загрузка...

О правовой природе норм международных договоров, регулирующих гражданские отношения


Положение ГК РФ о непосредственном действии норм международных договоров РФ связано с вопросом о правовой природе норм международных договоров, регулирующих гражданские отношения.
А.Л. Маковский, основываясь на работах Л.А. Лунца, полагал, что унификация (морского права) характеризуется тем, что в "международном договоре устанавливаются завершенные правовые нормы... готовые без преобразования к применению в системе внутреннего права государств - участников договора, а... государство принимает на себя обязанность обеспечить их применение" <1> (метод прямой унификации права). Данные теоретические положения автора содержат важные признаки, характеризующие непосредственно действующие нормы:
<1> Маковский А.Л. Унификация морского права. С. 223; Он же. Осуществление международно-правовых норм во внутригосударственном праве // МЧП. Современные проблемы / Отв. ред. М.М. Богуславский. С. 107.
высокая степень разработанности нормы (она должна быть "завершенной", т.е. не требующей конкретизации со стороны государства);
действует в системе внутреннего права;
на государстве лежит обязанность "обеспечить" применение таких норм ("придать унифицированным нормам такую правовую силу, которая необходима для их применения субъектами права, подпадающими под юрисдикцию данного государства..." <1>).
<1> Маковский А.Л. Унификация морского права. С. 224.
С учетом современных законодательных положений сегодня нельзя согласиться с позицией А.Л. Маковского относительно того, что приведение в действие таких норм (унифицированных посредством международного договора), осуществляемое путем "простого санкционирования... означает их превращение в нормы внутреннего права этого государства" <1> и что "основной формой такого санкционирования служит акт принятия государством обязательств по... международному договору" <2>.
<1> Там же.
<2> Маковский А.Л. Осуществление международно-правовых норм во внутри государственном праве. С. 109.
Если норма международного договора подлежит применению договаривающимся государством как таковая, без необходимости ее воспроизведения в национальном законодательстве ("положения... международных договоров Российской Федерации, не требующие издания внутригосударственных актов для применения" - п. 3 ст. 5 ФЗ "О международных договорах Российской Федерации"), то применение таких норм к гражданским (гражданско- правовым) отношениям в Российской Федерации (в том числе осложненным иностранным элементом) не "превращает" их в нормы внутреннего права. Они не меняют своей правовой природы, были и остаются нормами международного права и подлежат применению в Российской Федерации в силу положений самого международного договора, а в определенных случаях и санкции со стороны правовой системы РФ (ч. 4 ст. 15 Конституции РФ и п. 2 ст. 7 ГК РФ).
Таким образом, исходным моментом при анализе правовой природы непосредственно действующих норм международных договоров служит их принадлежность к международному праву.
В литературе такие нормы иногда именуют нормами прямого действия, хотя единство в употреблении данного термина отсутствует. Характеристика таких норм дана еще В.М. Корецким <1>. При этом если такие нормы воспроизводятся в национальном правовом акте, то положения такого внутреннего акта являются внутренними правовыми нормами. Так, СССР воспроизвел положения уже упоминавшегося Единообразного закона о переводном и простом векселе (ЕВЗ) в рамках обязательства, вытекающего из участия в Женевской конвенции, устанавливающей ЕВЗ, 1930 г. в своем внутригосударственном акте - Положении о переводном и простом векселе 1937 г.
<1> См.: Корецкий В.М. Международное хозяйственное право (ориентировка в понятии). 1928 г. // Избранные труды. Кн. 1. С. 122.
