загрузка...

Юридические основания действия международных договоров РФ в правовой системе РФ


Одним из центральных является вопрос о юридических основаниях действия международных договоров РФ в правовой системе РФ. От ответа на него зависит в конечном счете соотношение международных договоров РФ с актами гражданского законодательства РФ. При установлении места международных договоров, регулирующих гражданские (гражданско- правовые) отношения в правовой системе РФ, авторы зачастую ограничиваются анализом и толкованием современных законодательных положений, прежде всего ст. 7 ГК РФ. Вместе с тем должны учитываться в первую очередь положения самого международного договора РФ о сфере его действия в свете принципа общего международного права "договоры должны соблюдаться", нашедшего отражение в ст. 26 Венской конвенции 1969 г.
Некоторые авторы полагают, что норма ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, п. 2 ст. 7 ГК РФ является санкцией "генерального характера" <1> или "общей санкцией" на действие норм международного права в правовой системе РФ..." <2>. С нашей точки зрения, данная позиция нуждается в корректировке, поскольку значение имеют прежде всего положения самого международного договора о сфере его действия и принцип pacta sunt servanda. Этот вопрос уже поднимался в литературе применительно к ранее действовавшей Конституции 1977 г.
<1> См.: Гаврилов В.В. Международное частное право. С. 21.
<2> См.: Марочкин С.Ю. Действие норм международного права. С. 76. См. также раннюю его работу: Применение в СССР норм международных договоров (к разработке проблемы) // Проблемы реализации норм международного права. Свердловск, 1989. С. 7 - 8.
Так, по мнению Г.В. Игнатенко, будучи закрепленным в Конституции СССР 1977 г., принцип добросовестного выполнения международно-правовых обязательств обеспечивает "государственное санкционирование" <1>. Указанная точка зрения была подвергнута критике. По мнению В.Я. Суворовой, постановка вопроса об исполнении международного договора государством-участником в зависимость от внутригосударственного права противоречит ст. 27 Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г. "Санкционирование, - отмечает автор, - предполагает как бы разрешение, дозволение применить международный договор и тем самым возможность определенного усмотрения государства" <2>.
<1> Игнатенко Г.В. Международное и советское право: проблемы взаимодействия правовых систем // Сов. гос. и право. 1985. N 1. С. 76.
<2> Суворова В.Я. Реализация норм международного права: Текст лекции. С. 21.
Согласно Конституции РФ (ч. 4 ст. 15) и ГК РФ (п. 1 ст. 7) каждый международный договор РФ является составной частью правовой системы РФ, и, следовательно, логично предположить, что каждый такой договор всегда применяется как часть правовой системы РФ. Однако при ближайшем рассмотрении этого вопроса можно обнаружить некоторую противоречивость такого вывода. Многие международные договоры РФ, регулирующие гражданские отношения, содержат положения о своей сфере действия или о случаях, когда они подлежат применению (см., например, ст. 1 Венской конвенции 1980 г., ст. 3 Конвенции УНИДРУА 1988 г., ст. 1 Варшавской конвенции 1929 г.).
М.Г. Розенберг, анализируя п. 1 ст. 7 ГК РФ, ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, обоснованно задается вопросом: чем определяется сфера применения международного договора - "содержащимися в нем указаниями либо фактом признания того, что конкретные гражданские правоотношения подлежат регулированию нормами российского права" в силу правил международного частного права? Автор отмечает, что "по общему правилу сфера применения таких международных договоров определяется содержащимися в них указаниями, а не тем, подлежит ли российское право применению к отношениям по конкретному гражданско-правовому договору" <1>.
<1> Розенберг М.Г. Международный договор и иностранное право в практике международного коммерческого арбитражного суда. С. 32.
Так, например, согласно п. 1 ст. 1 Венской конвенции 1980 г. конвенция применяется к договорам купли-продажи товаров между сторонами, коммерческие предприятия которых (place of business) находятся в разных государствах: (a) когда эти государства являются Договаривающимися Государствами или (b) когда согласно нормам международного частного права применимо право Договаривающегося Государства. В свете поставленного М.Г. Розенбергом вопроса интерес представляет применение Венской конвенции в силу п. 1 "b" ст. 1. Например, если стороны избрали в качестве применимого к контракту российское право либо суд по иным основаниям установил, что подлежит применению российское право, то согласно п. 1 "b" ст. 1 Конвенции подлежит применению Конвенция, и иного обоснования ее применения не требуется.
Иной подход обнаруживаем в практике российских государственных и третейских судов. Президиум ВАС РФ в одном из своих информационных писем приводит пример, когда арбитражный суд применил Венскую конвенцию 1980 г., исходя из того, что, хотя стороны избрали в качестве применимого российское право, такой выбор, по мнению суда, означает выбор российской правовой системы, а не отдельных законов. Конвенция же - это составная часть правовой системы РФ, и поэтому она входит в систему действующего российского законодательства <1>.
<1> См.: п. 7 информационного письма Президиума ВАС РФ "Обзор судебно-арбитражной практики разрешения споров по делам с участием иностранных лиц" // Вестник ВАС РФ. 1998. N 4.
В данном случае в решении арбитражного суда о применении Венской конвенции 1980 г. использована, с нашей точки зрения, не совсем верная аргументация. И дело не только в том, что международные договоры РФ не входят в систему действующего российского законодательства, а являются составной частью правовой системы РФ. Суд не отметил того обстоятельства, что конвенция должна применяться на основании ее собственного положения - п. 1 "b" ст. 1. Объявление российским законодательством международных договоров РФ составной частью правовой системы РФ имеет, как уже отмечалось, важное значение. Но это не должно означать, что положения самого договора о сфере его действия являются излишними, для того чтобы стать достаточным и единственным аргументом при обосновании применения положений данного договора российскими судами. В вышеуказанной ситуации конвенция подлежала применению главным образом в силу содержащихся в ней указаний (п. 1 "b" ст. 1) и лишь затем потому, что она, как и всякий другой международный договор РФ, является составной частью правовой системы РФ.
Для применения Венской конвенции 1980 г. имеет значение сам факт участия в ней государства, а не положения его внутреннего законодательства, и было бы неверным рассматривать применение Конвенции в нашем случае (п. 1 "b" ст. 1) как применение ее в силу того, что она - часть российской правовой системы. Даже если бы отечественное законодательство вообще не содержало положений о соотношении международных договоров и внутреннего права, Конвенция все равно подлежала бы применению в указанном случае, так как это предусмотрено самой Конвенцией (положение п. 1 "b" ст. 1 следует выполнять, как и любое другое международное обязательство России в силу ст. 26 Венской конвенции 1969 г. и общего международного права).
Ситуация схожа с той, которая складывается по поводу соотношения международных договоров с различными нормативными актами РФ. Сколько бы оснований ни предоставляло для таких выводов российское законодательство, такие рассуждения не влияют на действие принципа pacta sunt servanda: всякий международный договор должен быть выполнен В СООТВЕТСТВИИ С СОДЕРЖАЩИМИСЯ В НЕМ УКАЗАНИЯМИ (здесь и далее выделено мной. - В.К.). Как отмечает М.Г. Розенберг, "в соответствии с Конституцией (ч. 4 ст. 15) и ст. 7 ГК Венская конвенция 1980 г. является составной частью правовой системы РФ, НО ПРИМЕНЯЕТСЯ ЛИШЬ В СЛУЧАЯХ, когда места основной деятельности сторон договора находятся в разных государствах..." <1>. Рассмотренная аргументация суда - это тот случай, когда ссылка на законодательство РФ является излишней и даже может помешать правильному восприятию нормы международного договора.
<1> Комментарий к ГК РФ, части второй (постатейный) / Отв. ред. О.Н. Садиков. М., 1998. С.
1.
Аналогичного подхода при применении Венской конвенции 1980 г. в силу п. 1 "b" ст. 1 придерживается МКАС, с той только разницей, что он последовательно исходит из применения конвенции как части права РФ <1>. Так, в целом ряде своих решений МКАС констатирует, что поскольку составной частью российского права являются также международные конвенции, в которых участвует Российская Федерация и которые подлежат применению преимущественно перед правилами внутреннего гражданского права, то к правоотношениям сторон подлежит применению Венская конвенция 1980 г. <2>. Вместе с тем в ряде других решений МКАС говорит о международных договорах как о составной части правовой системы РФ <3>.
<1> См., например: решение от 22 января 1996 г., дело N 40/1995; решение от 11 апреля 1997 г., дело N 220/1996 // Арбитражная практика за 1996 - 1997 гг. С. 14, 194.
<2> См., например: решение от 29 сентября 1997 г., дело N 470/1996 // Арбитражная практика за 1996 - 1997. С. 232 - 233.
<3> См., например: дело N 439/1995, решение от 29 мая 1997 г. // Арбитражная практика за 1996 - 1997 гг. С. 205.
Формула о применении Конвенции в случае, "когда согласно нормам международного частного права применимо право Договаривающегося Государства", послужила основанием для неправильных выводов о том, что "Конвенция по сути становится частью права страны, которая участвует в Конвенции" <1>, "на основании ст. 7 ГК РФ стала частью российского права" <2>, как, например, в США, где в соответствии с существующей традицией Конвенция рассматривается как "часть права США" <3>.
<1> Комментарий к Венской конвенции 1980 г. С. 11 (автор комментария - И.С. Зыкин); Розенберг М.Г. Конвенция ООН о договорах международной купли-продажи товаров // Закон. 1995. N 12. С. 30.
<2> Богуславский М.М. Международное частное право: Учебник. С. 211.
<3> См.: Schaffer R., Earle B., Agusti F. International Business Law and Its Environment. 2ed. Minneapolis, 1993. P. 100. Характеристика Конвенции как "части права государств-участников" в целом достаточно характерна для зарубежной литературы. См., например: Nygh P. Autonomy in International Contracts. Clarendon Press. Oxford, 1999. P. 184.
С данными утверждениями согласиться нельзя. Во-первых, это противоречит ч. 4 ст. 15 Конституции РФ и ст. 7 ГК РФ. Во-вторых, п. 1 "b" ст. 1 Конвенции не объявляет ее положения частью права страны, а лишь устанавливает ее применимость в определенной ситуации (применение права Договаривающегося Государства лишь влечет за собой применение Конвенции). "Государства имеют разные порядки взаимодействия международного и внутреннего права, но все они определяются последним..." <1>. К тому же объявление международных договоров частью национального права государств-участников не влечет изменения природы международных норм, не превращает их во внутригосударственные.
<1> Комментарий к ФЗ "О международных договорах РФ". С. 18 (автор комментария - И.И. Лукашук).
Стоит отметить, что данный подход не применим к государствам, согласно внутреннему праву которых международные договоры не имеют непосредственного действия на территории страны. Так, международные договоры согласно английской доктрине международного права не имеют прямого действия внутри страны и могут применяться английскими судами лишь после их имплементации в английское законодательство посредством принятия на основе таких договоров национальных законов. Поэтому всякий раз, когда Соединенное Королевство присоединяется к той или иной международной конвенции, парламентом этой страны принимается соответствующий внутригосударственный закон, который воспроизводит положения конвенции. Например, ЦМР 1956 г. была инкорпорирована в английское право Законом перевозках грузов по дорогам 1965 г. Такая ситуация характерна и для других стран общего права, которые приняли за основу регулирования английское право (Австралия, Малайзия, Сингапур, Бруней, Гонконг и др.). Например, Варшавская конвенция 1929 г. была имплементирована в право Гонконга Законом о воздушных перевозках 1997 г., а в австралийское право - Законом о гражданской авиации (ответственности перевозчика) 1959 г.
В литературе принято придерживаться точки зрения, нашедшей отражение в вышеупомянутых решениях арбитражных судов. В. Кабатов утверждает, что правило п. 1 "b" ст. 1 Венской конвенции 1980 г. "основывается на признании того, что положения международных договоров служат составной частью правовых систем государств - участников этих международных договоров. В частности, в России этот принцип закреплен в ст. 15 Конституции РФ и в ст. 7 ГК РФ" <1>.
<1> Кабатов В. Применимое право при разрешении споров в Международном коммерческом арбитражном суде при ТПП РФ // Хозяйство и право. 1998. N 5 - 6.
По мнению В.А. Бублика, даже если сторона настаивала на применении российского ГК, не желая иметь дело с указанной Конвенцией, последняя все равно подлежит применению, так как является "частью российского законодательства, причем международный закон будет применяться в первую очередь, а внутренний закон - субсидиарно" <1>. В связи с этим, по мнению автора, необходимо вести речь не о применимом праве, что делали "все авторы, изучавшие соотношение российского, иностранного и международного частного права", а о применимой правовой системе: "...если в качестве применимого права избирается российское, это означает не выбор отдельных российских законов, а предполагает защищаемую судами РФ договоренность сторон внешнеэкономического правоотношения о применении всей российской правовой системы, в которую входит ряд международных соглашений по вопросам внешнеэкономической деятельности" <2>.
<1> Бублик В.А. Гражданско-правовое регулирование внешнеэкономической деятельности в Российской Федерации: проблемы теории, законотворчества и правоприменения. С. 52 - 53.
<2> Там же. С. 52.
Постановка проблемы применимой правовой системы заслуживает внимания. Однако в том виде, в каком она сформулирована автором, теряет всякий смысл. В частности, не учитывается самостоятельное действие самих "международных соглашений по вопросам внешнеэкономической деятельности", исходить же единственно из того, что все международные договоры действуют как составная часть правовой системы РФ, но не в соответствии с их указаниями, юридически неверно (по крайней мере с точки зрения международного права). Так, с равным успехом в указанной автором ситуации можно было бы применить не Венскую конвенцию 1980 г., а, например, Общие условия поставок СЭВ 1968/1988 гг., которые также являются составной частью правовой системы РФ. В связи с этим обоснованная позиция отражена в Постановлении Пленума Верховного Суда СССР "О некоторых вопросах применения судами законодательства при рассмотрении споров, возникающих из перевозки грузов и багажа" <1>. В п. 14 Постановления Верховный Суд разъяснил, что "если международным договором... установлены иные правила, чем... в... законодательстве... то при разрешении споров, возникающих из договоров о международных перевозках, применяются правила международного договора... Внутреннее законодательство... ПРИМЕНЯЕТСЯ В СЛУЧАЯХ, ПРЕДУСМОТРЕННЫХ МЕЖДУНАРОДНЫМ ДОГОВОРОМ (выделено мной. - В.К.), а также при отсутствии в договоре соответствующих указаний". Кроме того, автор также ошибочно называет международные договоры РФ "частью российского законодательства". Международные договоры РФ - часть российской правовой системы (ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, п. 1 ст. 7 ГК РФ).
<1> Бюллетень ВС СССР. 1982. N 1.
В том, что вопрос о толковании понятия "правовая система" имеет не только теоретическую, но и непосредственную практическую значимость для правильного применения международных договоров России, можно убедиться на следующем примере.
В соответствии со ст. 6 Венской конвенции 1980 г. стороны могут исключить применение Конвенции. Проблем не возникает, когда стороны прямо и недвусмысленно записывают в контракте, что к нему не применяются положения Венской конвенции 1980 г. Однако часто судье или арбитру приходится иметь дело с ситуацией, когда прямо в контракте отказ не зафиксирован, но из самих действий сторон следует их нежелание применять Конвенцию. Назовем такой отказ "подразумеваемым" и сразу же оговоримся, что суд или арбитраж могут зайти необоснованно далеко в толковании такого "подразумеваемого отказа". В частности, в практике МКАС выработалось правило, согласно которому ссылка сторон на какое-либо национальное право автоматически не свидетельствует о том, что стороны намеревались исключить применение к их отношениям Конвенции. Поэтому, если этим применимым национальным правом является право государства - участника Конвенции, то она подлежит применению (п. 1 "b" ст. 1).
Так, в одном из дел МКАС рассматривал спор между немецкой фирмой и российской организацией. Заключенный сторонами договор международной купли-продажи товаров содержал условие о выборе сторонами в качестве применимого "российского законодательства".
МКАС разрешил спор на основании норм ГК РФ и не применил Венскую конвенцию 1980 г., хотя Германия и Россия - ее участники. В данном случае МКАС истолковал ссылку сторон договора на российское законодательство как намерение сторон исключить применение к их договору Венской конвенции 1980 г. в силу ее ст. 6. Если бы в договоре сторон содержалось условие о применении российского права (а не российского законодательства), не вызвало бы сомнений, что эти отношения регулируются Венской конвенцией 1980 г., поскольку международные договоры РФ, являясь частью правовой системы РФ (ч. 4 ст. 15 Конституции), входят в право России <1>. Таким образом, по мнению МКАС, понятие "право" тождественно понятию "правовая система", а понятие "законодательство" - нет.
<1> Дело N 73/2000, решение от 26 января 2001 г. См.: Розенберг М.Г. Из практики Международного коммерческого арбитражного суда при ТПП РФ // Хозяйство и право. 2002. N 1. Аналогичный подход прослеживается в других делах, рассмотренных МКАС. См., например: дело N 141/2003, решение от 30 января 2004 г..
Позиция МКАС по данному делу совпадает с точкой зрения М.Г. Розенберга, согласно которой включение в соглашение сторон указания о "применимом праве" означает, что "в право государства входят также международные договоры, в которых оно участвует". Напротив, по мнению автора, указание на "применимое законодательство" не исключает возможности "ограничительного толкования условия соглашения: в отношении международных договоров прямого действия... может ставиться вопрос... что они входят в правовую систему России, но не в ее законодательство" <1>.
<1> Розенберг М.Г. Международный договор и иностранное право в практике международного коммерческого арбитражного суда. С. 28.
Не оспаривая видимых достоинств такого подхода, а также основанного на нем решения МКАС, заметим, что указанная позиция непоследовательна. Ведь если буквально следовать формулировке Конституции РФ, международные договоры - это часть правовой системы РФ (ч. 4 ст. 15). Понятия "право" и "правовая система" различны, и на этот счет в науке имеется достаточно аргументированная позиция. По мнению Г.В. Игнатенко, категория "правовая система" включает в себя "наряду с правом как совокупностью юридических норм правоприменительный процесс и, очевидно, складывающийся на их основе правопорядок" <1>. При этом формулировка ч. 4 ст. 15 Конституции РФ означает необходимость совместного применения положений международных договоров и актов российского законодательства, о чем уже говорилось выше. Указанный подход основан на действующем законодательстве и признанной в отечественной доктрине концепции самостоятельного существования двух правовых систем - международной и внутригосударственной.
<1> Международное право: Учебник для вузов / Отв. ред. Г.В. Игнатенко, О.И. Тиунов. М., 1999. С. 154.
Вполне логичной выглядит точка зрения В.А. Кабатова: "Можно предположить, что, употребляя в своем соглашении о применимом праве термин "законодательство", а не "право", стороны скорее всего не имеют в виду исключить применение положений международного договора, а делают это либо по небрежности, либо по неосведомленности". Кроме того, термин "гражданское законодательство" по ГК РФ не включает подзаконные нормативные акты, так что вряд ли стороны имели намерение исключить действие и этих нормативных актов <1>.
<1> См.: Кабатов В.А. Применение Венской конвенции 1980 г. в качестве права государства - ее участника // Венская конвенция ООН о договорах международной купли-продажи товаров. К 10- летию ее применения Россией / Сост. М.Г. Розенберг. М., 2001. С. 32.
Таким образом, применение Конвенции в силу п. 1 "b" ст. 1 не может быть поставлено в зависимость от ссылки в контракте на "право" или "законодательство". Дополнительным аргументом может служить также то обстоятельство, что в ряде случаев суд устанавливает применимое право на основании ссылок сторон на конкретные нормативные акты. Например, если стороны контракта, в котором отсутствуют положения о применимом праве, ссылаются на ГК РФ, то применимым признается право РФ. Не вызывает сомнения тот факт, что Конвенция может применяться в этом случае в силу п. 1 "b" ст. 1. Такой подход обнаруживается в том числе и в практике МКАС <1>.
<1> См., например: дело N 406/1998, решение от 6 июня 2000 г. // Венская конвенция ООН. К 10-летию ее применения Россией. С. 94 - 99.
