
Слоан: «Да, я сделал это».
Обвинитель: «Что он говорил вам?»
Слоан: «Он сказал, что этот бюджет был фактический – это распределение было фактически разрешено гну Лидди. Однако он сказал, что хотел бы в каждом определенном случае фиксировать сумму и время перечисления».
Показания, которые Слоан давал Сирике, отличались от допроса обвинения, который велся в другом ключе. Сирика, в отличие от «большого жюри», спросил Слоана, почему он оставил избирательный комитет Никсона. Слоан ответил судье, что Лидди сказал ему об аресте 17 июня в «Уотергейте» пяти мужчин.
На вопрос судебных заседателей, что именно сказал Лидди, Слоан ответил: «Он сказал... из того, что я запомнил: „...мои ребята были пойманы вчера вечером. Я сделал ошибку. Я использовал коекого отсюда... Я боюсь, что потеряю работу“».
<...> Главный обвинитель Дж. Силберт сказал Сирике позже, что «в доказательстве гна Слоана не было ничего удивительного или того, о чем они не знали».
Сирика осуществлял контроль над «большим жюри», которое расследовало подслушивание в «Уотергейте». Судебное расследование получало секретные сообщения от агентов ФБР. Среди них были сообщения, описывающие интервью с четырьмя чиновниками избирательной кампании Никсона, которые во вторник свидетельствовали на судебном процессе. В четверку, свидетельствовавшую перед «большим жюри», входили Герберт Л. Швейцар, исполнительный директор избирательной кампании Никсона; Роберт К. Окл, директор администрации; Магрудер и Слоан. Все – экспомощники президента Белого дома.
Федеральные следователи сказали «Вашингтон Пост», что фондом выборной кампании Никсона на операции шпионажа и саботажа против демократов были израсходованы 750 000 долларов и что Митчелл, Магрудер, Швейцар и Стэнс были среди высокопоставленных чиновников Белого дома, имевших право получать или одобрять такие платежи от Слоана.
Ни судья Сирика, ни судебные заседатели не спросили во вторник ни одного из чиновников комитета Никсона о том, знали ли они о других чиновниках, кроме этих четырех человек, которые бы получали и одобряли такие платежи. Они также не спросили, были ли деньги, полученные Лидди, единственным фактом выплаты Слоана для тайных операций.
Согласно федеральному расследованию, среди таких платежей были, по крайней мере, 25 000 долларов Магрудеру и минимум 35 000 долларов Герберту В. Калмбаху – личному адвокату президента Никсона.
Следователи сообщили, что Калмбах, которого допрашивало ФБР, дал деньги калифорнийскому поверенному Дональду X. Сегретти, чтобы шпионить и мешать выдвижению кандидата в президенты от демократов.
Имя Сегретти также фигурировало в списке свидетелей. Он был допрошен ФБР и предстал перед «большим жюри» приблизительно в то время, когда правительство узнало, что Говард Хант хотел признать себя виновным.
Согласно федеральному расследованию, Сегретти был принят на работу Дуайтом Л. Хапином, секретарем президента Никсона, для участия в шпионаже и операциях саботажа.
Главный обвинитель Силберт сказал, что Сегретти «...должен быть обвинен в чемто незаконном, чтобы привлекаться как свидетель. Однако нет никакого доказательства, что он нарушил закон».
«Силберт согласился в интервью, что свидетельствования против Сегретти, если бы они оказались правдой, могли бы дать большую перспективу в раскрытии заговора», – сообщил аналитик газеты «Таймс».
<...> 11 января, на четвертый день заседания, после того, как бывший консультант Белого дома Говард Хант признал себя виновным, судья Сирика попытался глубже расследовать причины предполагаемого заговора.
Хотя Хант не был под присягой, Сирика призвал его к скамье и попросил рассказать, как он вошел в заговор. Адвокат Ханта Уильям О. Биттман вмешался и сказал, что его подзащитный не может быть допрошен, потому что Ханта будут вызывать на «большое жюри», где он будет отвечать на такие вопросы не публично. Сирика согласился с линией защиты.
Когда 15 января четыре других ответчика – все они из Майами – признали себя виновными, Сирика призвал их ответить на подобные вопросы, снова не под присягой. Сирика задал Эухенио Р. Мартинесу, одному из ответчиков из Майами, следующие вопросы:
Сирика: «Я хочу, чтобы вы рассказали сначала, как вы вошли в этот заговор, как случилось, что вы были вовлечены? Вы понимаете то, что я подразумеваю?»
