загрузка...

Элвис Пресли: взрослеющий рок


В детстве я не был фанатом Элвиса Пресли. Честно говоря, я его вовсе не переносил. Так получилось, что я слышал «Don’t Be Cruel» три или четыре раза до того, как узнал, что эту песню исполняет именно он. И после того, как я признался себе в том, что «подсел» на эту песню, мне было нетрудно перенести свою «любовь» и на «All Shook Up». Но я никак не мог понять всего этого ажиотажа вокруг «Heartbreak Hotel» – довольно остроумной пародии Стэна Фреберга было достаточно, чтобы отказаться даже слушать «Hound Dog» или «Love Me Tender». Возможно ли, что я был единственным американцем до 16, который не был заражен этим взрывным обаянием ЭлвисаПэлвиса? Боб Дилан души не чаял в Элвисе, а мне казалось, что он был просто очередным слащавым пареньком с гелем на волосах.
Конечно, он был этим слащавым пареньком. Что мне в нем не нравилось, так это то, что он напоминал мне тех уродовверзил в школе, которые грозились меня избить. Все его музыкальные соратники были нелепо комичны, и большинство из них были черными. К ним я был абсолютно равнодушен. Мне нравились записи Джерри Ли Льюиса , но меня нисколько не удивила и уж тем более не впечатлила его женитьба на собственной родственнице, которая была младше меня; на подобного рода поступки отваживался сумасшедший люд из Луизианы. И меня очень рассмешило, когда я впервые увидел Фэтса Домино по телевизору – на нем было чтото вроде высоких белоснежных баскетбольных кроссовок с каучуковыми подошвами толщиной в целый дюйм. Элвис же был другим. Как и большинство честных и порядочных молодых людей, я, должно быть, завидовал тому впечатлению, который он производил на девушек. И возможно, у меня появился даже такой отличительный знак; тем я и выделялся из толпы, что игнорировал эту его слепо всеми принимаемую популярность. Однако все было несколько проще. Элвис был настоящим – совсем как те ребята, с которыми я был тогда знаком. Именно этим он меня и пугал.
Много позже, уже после The Beatles, я снова начал размышлять об Элвисе. Уже долгие годы я был убежден, что Чак Берри, как говорится, «истинный народный артист» – он был чернокожим, в конце концов. Я понял, что половина всех моих друзей были рокерами в душе только чтобы напугать людей, которым выгодно было немножко бояться, включая не только взрослых, но и юношейнатуралов. Но Элвис меня не вдохновлял. Он уже десять лет как был погружен в голливудское болото, и, тем не менее, журнал Melody Maker до сих пор присваивал ему титул лучшего вокалиста планеты из года в год. Те немногие из его синглов, ставшие большими хитами, превратились в несокрушимые памятники наивному сентиментализму. Он все еще был звездой в Центральной Америке. Его фильмы приносили деньги, объемы продаж его альбомов были удивительны, даже его синглы, которые не услышал НьюЙорк, медленно, но верно добирались до 50го места в национальных рейтингах. И всетаки карьера Пресли клонилась к закату.
Но вдруг я начал его понимать. Всю свою жизнь я слыл фанатом рокнролла, и мне даже стало не хватать Элвиса, который был олицетворением всего лучшего и худшего в рокнролле. Он был тем самым белым южным пареньком, который хотел быть таким, как его чернокожий сосед. Он был юношей в черной кожанке, который стал поэтом, но не какимнибудь парнем с бакенбардами, который стал копом. Восстание, начатое им, прервалось двумя коротко стриженными годами в армии. Он был воплощением взрывной сексуальности, провозглашавшей холодные и бесстрастные кальвинистские гимны. Он вобрал в свой образ идеального американца весь американский фолк – блюз, кантри и госпел, – а его гений трансформировался в розовый «Кадиллак». Посему, вы должны были признать, что если это и является истинным лицом розового «Кадиллака», то уж розовый «Кадиллак» – это не так плохо, как казалось.
Затем, как раз когда наступил 1968 год, были предположения, что Элвис не был намерен уйти в забытье «стоимостью» в миллион долларов. А может быть, сборы с фильмов начали падать, и поэтому он начал беспокоиться, что цена его ухода со сцены вотвот начнет стремительно падать. Как бы то ни было, он снова обратился к рокнроллу. Его синглы – «Big Boss Мап», «Hiheel sneakers», «U.S. Male» – зазвучали «как надо». Позднее, в этом же году, он записал небольшой телеконцерт, где выступил в кожаном костюмчике перед выбранной аудиторией живьем. Начав с «Guitar Man», закончил песней «If I Can Dream» с мягкой соцморалью, которая в итоге вошла в «Десятку лучших». И на этом шоу ему аккомпанировал чернокожий хор. Элвис если не с восхищенным фанатизмом, то с истинным уважением говорил о корнях своей музыки. Когда Грил Маркус принес мне запись концерта, я осознал, насколько значимым было это выступление. Маркус прослушал и оценил столько музыки, сколько способен прослушать и оценить объективно мыслящий человек. И он утверждает, что Элвис, может быть, сделал лучшее в своей музыке той решающей ночью, когда он вернулся. Ведь легко забыть, что Элвис был, или есть, или может стать великим певцом. Каждый случай, который опровергает этот факт, ведет к упадку певца.
Тем не менее, он до сих пор в упадке. Никто более не выскакивает и не называет его ничтожеством и бесталанным певичкой. Но теперь принято думать об Элвисе как о порождении Колонела Паркера, именитого генияменеджера. Всякие непрофессиональные социологи считают, что не будь Элвиса – ктонибудь другой занял бы пустующую культурную нишу, которую в свое время занял он. Такие историки рокнролла, как Чарли Джилетт, уверены, что лучшую музыку Элвис делал в студии Sun Records в Мемфисе, коей заправлял Сэм Филипс – любитель молодых и многообещающих блюзовых исполнителей. Но перестал, отдавшись в руки алчным продюсерам из RCA Victor в 1955 году. Другие относят кризис Пресли к фильму «Love Me Tender», ставшему своего рода «побочным эффектом» его первой «розовой» баллады. Политологи утверждают, что он был вынужден усмирить свое важное для карьеры и имиджа бунтарство, когда ушелтаки в армию в 1958 году, еще одни полагают, что Элвис сдулся, когда прекратил гастролировать в 1961 году. В итоге он стал еще одним Томом Джонсом.
Не стоит недооценивать ни одного из этих мнений. С Элвисом неразрывно связан образ розового «Кадиллака». Проблема розовых «Кадиллаков» в том, что за красивым широким стеклом не увидишь того, кто за рулем. Эта громоздкость, тяжесть, которая сама себя защищает от превращения в упадок... Правда в том, что Элвис не был порождением природы или массмедиа. Он и смышлен, и гениален. Он знает, что делает. Проницательность Колонела неоспорима, и его усилия, безусловно, подпитывали процесс создания Элвиса как легенды. Но его музыкальное влияние всегда было ничтожным даже в последние годы. Элвис сам полностью завоевал первый план и как артист, и как создатель собственного образа, оставив своему менеджеру весь бизнес. Натурален образ или нет – а я подозреваю, что натурален, – суть его ясна: Элвис – разудалый рокер, и в то же время, сентиментальный паренекюжанин. Привкус этакой «сопливости» чувствовался в самом начале его карьеры: первой песней, которую он записал, была композиция «My Happiness» – подарок матери, которую он обожал. И он всегда хотел попасть в Голливуд.
Элвис – как человек, очень достоверно исполняющий «черную» музыку – историческая необходимость; но великолепность его образа затмила эту необходимость и, наверное, даже создала ее. На ранних сессиях в Sun Records, в песнях, записанных в RCA, во множестве композиций на том самом телешоу в 1968 году, создавая классический хитовый сингл в 1972м, Элвис представляет уникальные таланты: его чувство слога вместе с энергетикой, его жесткость вместе с нежностью, провокационная «беззаботность» его тембра – это необходимые, жизненно важные составляющие магнетизма, которого Чарли Рич, или Конуэй Твитти, или Карл Перкинс никогда бы не смогли достигнуть. Более того, он, как выясняется, сам создавал свои записи, не только выбирая аккомпанирующих музыкантов и тот материал, с которым предстояло работать, но и работая над аранжировкой в студии. Если блаженная ответственность за «Rubber Soul» и «Сержанта Пеппера» лежит на The Beatles, то Элвис Пресли – творец «It’s Now or Never», своего второго сингла постармейских лет, основанного на «О Sole Mio» и оказавшегося самой продаваемой записью в его карьере.
Я начал осознавать это, когда слухи о большом живом выступлении, первом за восемь лет, начали распространяться в первой половине 1969 года. Все ожидали обычную программу выступлений на сцене. Когда объявили что этот величайший эксперимент будет происходить на сцене Showroom Internationale – Международного отеля ЛасВегаса, – многие разочаровались. Я получил письмо от оказавшегося немиллионером человека с Лонг Айленда, который вылетел в ЛасВегас только чтобы посмотреть на Элвиса, но никто из профессиональных рокмузыкантов с востока страны не ощутил такой необходимости. Нас всех восхищали Чак Берри, Литтл Ричард, Джерри Ли Льюис – представители славной плеяды воскресителей рокнролла. И мы находились в ожидании чегото достойного – добротного, профессионального рокнролла. Безусловно, этот паренек с прилизанными волосами нас нисколько не трогал.
Элвис Пресли с 1956 года поддерживал лейбл RCA Victor, и этот лейбл был беспросветно окружен магией.
Владелец Международного отеля в ЛасВегасе пригласил команду корреспондентов из RCA на открытие. Мы могли остановиться на столько времени, на сколько заблагорассудится. Как и большинство приглашенных, я никогда не был в ЛасВегасе. Элвис был существенной мотивацией, но только как часть целого «пакета».
Как выяснилось, Международный отель ЛасВегаса – один из самых престижных и богемных отелей Америки, напыщенность и бессмысленность – идеально подходил Элвису. The Showroom Internationale, на удивление показушный ночной клуб с двумя тысячами мест, стилизовал свой филиал в Caesar’s Palace под придорожную закусочную. На открытии добрая половина публики, казалось, умрет сейчас же от подагры. По мере того как я восхищался заголовком «Воn Apetit» в меню, мне стало не по себе. Когда двадцатидвухсоставный оркестр прошелся по «How High the Moon», «Alfie» и «The Impossible Dream», мне стало совсем не по себе. Особенно после 30минутной цитаты Дона Рикклса какогото комедианта по имени Сэмми Шор. На сцене появился мужской хор Imperials, а вместе с ним и небольшая инструментальная группа. Я приготовился к очередной части разогрева – «DIVORCЕ», «Danny Boy» и «Do You Know The Way To San Jose?». Вдруг на сцену вырвалась гибкая фигура в модифицированном черном кимоно и влилась всем телом в «Blue Suede Shoes». Угадайте кто?
Все было как в пятидесятых годах. Мы пребывали в восторге, пока полностью не осознали, что на самом деле произошло. Одна девушкакритик восторженно скакала на своем стуле, а менеджер по связям с общественностью из RCA вопила и хлопала в ладоши так, как не подобает менеджеру по связям с общественностью. Каждый старикан показал абсолютную бесшабашность. Элвис был фантастичен. Он был одет стильно, но без выпендрежа. Бакенбарды выходили чуть вперед, волосы достигли идеальной длины. Его ребячески пухлые щеки превратились в четкие и повзрослому выделенные скулы. Его репертуар был безупречен – от «That’s All Right, Mama» и до «Yesterday», но упор был сделан на старый добрый рокнролл. Большую часть концерта его оркестр молчал; парень позади отстукивал время на виолончели. А группа Элвиса поддержала все выступление. Но самое важное – Пресли не просто доказал, что он не очередной слащавый паренек с гелем на волосах, но и показал очень точно свою ироничную натуру. В жизни Элвиса было достаточно и рока, и сентиментальности, чтобы найти ту точку, где одна сторона натуры отрицает другую. Каждый раз, когда он двигал бедрами или опускал веки, женщины кричали. Но сам Элвис знал, что они кричат, по сути, изза воспоминаний, но не изза того, что видят. И мы знали, что он знал. Как и битлам, ему было достаточно своей неприкосновенной славы. Это было частью его действа.