Примечательно, что аналогичной защищаемой нами позиции придерживаются и некоторые зарубежные авторы. По мнению П. Най, положение п. 1 "b" ст. 1 Венской конвенции 1980 г. "недвусмысленно свидетельствует, что стороны могут выбрать право государства, которое является участником Конвенции и через избранное право подчиниться Конвенции, которая является частью права государства. Здесь может возникнуть предварительный вопрос о том, является ли выбор, скажем, "права Нового Южного Уэльса, Австралия" (Договаривающееся Государство) свидетельствующим о намерении применения именно права Уэльса, а не Конвенции. Другими словами, является ли данный выбор подразумеваемым исключением применения Конвенции согласно ее ст. 6. Думается, что намерение исключить применение Конвенции должно быть выражено с определенной ясностью и при отсутствии доказательства того, что стороны намеревались лишь применять неконвенционное право, ссылка на национальное право должна включать и Конвенцию, которая является частью права Нового Южного Уэльса" <1>.
<1> Nygh P. Op. cit. P. 189. Автор ссылается на работы: Honold P. Uniform Law for International Sale. 2nd ed. 1992. Para 76(2); Van Rooij and Polac. Private International Law in the Netherlands. Supplement 1995. P. 64 - 65.
Надо полагать, что независимо от того, какая формулировка содержится в соглашении сторон - "законодательство РФ" или "право РФ", - применимой является вся правовая система РФ, включающая не только право РФ, но и международные договоры РФ, в соответствии с содержащимися в них положениями относительно сферы их действия. С юридической точки зрения более точно говорить о применимых правовых нормах, которые могут быть как международными, так и внутригосударственными. Применение внутригосударственной или международной нормы влечет необходимость обращения к правилам соответствующей правовой системы.
Указание на сферу применения международных договоров (которая не зависит от того, как она определяется национальным законодательством государств - участников договора) характерно для договоров, направленных на регулирование гражданско-правовых отношений с "иностранным элементом". Место таких международных договоров в правовой системе РФ как составной ее части позволяет применять их положения к гражданско-правовым отношениям в соответствии с содержащимися в них указаниями относительно сферы их действия.
Основанием для применения в Российской Федерации международных договоров, регулирующих гражданско-правовые отношения, является принцип общего международного права - "договоры должны соблюдаться", закрепленный также в ст. 26 Венской конвенции 1969 г. В силу данного принципа акты российского гражданского законодательства применяются в случаях и в пределах, предусмотренных положениями таких международных договоров.
Таким образом, именно международные договоры, регулирующие гражданские отношения с "иностранным элементом", определяют пределы применения гражданского законодательства РФ, а не наоборот. Положение абз. 2 п. 2 ст. 7 ГК РФ ("если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем те, которые предусмотрены гражданским законодательством, применяются правила международного договора") не может рассматриваться как основание для первоочередного применения таких международных договоров перед актами гражданского законодательства. Применительно к рассматриваемым договорам его следует читать следующим образом: "если отношения регулируются международным договором РФ, подлежат применению правила международного договора". Действующая формулировка абз. 2 п. 2 ст. 7 ГК РФ относится скорее к ситуациям противоречий норм гражданского законодательства и международного договора.
В случаях применения договоров, которые содержат четкие положения о сфере их действия (прежде всего тех, которые регулируют отношения с иностранным элементом), какое-либо противоречие, коллизия с нормами гражданского законодательства РФ отсутствует. Можно пояснить это на примере Венской конвенции 1980 г.
Как уже установлено, Венская конвенция 1980 г. применяется к договорам купли-продажи товаров между сторонами, коммерческие предприятия которых находятся в разных государствах: "a) когда эти государства являются Договаривающимися Государствами; или b) когда, согласно нормам международного частного права, применимо право Договаривающегося Государства" (п. 1 ст. 1). Конвенция является составной частью правовой системы РФ. Она регламентирует вопросы заключения договора международной купли-продажи товаров, права, обязанности и ответственность сторон по такому договору.
В российском гражданском законодательстве сделки, которые подпадают в сферу действия Венской конвенции 1980 г., регулируются прежде всего в соответствии со ст. 1210 ГК РФ, согласно которой "стороны договора могут при заключении договора или в последующем выбрать по соглашению между собой право, которое подлежит применению к их правам и обязанностям по этому договору" (п. 1). Согласно п. 1 ст. 1211 ГК РФ при отсутствии соглашения сторон о применимом праве применяется право страны, с которой договор наиболее тесно связан. Таким правом признается право стороны, которая осуществляет исполнение, имеющее решающее значение для содержания такого договора, если иное не вытекает из закона, договора, обстоятельств дела. В договоре купли-продажи такой стороной выступает продавец.