Мартинес: «Да, я понимаю».
Сирика: «Скажите мне своими словами, что вы сделали, как вы были впутаны в это?»
Мартинес: «Я верю фактам, которые вы читали в обвинительном акте. Они верны и правдивы».
Сирика: «Это общий ответ. Я хочу услышать детали».
Мартинес: «Я сожалею».
Сирика: «Я хочу подробные ответы на мои вопросы. Я не удовлетворен».
Сирика не получил подробных ответов. Мартинес повторил обвинения, изложенные в обвинительном акте, и согласился с ними. Четверо обвиняемых из Майами, кубинцы по происхождению, имеющие тесные связи с Кубой, сказали, что, будучи вовлеченными в заговор, они не получали денег, за исключением некоторых расходов, потому что они думали, что их действия помогут освободить Кубу от Фиделя Кастро. Многочисленные сообщения и правительственные отчеты говорят, что все четверо работали какоето время на ЦРУ. Сирика спросил их, какую выгоду они преследовали. Он получил ответы «Никакую, ваша честь» или «Я не знаю, ваша честь».
Когда ответчика Бернарда Л. Баркера, агента недвижимого имущества в Майами, спросили, кто послал ему банковский счет на 25 000 долларов, предназначенный для президентской избирательной кампании, он ответил: «Определенное лицо, я не могу заявить, кто послал деньги». Судья спросил позже: «Вам не кажется странным, что сумма денег, высланная по почте, никем не зарегистрирована?»
Бернард ответил: «Нет, я не думаю, что это странно, ваша честь. Как я сказал, я имею лишь приблизительную информацию о других операциях, в которые был вовлечен».
Когда Бернард сказал, что он получил деньги «по почте в чистом конверте», Сирика сказал: «Я не верю вам».
Согласно официальной расшифровке стенограммы суда, четверо подсудимых в общей сложности ответили на 19 вопросов. Когда их спрашивали, считают ли они себя виновными или давались ли им любые деньги или обещания, они отвечали: «Нет, ваша честь». Если их спрашивали, виновны ли они в каждом из семи обвинений в обвинительном акте против них, они отвечали: «Да, ваша честь» или: «Да, сэр».
<...>
Перевод Натальи Сведовой
<< | >>
Источник: Г. В. Прутцков. История зарубежной журналистики (1945–2008) Хрестоматия.2012. 2012

Еще по теме Совершенно секретно – кто и для чего нанял шпионов:

  1. СОВЕТ ДЛЯ ТЕХ, КТО ЖЕНИТСЯ, И ДЛЯ ТЕХ, КТО РАЗВОДИТСЯ
  2. Кто говорит, что хочет, услышит, чего и не хочет.
  3. Не тот хорош, кто лицом пригож, а тот, кто для дела гож.
  4. Для чего им это надо?
  5. ТАК ВОТ ДЛЯ ЧЕГО НУЖНА СЕМЬЯ!
  6. ЧТО ТАКОЕ ОПОРНЫЙ ОБРАЗ И ДЛЯ ЧЕГО ОН НУЖЕН
  7. Для чего клетке необходимы две формы энергии
  8. Е. Задача:объяснить, посредством чего воление вновь становится объективным для Я
  9. Что такое экологические фонды и для чего они создаются?
  10. КАК ОБЪЯСНИТЬ РЕБЕНКУ, ДЛЯ ЧЕГО ОН ПРИШЕЛ В ЭТОТ МИР, НЕОБМАНЫВАЯ ЕГО И НЕ ПУГАЯ
  11. Шпион при министерстве.
  12. О ТОМ, ЧЕГО РОДИТЕЛИ, ПРИ ВСЕМ СВОЕМ ЖЕЛАНИИ, НИКОГДА НЕ СМОГУТСДЕЛАТЬ ДЛЯ СВОИХ ДЕТЕЙ
  13. ПОЧЕМУ ЖЕНЩИНА НЕ ЗНАЕТ, ЧЕГО В ТОЧНОСТИ ОНА ХОЧЕТ ОТ МУЖЧИНЫ,И ЧЕГО ЖЕ ТОГДА ОНА ВСЕ ВРЕМЯ ОТ НЕГО ЖДЕТ
  14. Требования к документам, представляемым для совершения нотариальных действий
  15. ДЛЯ КАЖДОГО, КТО ХОЧЕТ: