загрузка...

О непосредственном действии международных договоров


Пункт 2 ст. 7 ГК РФ впервые в отечественном законодательстве закрепил принципиальное положение о непосредственном применении международных договоров к отношениям, регулируемым гражданским законодательством (гражданско-правовым отношениям): "международные договоры Российской Федерации применяются к отношениям, указанным в пунктах 1 и 2 статьи 2 настоящего Кодекса, непосредственно, кроме случаев, когда из международного договора следует, что для его применения требуется издание внутригосударственного акта".
Таким образом, признавая международные договоры РФ составной частью правовой системы России и допуская их непосредственное применение, ГК РФ включает их в число нормативных регуляторов указанных отношений наряду с актами гражданского законодательства. После вступления в силу части первой ГК РФ (1 января 1995 г.) аналогичная формулировка, но уже применительно ко всем внутригосударственным отношениям появилась в ФЗ "О международных договорах Российской Федерации": "Положения официально опубликованных международных договоров Российской Федерации, не требующие издания внутригосударственных актов для применения, действуют в Российской Федерации непосредственно. Для осуществления иных положений международных договоров Российской Федерации применяются соответствующие правовые акты" (п. 3 ст. 5). Закон содержит юридически более точную формулировку, поскольку "действие" - более широкое понятие, чем "применение".
Действовавшие до принятия нового ГК РФ нормативные акты также предусматривали возможность применения правил международных договоров к гражданским отношениям, но формулировали такую возможность лишь для ситуаций коллизий норм международных договоров с нормами гражданского законодательства: "если международным договором предусмотрены иные правила, чем те, которые содержатся в советском гражданском законодательстве, то применяются правила международного договора" (ст. 129 Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик 1961 г., ст. 569 ГК РСФСР 1964 г.).
Таким образом, ранее действовавшее законодательство также исходило из принципа непосредственного применения норм международных договоров. Принципиальное отличие формулировки действующего ГК РФ от прежних актов гражданского законодательства состоит в перенесении акцента непосредственного применения норм международных договоров РФ с коллизионных ситуаций на все возможные варианты непосредственного применения (самостоятельное, совместное и приоритетное).
Положение о непосредственном действии норм международных договоров обычно связывается с концепцией так называемых самоисполнимых международных договоров, т.е. способных действовать самостоятельно, без посредства какого-либо национального акта.
Соответственно, для осуществления несамоисполнимых договоров ("не непосредственно действующих") требуется принятие внутригосударственных правовых актов <1>.
<1> См.: Марочкин С.Ю. Действие норм международного права в правовой системе Российской Федерации. С. 156; Комментарий к ФЗ "О международных договорах РФ". С. 18 (автор комментария - И.И. Лукашук); Лукашук И.И. Нормы международного права в правовой системе России. С. 45 - 46. См. также: Международное публичное право: Учебник / Под ред. К.А. Бекяшева. М., 1998. С. 88 - 89; Гаврилов В.В. Международное частное право. С. 22.
По нашему мнению, при анализе непосредственно действующих и "иных" норм более обоснованно пользоваться терминологией законодателя. Поэтому исходя из положений п. 2 ст. 7 ГК РФ можно выделить две группы международных договоров РФ:
нормы которых способны непосредственно регулировать гражданские отношения; нормы которых не ориентированы на непосредственное применение и для реализации которых требуется издание внутригосударственного (конкретизирующего) акта.
В рамках указанной формулировки Кодекса следует также различать внутригосударственные акты, которые посвящены исполнению договора, и акты, которые конкретизируют положения договора применительно к потребностям государства.
Условие о необходимости издания внутригосударственного акта для применения международного договора должно быть прямо зафиксировано в самом договоре. Как отмечается в п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ "О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации", к признакам, свидетельствующим о невозможности непосредственного применения положений международного договора РФ, относятся, в частности, содержащиеся в договоре указания на обязательства государств-участников по внесению изменений во внутреннее законодательство этих государств.
Классическим примером такого рода ситуаций служит утверждение Постановлением ЦИК и СНК СССР от 7 августа 1937 г. N 104/1341 Положения о переводном и простом векселе <1> в связи с присоединением СССР к Женевской конвенции, устанавливающей Единообразный закон о переводном и простом векселе, 1930 г. <2>. Обязательства государств по данной Конвенции сформулированы следующим образом: "Стороны обязуются ввести в действие на своих территориях по принадлежности... Единообразный закон, составляющий приложение 1 к настоящей Конвенции" (ст. 1 Конвенции). Конвенция не предписывает государствам конкретную форму такого "введения". Однако наличие у государств возможности делать оговорки из числа тех, которые перечислены в приложении 2, сделало для государств более удобным именно воспроизведение Единообразного закона о переводном и простом векселе в виде внутреннего акта (в нашем случае - это Постановление ЦИК и СНК СССР).