После этого я не видел Пресли почти три года и к тому времени был готов на всякие сюрпризы. А он был доволен собой. Хиты выходили чаще, но все были плаксивыми – он не выпустил ни одной удовлетворительной записи после «Suspicious Minds» и «Memphis to Vegas» – сингл и альбом, вышедшие после концерта в Вегасе. Билеты на большие концерты продавались мигом. Но все вокруг говорили, что его щеки снова стали пухлыми, а концерты проходили мягко и без эпатажа.
Все же в июне 1972 года в расписании Madison Square Garden было записано четыре шоу подряд. Впервые Элвис выступал в НьюЙорке. И я даже не рассматривал возможности упустить это. Мне составили компанию два друга, которые в 1969 году были более озабочены политикой партии Weathermen, нежели приездом Элвиса в ЛасВегас. Тем не менее мы слились с толпой. Она состояла из офанатевших девочекподростков и юношей. Будто бы это было неотъемлемым дополнением к фанатам среднего возраста, которых Элвис всегда притягивал. Но, по крайней мере, половине пришедших можно было дать от 25 до 33 лет. Вы, конечно, можете сказать, что такого рода публику собирает Том Джонс, но эта публика была другой. Одежда была непринужденней, волосы – неряшливей; фанаты были разных полов и возрастов. Из 80 тысяч, пришедших в эти выходные на концерт, было около 50 тысяч, которые закончили школу гдето до приезда The Beatles и после этого не видели друг друга ни разу. Элвис, таким образом, «случайно» организовал самую масштабную встречу выпускников в истории.
Ансамбль Sweet Inspirations был принят публикой хорошо, но в ту ночь, когда я был там, одного комедийного актера едва не закидали помидорами. Казалось, что подростковая злая энергия немедленно потребовала выхода. В антракте начали продавать сувениры, и толпу просили не вскакивать и не кидаться на что ни попадя. Свет приглушили, и оркестр сыграл несколько аккордов.
Зал осветился вспышками прожекторов, когда Элвис появился в невероятно крикливом бирюзовом костюме с взъерошенными волосами, окрашенными в черный цвет. Темные волосы на груди выпячивались из распахнутой рубашки. Сначала он запел «That’s All Right, Mama», затем пустил в ход современный мэйнстрим: бодренькие хиты Creedence, Three Dog Night и Тони Джо Уайта, баллады Баффи СентМари и Дасти Спрингфилд , The Righteous Brothers. Все песни были замечательны. Визги и восторженные крики раздавались при самых непринужденных курсированиях Элвиса по сцене. Но больше удивлял и поражал тот контроль над людьми, которым он завладел, не прилагая никаких усилий. Все, включая меня, двигалась и дышали как одно целое. Эмоции были сравнимы только с политической гонкойдебатами или победой спортивной команды. При этом источник этой энергетики – сексуальность, но не в скрытой форме, а в самой что ни на есть недвусмысленной, открытой. Выплеск этой энергии достиг соединения любви, чувства единения в какомто общем самосознании.
Установив градацию личностей слушателей, Пресли занялся поиском ее связи с прошлым – когда личности эти только созревали. Он не остановился на славе старых хитов. Он драматизировал нашу отдаленность от нас самих в молодости в песне «АН Shook Up» с очень незначительными телодвижениями и презентуя «Hound Dog» как свою «песню протеста выступления», как, в общем, всегда и было. И затем он вернул нас обратно в настоящее многострадальной «Bridge Over Troubled Water». Несметное количество каверверсий уже мешало нормальному ее восприятию. Но несмотря на это, песня остается эпохальным произведением, потому что это песня о дружбе – о связях между людьми, которые воспевались в «You’ve Got A Friend» и «Lean On Me».