Логично утверждать, что нормы Положения являются внутренними правовыми нормами, в то время как нормы ЕВЗ и двух других женевских вексельных конвенций - международными. К последним относятся Конвенция, имеющая целью разрешение некоторых коллизий законов о переводных и простых векселях, и Конвенция о гербовом сборе в отношении переводных и простых векселей 1930 г. <1>, которые не предполагают принятие каких-либо внутренних актов: ни из прямых указаний, ни из их характера не следует необходимость воспроизведения их положений во внутреннем законодательстве государств-участников. В силу указанных причин правила Конвенций применяются в Российской Федерации как таковые, исходя из положений самих Конвенций (см. ст. 1 каждой Конвенции), не меняя своей правовой природы как договорных норм международного права (в случае с Конвенцией, устанавливающей ЕВЗ, ее положения применяются наряду с Положением, утвержденным ЦИК и СНК). А.Л. Маковский иначе решает вопрос о правовой природе норм женевских вексельных конвенций <2>.
<1> Заключена в г. Женеве 7 июня 1930 г. См.: Вестник ВАС РФ. 1995. N 1.
<2> См.: Маковский А.Л. Осуществление международно-правовых норм во внутригосударственном праве. С. 111.
Другой тезис в пользу распространенного подхода о внутригосударственной природе норм международных договоров, регулирующих гражданские отношения, состоит в их выраженном цивилистическом содержании: "...эти нормы нельзя не признать и нормами гражданско-правовыми, поскольку их назначение регулировать отношения гражданско-правового характера" (М.М. Богуславский) <1>. Еще Л.А. Лунц отмечал, что "вопрос о природе норм международного частного права решается не по характеру его источников, а по тому признаку, какие отношения являются здесь предметом регулирования" <2>.
Следуя этим выводам, можно заключить, что содержание данных международных договоров позволяет им "преодолеть" принадлежность к международно- правовой системе и стать внутригосударственными.
<1> МЧП. Современные проблемы / Отв. ред. М.М. Богуславский. С. 228.
<2> Лунц Л.А. Курс международного частного права. Общая часть. С. 15.
Очевидная противоречивость данного подхода (прежде всего несоответствие действующему законодательству - п. 2 ст. 7 ГК РФ) приводит авторов к необходимости указывать на "особое положение" унифицированных материально-правовых норм во внутреннем праве государства. В разное время о таком "особом положении" говорилось в литературе по международному частному праву <1>. По мнению А.Л. Маковского, оно выражается в том, что на "унифицированные нормы как на элемент международно-правового обязательства" (в другом месте автор признает их "основной частью диспозиции международно-правовой нормы" <2>) "распространяется ряд положений права международных договоров" <3>.
<1> См., например: Лунц Л.А. Соотношение международного договора и внутригосударственного закона в гражданском и трудовом праве // Учен. зап. ВНИИСЗ. 1968. Вып. 14. С. 226; Маковский А.Л. Унификация морского права. С. 227; Богуславский М.М. Международное частное право: Учебник. С. 22, 30; Международное частное право: Учебник / Отв. ред. Г.К. Дмитриева. М., 2000. С. 108 - 109.
<2> Маковский А.Л. Унификация морского права. С. 224. <3> Там же. С. 227.
Аналогичный подход встречаем у М.М. Богуславского: положения международных договоров, содержащих "унифицированные материально-правовые нормы", "следует рассматривать как составную часть содержания международно-правовых обязательств государств" <1>.
<1> Богуславский М.М. Международное частное право: Учебник. С. 22.
Несмотря на цивилистический характер норм таких международных договоров, как отмечает С.Ю. Марочкин, "юридическое значение имеет и форма их существования - международный договор" <1>. По нашему мнению, в том, что касается правовой природы таких норм, их договорная форма существования имеет преобладающее значение. "Рецепция норм во внутригосударственном праве не означает исключение публично-правового характера норм международных договоров" <2>.
<1> Марочкин С.Ю. Действие норм международного права. С. 41.
<2> Шамсиев Х.Р. Международно-правовые аспекты применения норм валютного контроля // МЖМП. 1997. N 4. С. 25.