Следовательно, возникает вопрос: имеются ли противоречия между положениями Венской конвенции 1980 г. и ГК РФ относительно регулирования договора международной купли-продажи? Предположим, что стороны такого договора избирают в качестве применимого российское право, что автоматически влечет применение к договору Конвенции. В этом случае Конвенция будет применяться не потому, что устанавливает "иные правила, чем предусмотренные гражданским законодательством", а вследствие того, что в качестве применимого избрано российское право. Очевидно, что противоречия между ГК РФ и Конвенцией нет. Оба документа регулируют договоры международной купли-продажи, причем Конвенция (по п. 1 "b" ст. 1) применяется уже после того, как применимое национальное право будет установлено.
Другой вопрос: можно ли рассматривать как противоречие, например, то обстоятельство, что к отношениям сторон будут применяться не нормы гражданского законодательства РФ, как избранного сторонами права, а нормы Конвенции? Очевидно, нет, поскольку нельзя усматривать противоречие между специальным регулированием и общим. Конвенция устанавливает специальное регулирование отношений, которые в противном случае регулировались бы национальным законодательством (в нашем случае - гражданским законодательством РФ). Причем такое специальное регулирование вытекает из участия государства в Конвенции. Присоединяясь к Конвенции, российский законодатель решил, что определенная область отношений (договоры международной купли-продажи) будет регулироваться Конвенцией - специальным международным регулятором.
В данном случае ситуация сходна с той, которая существует между специальным и общим регулированием в гражданском законодательстве РФ. Например, можно предположить, что нормы ГК РФ, регулирующие поставку товаров для государственных нужд (ст. ст. 525 - 534), противоречат общим нормам, регулирующим договоры поставки (ст. ст. 506 - 524). Однако такие рассуждения с юридической точки зрения являются неверными. Регулирование поставки товаров для государственных нужд - это специальное регулирование по отношению к общему, поскольку так установил законодатель.
Таким образом, Конвенция устанавливает специальное регулирование гражданских отношений в сравнении с нормами гражданского законодательства РФ, и между ее положениями и гражданским законодательством РФ противоречия исключены. Она применяется к соответствующим отношениям в соответствии с ее указаниями. Поэтому нет необходимости при применении Конвенции ссылаться на то, что она устанавливает "иные правила". Достаточно сказать, что она - часть правовой системы РФ. Из этого факта, однако, не вытекает, что нормы Конвенции и гражданского законодательства стоят в одном ряду. Они имеют различную природу. Но это не лишает возможности сопоставления их как общих (гражданское законодательство) и специальных (Конвенция) регуляторов гражданских отношений. Применительно к рассмотренному нами примеру можно согласиться с Б.И. Нефедовым в том, что проблема коллизии должна рассматриваться "не в плане приоритета международных норм над внутригосударственными, а в плане расхождения между общей и специальной нормой, разрешение коллизий между которыми не зависит от того, какие это нормы - международного договора или внутреннего законодательства" <1>.
<1> Нефедов Б.И. Имплементация международно-правовых норм в СССР // СЕМП. 1987. М., 1988. С. 283.
Резюмируя изложенное, можно сделать следующий вывод: приоритетное по отношению к российскому законодательству применение к гражданским отношениям международных договоров РФ, имеющих четко определенную сферу действия, обуславливается не тем, что они устанавливают иные правила, чем предусмотрены гражданским законодательством, а вследствие того, что, являясь международными договорами РФ, они действуют в соответствии со своей сферой применения, не пересекаясь с российским законодательством, не вступая в противоречие с его нормами. Не утрачивая своей международно-правовой природы и не переходя в российское право, такие договоры осуществляют специальное правовое регулирование, действуют как специальный международный правовой регулятор.