<1> Собрание законов и распоряжений Рабоче-Крестьянского Правительства СССР. 1937. N 52. Ст. 221. В настоящее время действие Положения подтверждено ст. 1 ФЗ от 11 марта 1997 г. "О переводном и простом векселе" // СЗ РФ. 1997. N 11. Ст. 1238.
<2> Собрание законов СССР. 1937. Отд. II. N 18. Ст. 108.
Как отмечает С.Ю. Марочкин, практика судов "не свидетельствует о том, что при применении норм международного права возникал вопрос об их самоисполнимости" <1>. Значение для толкования п. 2 ст. 7 ГК РФ имеет не проблема самоисполнимых и несамоисполнимых норм, а, говоря словами И.И. Лукашука, "вопрос о соотношении договора и изданного для его осуществления правового акта" <2>.
<1> Марочкин С.Ю. Действие норм международного права. С. 158 - 159.
<2> См.: Комментарий к ФЗ "О международных договорах Российской Федерации". С. 19.
Идея совместного применения не колеблет того факта, что внутригосударственный акт должен во всех случаях соответствовать положениям международного договора. Так, уже упоминавшееся Положение о переводном и простом векселе 1937 г. неточно воспроизводит некоторые правила Единообразного закона о переводном и простом векселе, в том числе вследствие неточного перевода <1>. Поэтому не только "в случаях явного расхождения", как утверждает И.И. Лукашук <2>, должен применяться международный договор.
<1> См.: Белов В.А. Вексельное законодательство России. М., 1997. С. 30.
<2> Комментарий к ФЗ "О международных договорах Российской Федерации". С. 19.
В литературе по гражданскому праву имеются своеобразные подходы к толкованию п. 2 ст. 7 ГК РФ. Так, авторы монографии "Договорное право", отмечая "весьма широкое значение" термина "следует", полагают, что он "включает прежде всего случаи, когда в международном акте прямо указано на обязательство подписавших его государств ввести акт в действие. В других случаях сторонам предоставляется право при ратификации договора сделать оговорки" <1>.
<1> Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга первая. С. 46 - 47.
Формула "ввести акт в действие" не является типичной для международных договоров с участием Российской Федерации. Она была использована лишь в Женевской конвенции, устанавливающей Единообразный закон о переводном и простом векселе (ст. 1), на которую и ссылаются авторы. Однако такая формула (если ее рассматривать как общее обязательство государства, а не в контексте упомянутой Женевской конвенции) может рассматриваться более широко, например, как выражение согласия со стороны Российской Федерации на обязательность для нее международного договора (присоединение, ратификация, принятие, утверждение и т.д.).
Вместе с тем указанные акты (документ о присоединении, ратификации и т.д.) не являются теми внутригосударственными актами, которые имеет в виду п. 2 ст. 7 ГК РФ. Непонятно также то, какая существует связь между правом государств делать оговорки к международному договору и толкованием указанного положения Кодекса.
Возможность (и необходимость) принятия внутригосударственного акта может следовать из отдельных положений международного договора. Например, п. 6 ст. VII Конвенции о гражданской ответственности за ущерб от загрязнения нефтью 1969 г. <1> предусматривает: государство регистрации устанавливает условия выдачи и действия свидетельства (речь идет о свидетельстве, удостоверяющем наличие факта страхования ответственности за возможный ущерб от загрязнения нефтью. - В.К.) с соблюдением положений настоящей статьи. Необходимо отметить, что такие положения фиксируются в международных договорах в ясной форме, в связи с чем есть основания полагать, что в случаях, когда международный договор "предполагает" издание внутригосударственного акта для его применения, он формулирует это ясным образом.
<1> 2 января 2000 г. Россия присоединилась к Протоколу 1992 г. об изменении Международной конвенции о гражданской ответственности за ущерб от загрязнения нефтью 1969 г. и денонсировала Конвенцию 1969 г. с даты вступления в силу для России указанного Протокола. См.: ФЗ от 2 января 2000 г. N 27-ФЗ // СЗ РФ. 2000. N 2. Ст. 148.