С песней «Suspicious Minds» концерт достиг апогея. В какойто момент Элвис сымпровизировал, поменяв слова в одной строке, будто бы он сам уже не доверял своей энергетике и восторгу; будто бы сделал ошибку. Видимо, этот экспромт удался, и, таким образом, он добавил себе энергии не только натуральным образом, но и непроизвольно смоделировав ситуацию полной эйфории от чегото непредсказуемого и нового. Волну восторга просто нельзя было остановить. Затем последовала песня «For The Good Times» Криса Кристофферсона , которая, как и «Suspicious Minds», цепляет взрослую аудиторию самыми душещипательными подробностями первой влюбленности. Мы стали старше. Ну и что: мы помнили, мы сопереживали и были все вместе еще один раз. Когда Элвис попрощался со всеми, исполнив «Can’t Help Falling In Love», казалось, что он поет для каждого из нас.
В записи этот монументальный концерт звучал довольно посредственно, как, впрочем, и другие живые записи Элвиса. Это вовсе не значит, что мой восторг в Madison Square Garden был мнимым. Дело в том, что на самом концерте Элвис работал не в одиночку – он работал над концертом со всеми моими «братьями» и «сестрами» в зрительном зале. Конечно же, в большинстве случаев эти люди вряд ли бы почувствовали себя моими братьями и сестрами. Многие из них, возможно, грозили мне в школе кулаками, и я бы точно никогда не пошел с ними на встречу выпускников. И гений Элвиса в ЛасВегасе ничем не отличался от его гения в НьюЙорке. Он успешно воодушевлял меня на соединение с людьми, чьи ценности коренным образом отличались от моих.
Если закрыть глаза на суетность и амбиции Элвиса, то станет ясно, что его ценности гораздо больше соответствуют ценностям среднестатистического американца средних лет, чем мои или, возможно, ваши. Он облегчает наше восприятие альтернатив, других взглядов. Я достаточно много думал о его сомнительной карьере с восхождениями и падениями. Но в итоге сделал заключение, что Элвис пришел к своим ценностям и устоям, пройдя через сложнейший и естественный процесс страданий и борьбы с самим собой. Каждый «пятидесятник», который решил работать и завести семью – неважно, насколько это желание было искренним – проходил через то же самое. Люди делают то, что дает им выжить. И несмотря на то, что они меняются, осадок протеста и бунта остается. Наше поколение, первое, в котором городское общество – не только фанаты джаза и любители Коула Портера , не только одержимые кантривестерн кальвинисты и приверженцы блюза – признает душевные песни про любовь ядром этой музыки, этого течения. И признает дружбу как необходимое человечеству чувство. Я очень надеюсь, что мы продвинемся еще дальше. Но я уже доволен этим «мы», и мне хочется верить в то, что какнибудь мы с вами совершим заветную поездку на какомнибудь подобии розового «Кадиллака».
Август 1969 года
Перевод Искандера Еримбетова
<< | >>
Источник: Г. В. Прутцков. История зарубежной журналистики (1945–2008) Хрестоматия.2012. 2012

Еще по теме Элвис Пресли: взрослеющий рок:

  1. Часть 1Секс, наркотики и рок-н-ролл
  2. LESSON № 8,
  3. Толкование сновидений
  4. LESSON № 28,
  5. Фатализм
  6. ВНЕ КОНСПЕКТА,
  7. АХ, КАК КРУЖИТСЯ ГОЛОВА...
  8. ТАЙСКИЕ РУГАТЕЛЬСТВА
  9. ПРИЛОЖЕНИЯ
  10. MEMORITER
  11. ПСИХИЧЕСКОЕ ЗАБОЛЕВАНИЕ, СИСТЕМНАЯ ФУНКЦИЯ СИМПТОМОВ. ПАТОЛОГИЗИРУЮЩЕЕ СЕМЕЙНОЕ НАСЛЕДОВАНИЕ
  12. СОСТОЯНИЕ КЛЕТОЧНОГО ИММУНИТЕТА У БОЛЬНЫХ С НАРУШЕНИЯМИ МОЗГОВОГО КРОВООБРАЩЕНИЯ
  13. 76.Произношение звонких и глухих согласных
  14. Деиндивидуализация
  15. Смерть прекрасного
  16. Ситуация ("Я до операции лучше видела...")