В связи с различной сферой действия международных договоров РФ, регулирующих отношения с иностранным элементом и актов гражданского законодательства, нельзя признать актуальным существование такой "особой темы", как "соотношение правил второй части ГК РФ об отдельных видах договоров и других обязательств и положений конвенций, действующих в сфере международного гражданского оборота, таких как Конвенция ООН о договорах международной купли продажи товаров 1980 г.", положения которых "учитывались при подготовке ГК" <1>.
<1> Звеков В.П. Новое российское гражданское законодательство и проблемы международного частного права // МЖМП. 1998. N 2.
Договоры, регулирующие отношения с иностранным элементом, составляют основную часть договоров, подпадающих под определение ст. 7 ГК РФ. Но существуют и другие международные договоры, сфера действия которых определяется иначе.
Возьмем, например, договоры, касающиеся прав человека, которые также входят в систему международно-правовых регуляторов гражданских отношений (главным образом личных неимущественных отношений, не связанных с имущественными), такие как Международный пакт о гражданских и политических правах 1966 г. <1>, Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод 1950 г. <2>. Они содержат требование, обращенное к государствам-участникам, - обеспечивать лицам, подпадающим под юрисдикцию государства, закрепленные в этих договорах права (ст. 2 Пакта, ст. 1 Конвенции). Исходя из буквы данных документов, их положения адресованы скорее государствам, чем самим лицам. Решающую роль в придании таким договорам регулятивной способности непосредственно воздействовать на гражданско-правовые отношения играет национальное законодательство, в частности формулировка ч. 4 ст. 15 Конституции РФ и ч. 1 ст. 7 ГК РФ о признании их составной частью правовой системы РФ.
<1> Принят 16 декабря 1966 г. Резолюцией 2200 (XXI) на 1496-м пленарном заседании Генеральной Ассамблеи ООН // Ведомости ВС СССР. 1976. N 17. Ст. 291.
<2> Заключена в Риме 4 ноября 1950 г. // СЗ РФ. 1998. N 20. Ст. 2143.
Иначе говоря, международные договоры РФ, касающиеся защиты прав человека, становятся способными непосредственно регулировать гражданско-правовые отношения через объявление их составной частью правовой системы РФ или, как говорится в литературе, через "дозволение прямого применения международной нормы субъектами национальной юрисдикции" <1>. Соответственно, при применении таких договоров внутри РФ при защите своих гражданских прав ключевое значение имеет ссылка на то, что они являются в силу п. 1 ст. 7 ГК РФ составной частью правовой системы РФ, т.е. входят в состав нормативных регуляторов наряду с внутригосударственными актами.
<1> Нешатаева Т.Н. Иностранные предприниматели в России. Судебно-арбитражная практика.С. 22.
Таким образом, к оценке современных законодательных положений о применении международных договоров РФ следует подходить с учетом значения положений самих договоров РФ о сфере их действия, которые и должны рассматриваться как "первоначальные" основы для их применения к гражданским отношениям в РФ.
<< | >>
Источник: В.А. КАНАШЕВСКИЙ. ВНЕШНЕ-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ СДЕЛКИ: МАТЕРИАЛЬНО-ПРАВОВОЕ И КОЛЛИЗИОННОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ, 2011. 2011

Еще по теме Юридические основания действия международных договоров РФ в правовой системе РФ:

  1. § 2. ОСНОВАНИЯ МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ СУБЪЕКТОВ МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА
  2. 30.3. ДОГОВОР И ДРУГИЕ ЮРИДИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ ПРОВЕДЕНИЯ АУДИТОРСКОЙ ПРОВЕРКИ
  3. К проблеме соотношения юридической силы международных договоров
  4. О непосредственном действии международных договоров
  5. § 1. Понятие юридического действия нормативно-правовых актов
  6. 5. Основания (критерии) классификации правовых систем
  7. О правовой природе норм международных договоров, регулирующих гражданские отношения
  8. 7.1. Действие соглашения в соответствии с правом Российской Федерации и международными договорами с ее участием
  9. РАЗДЕЛ ШЕСТОЙ. МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО И НАЦИОНАЛЬНЫЕ ПРАВОВЫЕ СИСТЕМЫ
  10. 35. ПОНЯТИЕ МЕЖДУНАРОДНОГО ДОГОВОРА.КЛАССИФИКАЦИЯ МЕЖДУНАРОДНЫХ ДОГОВОРО