Другой вопрос: какова практическая ценность деления норм международных договоров в ГК РФ на непосредственно действующие и иные? Ведь если, например, п. 1 ст. 6 Парижской конвенции по охране промышленной собственности 1883 г. <1> (в ред. 1967 г.) устанавливает, что "условия подачи заявки и регистрации товарных знаков определяются в каждой стране Союза ее национальным законодательством", то вряд ли для правильного восприятия данной нормы необходимо обращаться к правилу ст. 7 ГК РФ о непосредственно и "не непосредственно" действующих положениях международных договоров.
<1> Заключена в г. Париже 20 марта 1883 г. См.: Парижская конвенция по охране промышленной собственности. Публикация N 201 (R). Женева, 1990.
Тем не менее наличие такой нормы в ст. 7 ГК РФ необходимо прежде всего - для ориентирования судей, а также участников гражданских правоотношений на применение положений международных договоров. В этом смысле ст. 7 ГК РФ, как отмечает О.Н. Садиков, облегчает "понимание и практическое применение нормы ст. 15 Конституции РФ" <1>.
<1 > Комментарий к ГК РФ, части первой / Отв. ред. О.Н. Садиков. С. 21.
При оценке современных законодательных положений о непосредственном действии международных договоров при регулировании гражданских правоотношений (п. 2 ст. 7 ГК РФ) следует согласиться с давно высказанным в литературе суждением о том, что "под прямым, непосредственным применением понимается применение государством и его органами международно-правовых норм без... преобразования международных договоров во внутригосударственные законы, а договорных норм в законодательные нормы..." <1>.
<1> Игнатенко Г.В. Международное и советское право: проблемы взаимодействия правовых систем // Сов. гос. и право. 1985. N 1. См. также: Звеков В.П. Международное частное право. М., 1999. С. 49.
Следует учитывать, что международные договоры являются частью правовой системы РФ и должны быть известны российским судам. Поэтому необоснованными выглядят "наставления" вышестоящих инстанций, рекомендующие судам установить, действует ли соответствующее международное соглашение для России.
Так, в одном из дел <1> российское ЗАО обратилось в государственный арбитражный суд с иском к железной дороге о взыскании суммы в возмещение ущерба вследствие повреждения цистерн при перевозке. Судебная коллегия не нашла оснований для удовлетворения жалобы, поскольку согласно § 28 приложения 10 к § 6 ст. 6 СМГС истцом не соблюден претензионный порядок урегулирования спора. "При таких обстоятельствах вывод апелляционной инстанции об отсутствии оснований для оставления иска без рассмотрения является правильным... При рассмотрении спора по существу, суду следует особо тщательно обсудить вопрос о применимом праве, ПРОВЕРИВ, УЧАСТВУЕТ ЛИ ЭСТОНИЯ В СМГС (здесь и далее выделено мной. - В.К.), участвовал ли истец в перевозке груза в поврежденных цистернах и ОБЯЗАТЕЛЬНО ЛИ В ЭТОМ СЛУЧАЕ ПРИМЕНЕНИЕ СМГС (ст. ст. 1, 2)".
<1> См.: Постановление ФАС МО от 17 марта 2004 г. по делу N КГ-А40/1641-04.
Заметим нелогичность в рассуждениях суда вышестоящей инстанции: в мотивировочной части суд ссылается на СМГС в качестве обоснования своего решения, а в резолютивной указывает нижестоящей инстанции на необходимость проверить, действует ли данное международное соглашение в отношениях с соответствующим государством.
Известно, что вопросы права подлежат установлению судом, а вопросы факта доказываются сторонами. Знание международных договоров РФ является обязанностью суда, а не фактическим обстоятельством. Это значит, что суд не вправе возлагать на сторону обязанность по установлению наличия или отсутствия международного соглашения (в отличие от норм иностранного права).
Так, в одном из судебных актов <1> содержатся такие доводы суда: "Ссылка заявителя на то, что за перебор провозных платежей может применяться ответственность, предусмотренная § 3 ст. 28 СМГС, 4% годовых, не основана на нормах действующего законодательства. Параграфом 3 ст. 2 СМГС предусмотрено, что данное соглашение не применяется к перевозкам грузов между станциями, расположенными в двух соседних странах, в том случае, когда эти перевозки на всем пути следования груза производятся в поездах железной дороги одной страны в соответствии с внутренними правилами, действующими на этой дороге. НАЛИЧИЕ ИНОГО СОГЛАШЕНИЯ МЕЖДУ УКРАИНОЙ И РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИЕЙ ЖЕЛЕЗНАЯ ДОРОГА НЕ ДОКАЗАЛА" <2> (выделено мной. - В.К.).