В то же время нельзя согласиться с категоричным выводом В.Г. Храбскова о том, что "унифицированные нормы по существу ничем не отличаются от публично-правовых договорных норм, регулирующих отношения между государствами как суверенами" <1>. Более последовательный подход встречаем у К.Л. Разумова: "Унифицированные нормы международных договоров являются по своему содержанию гражданско-правовыми, а с точки зрения источников своего возникновения - нормами международного договора" <2>.
<1> Храбсков В.Г. Международное частное право в системе общего международного права // Изв. вузов. Правоведение. 1982. N 6.
<2> Разумов К.Л. Международное частное право: (Некоторые вопросы теории и практики) // Материалы секции права ТПП СССР. М., 1983. С. 21 - 22.
В.П. Звеков справедливо отмечает, что с включением международных договоров в состав российской правовой системы их правила "приобретают функции внутренних правовых норм и могут применяться к частноправовым отношениям, не меняя своей изначальной природы, оставаясь международно-правовыми нормами" <1>.
<1> Звеков В.П. Международное частное право. М., 1999. С. 49.
В литературе можно встретить различную оценку современных законодательных положений, касающихся регулирования средствами международных договоров гражданско-правовых отношений. Однако не все они основаны на действующем законодательстве. Например, следующее высказывание не поддается логическому объяснению: "...унифицированные материальные нормы являются международными по своему происхождению, но не международно-правовыми по своей принадлежности (!? - В.К.). В международном договоре они никогда не были международно-правовыми нормами (!? - В.К.), а только "преднормами" в составе диспозиции международно-правовой нормы обязательства государства урегулировать определенные отношения определенным в договоре образом" <1>. В другой работе обнаруживаем утверждение подобного порядка: "...в регулировании отношений во внешней торговле все равно применяется лишь НАЦИОНАЛЬНОЕ право со всеми вытекающими отсюда последствиями. ...Так, разрешая спор во внешней торговле, российский арбитраж будет применять норму РОССИЙСКОГО (!? - выделено мною. - В.К.) материального права, заключенную в Венской конвенции" <2>.
<1> Корчиго Е.В., Катков Д.Б. Некоторые вопросы российской доктрины международного частного права // Государство и право. 2001. N 10. С. 80 - 81.
<2> Елисеев И.В. Гражданско-правовое регулирование международной купли-продажи товаров. С.36.
Противоречит законодательству и точка зрения Г.К. Дмитриевой, согласно которой "...независимо от происхождения внутренние и договорные коллизионные нормы являются нормами внутреннего права государства" <1>. В другом месте автор отмечает, что положения ч. 4 ст. 15 Конституции РФ и ст. 7 ГК РФ придают нормам международного договора юридическую силу национальных правовых норм <2>.
<1> Международное частное право: Учебник / Отв. ред. Г.К. Дмитриева. С. 28.
<2> См.: Там же. С. 86.
<< | >>
Источник: В.А. КАНАШЕВСКИЙ. ВНЕШНЕ-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ СДЕЛКИ: МАТЕРИАЛЬНО-ПРАВОВОЕ И КОЛЛИЗИОННОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ, 2011. 2011

Еще по теме О правовой природе норм международных договоров, регулирующих гражданские отношения:

  1. В. Унификация норм, регулирующих международную торговлю
  2. В. Унификация норм, регулирующих финансовые отношения
  3. § 5. Коллизии норм международных договоров(источников международного частного права), последовательнозаключенных по одному и тому же предмету
  4. § 2. Проблемы толкования международных договоров, регулирующих внешнеэкономические сделки
  5. 9.2. Отличие трудового договора от гражданско-правовых договоров, связанных с трудом
  6. § 3. Правовая природа участия прокурора в гражданском судопроизводстве
  7. § 1. Международный договор и российское гражданское законодательство: соотношение и взаимодействие
  8. 3. Коллизионные вопросы вещных отношений в международных договорах
  9. Правопреемство государств в отношении международных договоров
  10. Виды международных договоров в контексте ст. 7 Гражданского кодекса РФ
  11. 7. Международно-правовое регулирование коллизионных вопросовсемейных отношений