<1> См.: Постановление ФАС СКО от 22 декабря 2003 г. по делу N Ф08-3529/2003.
<2> Аналогичные выводы сделаны в Постановлениях ФАС СКО от 19 июня 2003 г. по делу N Ф08-2127/2003, от 20 марта 2003 г. по делу N Ф08-862/2003.
В другом деле государственный суд неправомерно не применил нормы ЦМР 1956 г., исходя из того, что стороны предусмотрели применение к договору российского законодательства. В этом деле <1> российское ООО (грузоотправитель) обратилось в государственный арбитражный суд с иском к другому российскому ООО (перевозчик) о взыскании штрафных санкций по договору о перевозке грузов в международном сообщении. Согласно договору стороны установили ответственность за несвоевременную подачу транспортного средства под погрузку в виде договорной неустойки в размере 200 немецких марок за каждые сутки опоздания, что не противоречит ст. 421 ГК РФ. Ответчик допустил несвоевременную подачу транспортных средств на 19 дней, что подтверждено заявками истца и накладными. При таких обстоятельствах суд в соответствии с условиями договора удовлетворил исковые требования. "Доводы заявителя жалобы о необоснованном неприменении судом норм ЦМР не принимаются, поскольку в договоре стороны предусмотрели, что за нарушение или неисполнение условий договора ответственность наступает в соответствии с действующим законодательством РФ."
<1> См.: Постановление ФАС УО от 19 августа 2002 г. по делу N Ф09-1970/02-ГК.
В данном деле ссылка суда на положение договора о применении законодательства РФ как обстоятельство, исключающее применение ЦМР 1956 г., неправомерна, поскольку Конвенция не является подобием иностранного права, не содержит положений о возможности сторон исключать ее действие, является частью правовой системы РФ и действует так же, как и всякий иной нормативный акт. Суд не квалифицировал возникшую ситуацию на основании норм ЦМР (в частности, может ли просрочка в подаче средств рассматриваться как просрочка в доставке, в решении отсутствуют указания на момент заключения договора, т.е. составления накладной).
Соответственно, вопрос о применении пределов ответственности по ЦМР судом также не анализировался.
<< | >>
Источник: В.А. КАНАШЕВСКИЙ. ВНЕШНЕ-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ СДЕЛКИ: МАТЕРИАЛЬНО-ПРАВОВОЕ И КОЛЛИЗИОННОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ, 2011. 2011

Еще по теме О непосредственном действии международных договоров:

  1. Юридические основания действия международных договоров РФ в правовой системе РФ
  2. 7.1. Действие соглашения в соответствии с правом Российской Федерации и международными договорами с ее участием
  3. 35. ПОНЯТИЕ МЕЖДУНАРОДНОГО ДОГОВОРА.КЛАССИФИКАЦИЯ МЕЖДУНАРОДНЫХ ДОГОВОРО
  4. § 5. Коллизии норм международных договоров(источников международного частного права), последовательнозаключенных по одному и тому же предмету
  5. Об использовании вогнутой линзы и о ее действии, если смотреть непосредственно через нее
  6. § 3. Коллизионные вопросы обязательств вследствие причинениявреда в международных договорах РФ и некоторых другихмеждународных договорах. Унификация коллизионногоправа внедоговорных обязательств в рамках ЕС
  7. Об использовании простой выпуклой линзы и о ее действии, если смотреть непосредственно через нее
  8. 38. НЕДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ МЕЖДУНАРОДНЫХ ДОГОВОРОВ
  9. 7. МЕЖДУНАРОДНЫЕ ДОГОВОРЫ
  10. Учреждение на основе международного договора
  11. Внутригосударственное право и соблюдение международных договоров
  12. 37. ВСТУПЛЕНИЕ В СИЛУ МЕЖДУНАРОДНОГО ДОГОВОРА
  13. 82. МЕЖДУНАРОДНЫЕ ДОГОВОРЫ ПО ОХРАНЕ ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДЫ
  14. Глава УП. ПРАВО МЕЖДУНАРОДНЫХ ДОГОВОРОВ
  15. 36. ЗАКЛЮЧЕНИЕ МЕЖДУНАРОДНОГО ДОГОВОРА
  16. Международный договор
  17. 38. ДОГОВОР МЕЖДУНАРОДНОГО ЛИЗИНГА
  18. БИБЛИОГРАФИЯ Международные договоры
  19. 3.2. Договор международного лизинга
  20. Кодификация и источники права международных договоров